Разбудил меня скрип калитки — это соседский кот Рыжик снова через мой огород решил срезать путь. Уже который раз объясняю хозяевам, что у меня грядки, а не кошачья тропа, но куда там. Открыл глаза, посмотрел на телефон — семь двадцать. За окном солнце уже вовсю палит, хотя до восьми ещё не дошло.
Встал, умылся холодной водой из-под крана. Вспомнил про огород — вчера вечером ходил смотреть, у помидоров листья какие-то вялые были. Значит, сегодня точно поливать надо. Огурцы тоже не фонтан выглядели, а перец вообще молчу — он у меня капризный, день без воды простоит, а потом неделю отходит.
Надел шорты, старую футболку. Вышел во двор. Под ногами трава ещё мокрая от росы, босиком приятно идти. Направился к бочкам — у меня их три штуки стоит, синие такие, двухсотлитровые. Под водосток поставил ещё весной. На прошлой неделе как раз ливень хороший был, так они все до верху наполнились. Вчера специально проверял — полные стояли, даже листья с тополя на поверхности плавали.
Подхожу к первой бочке. Наклоняюсь, заглядываю внутрь.
Сухое дно.
Стою, моргаю. Думаю — может, мне показалось? Еще раз смотрю. Нет, точно пустая. На стенках даже следов воды нет, будто давно высохла.
Быстро перехожу ко второй бочке.
Тоже пустая.
К третьей практически бегу.
И там ничего.
Останавливаюсь посреди двора. Смотрю на эти три синих бочки. Все до единой пустые. А ведь там было шестьсот литров минимум! Я точно помню, вчера перед сном выходил курить, смотрел — вода до самых краёв.
— Лен! — кричу в сторону дома.
Из окна кухни высовывается жена, волосы растрёпанные, явно только проснулась.
— Ты чего орёшь с утра?
— Воды нет!
— Какой воды?
— В бочках! Все три пустые!
Она сначала не поняла, потом лицо у неё изменилось. Вышла на крыльцо в халате, спустилась по ступенькам. Подошла, заглянула в первую бочку. Потом во вторую. В третью.
— Странно какое-то, — говорит. — Куда она могла деться?
— Вот и я о том же! Ночью холодно было, испариться никак не могла. Если б протекли — вокруг лужи были бы.
Лена обходит бочки, трогает рукой стенки — сухие полностью.
— Может, ты вчера вечером поливал и забыл?
— Да не поливал я! Специально на утро оставил, чтобы вода тёплая была!
Начинаю осматривать бочки внимательно. Снизу проверяю — вдруг дыры какие. Нет, целые. Земля вокруг сухая, даже травинки не примяты толком. Никаких следов того, что вода выливалась.
Присел на старую скамейку возле сарая. Лена принесла кружку с чаем, поставила рядом.
— Думаешь, кто-то специально слил?
— А как иначе объяснить? Сама подумай — за ночь шестьсот литров просто так не исчезают.
Она пожала плечами, ушла в дом готовить завтрак. А я сижу, пью горячий чай, пытаюсь соображать.
Обошёл весь участок. Смотрю — может, следы чьи-то есть? Трава местами примята, но это нормально. Могла собака пробежать, тот же кот. Ничего особенного.
Подхожу к бочкам ещё раз. Присматриваюсь. И вижу на краю первой бочки царапины. Свежие, блестят на солнце. Металл прямо стёрся — значит, что-то тяжёлое царапало. Шланг, наверное, когда его через край перекидывали.
Иду к калитке, смотрю на землю перед ней. А там действительно колея. Неглубокая, но видно чётко — машина заезжала. И колея свежая, вчера её точно не было, я газонокосилкой тут проходил весь вечер.
Стоп. У меня же камера висит!
Прошлым летом поставил видеонаблюдение — одну камеру над калиткой прикрутил. Жена настаивала после того, как у Петровича из сарая мотоблок украли. Я тогда ещё ворчал, что зря деньги тратим, а теперь вот пригодилось.
Захожу в дом, включаю компьютер. Программа запускается долго, как всегда. Наконец открывается архив записей. Перематываю на вчерашний вечер.
Двадцать три часа сорок минут. На экране темнота, только от фонаря на столбе немного света падает.
И вдруг в кадре появляется фургон. Белый, видавший виды, с ржавыми пятнами на боку. Подъезжает медленно, без фар. Номера не разобрать — слишком темно, камера у меня бюджетная.
Из фургона вылезает мужик. Среднего роста, на голове кепка. Подходит к калитке, открывает — я её на ночь не закрывал, просто прикрыл. Заходит на участок.
Идёт прямо к бочкам, не сворачивая. Знал, значит, куда идти.
Достаёт из кармана куртки шланг. Садовый, метров двадцать, наверное. Опускает один конец в первую бочку, второй тянет к фургону. Там у него в кузове, видимо, ёмкости какие-то стоят.
И начинает перекачивать воду. Слышно даже на записи — насос работает, такой тихий гул.
Стою у монитора, смотрю. Мужик методично сливает воду из первой бочки. Минут десять примерно. Потом переставляет шланг во вторую. Ещё десять минут. Третья бочка.
Всё. Закончил. Смотал шланг, забросил в кузов. Сел за руль, развернулся, уехал.
Время на экране — час четырнадцать минут.
Вот так история. Приехал, слил, уехал. Как на работу сходил.
Показываю запись Лене. Она смотрит, качает головой.
— Ну и наглость... А лица не видно?
— Темно слишком. Только силуэт.
— Может, к участковому сходить?
— Да что он сделает? Лица нет, номеров нет. Скажет — ждите, разберёмся. А вода мне сейчас нужна, огород сохнет.
Решаю сам разобраться. Пошёл к соседям опрашивать.
Первым делом к Петровичу зашёл — он ближе всех живёт, через три дома.
— Привет, Петрович.
Он на крыльце сидит, газету читает. Очки на носу, старые такие, в толстой оправе.
— О, Артём! Чего так рано?
— Да вот, ситуация. Ты ночью ничего необычного не слышал?
Петрович откладывает газету.
— Ночью? Нет вроде. А что?
— У меня воду из бочек кто-то слил. Всю до капли. На видео видно — фургон белый приезжал.
Он свистнул.
— Ничего себе дела. Нет, я ничего не слышал. Спал крепко, даже будильник не слышу иногда.
— А фургон белый у кого-нибудь из наших есть?
Петрович почесал затылок.
— Фургон... У Николая Ивановича точно есть. Он на нём дрова из лесу возит. Ещё у Сидорова вроде был, но он его продал весной.
Николай Иванович живёт в конце улицы. Высокий такой, худой, всегда в выцветшей кепке ходит.
Иду к нему. Стучу в калитку. Выходит Николай — точно, кепка на голове. Серая, затёртая.
— Здравствуй, Николай Иванович.
— Здорово, Артём. Чего надо?
— Скажи, ты случайно ночью никуда не ездил? На фургоне?
Он нахмурился.
— Ночью? Нет. А в чём дело?
— Да у меня воду из бочек кто-то слил. На записи видно — фургон белый подъезжал. Подумал, может, ты...
Николай покачал головой.
— Не я это. Мой фургон вчера весь день на СТО стоял. Сцепление менял, только к восьми вечера забрал. Приехал, поставил в гараж, и всё.
Верю ему. Николай не из таких людей.
— Понял. Извини за подозрения.
— Да ладно. Бывает. А ты в деревенский чат напиши, может, кто видел что.
Обошёл ещё несколько домов. У всех один ответ — спали, ничего не знают. Белые фургоны есть у троих, но все говорят, что не они.
Вернулся домой. Сел на крыльцо, закурил. Голова гудит от мыслей. Кто этот человек? Местный не похож — наши бы так не стали. Чужой, значит. Но откуда он знал про мои бочки?
Лена вышла, села рядом.
— Ну что, нашёл?
— Нет. Никто ничего не знает.
— Может, действительно в полицию?
— Потом. Сначала сам попробую разобраться.
На следующий день пошёл в магазин — хлеба купить и молока. Наш сельский магазинчик маленький, но удобный. Хозяйка тётя Галя — женщина общительная, всех знает, все новости через неё проходят.
— Здравствуй, Артём.
— Здравствуйте, тётя Галя. Батон белый дайте и молоко, двухпроцентное.
Она достаёт с полки, пробивает на кассе. Потом смотрит на меня внимательно.
— Слышала, у тебя воду увели?
— Откуда вы знаете?
— Так Петрович рассказывал вчера. Заходил за сигаретами, говорит — у Артёма всю воду из бочек слили.
— Да, слили.
Тётя Галя вздохнула, покачала головой.
— Времена какие... Знаешь, я тут вспомнила одну вещь. Позавчера вечером, это был вторник, да, вторник... Заехал ко мне мужик один. Незнакомый. Спрашивал, где можно воды набрать.
Сердце ёкнуло.
— Мужик? Опишите его.
— Ну, обычный. Лет сорока с небольшим. Небритый, усталый какой-то. В кепке старой, серой. На фургоне белом приехал, видела в окно.
Точно он!
— И что вы ему ответили?
Тётя Галя задумалась.
— Говорю — на площади колодец есть, там можно набрать. А он мне: "Спасибо, но мне много нужно. Может, у кого-то тут бочки большие стоят, договориться можно?" Ну я и вспомнила про тебя. Говорю: "У Артёма Кириллова три бочки есть, двухсотлитровые. Но он сам их для огорода держит". А он кивнул, поблагодарил и уехал.
Так вот как он узнал.
— Тётя Галя, а где я живу, вы ему говорили?
Она хлопнула себя по лбу.
— Ой... Кажется, да. Он спросил, как найти, я и объяснила — крайний дом на Центральной, с зелёным забором. Артём, я же не думала, что он...
— Да ладно, не переживайте. Вы же не знали.
Забрал покупки, вышел из магазина. Иду домой, все кусочки складываются. Приезжий человек. Искал воду, много воды. Узнал про мои бочки. Приехал ночью, когда никого не видно. Слил всё. Уехал.
Но вопрос остался — откуда он? И почему не попросил по-человечески?
Дома сел за компьютер. Написал в местный чат:
"Народ, ночью с понедельника на вторник кто-нибудь видел белый фургон? Старенький такой, с ржавчиной. Ночью ездил."
Ответов пришло штук пять. Все в стиле "нет, не видел", "спали уже", "а что случилось?".
Рассказал вкратце ситуацию. Посочувствовали, но ничего толком не добавили.
Вечером сидел на крыльце. Лена к подруге ушла на пару часов. Я один остался. Думал — что теперь делать? Замки на бочки вешать? Камеры дополнительные ставить? Смешно как-то.
И вдруг слышу — машина едет. Медленно так, будто ищет кого-то.
Поворачиваю голову, смотрю на дорогу.
Белый фургон.
Тот самый.
Подъезжает к моей калитке. Останавливается.
Встаю со скамейки. Сердце застучало быстрее.
Дверь фургона открывается. Выходит мужик. Тот самый — в кепке, небритый, лицо усталое. Останавливается у калитки, смотрит на меня.
Молчим оба. Секунд десять, наверное.
Потом он делает шаг вперёд.
— Вы наверное... видели меня. На записи.
Киваю.
— Видел.
Он снимает кепку, мнёт её в руках.
— Понимаю. Извините. Я... не со зла.
Молчу, жду, что дальше скажет.
— Меня зовут Виктор. Я из Малиновки, это в тридцати километрах отсюда, за лесом.
Стою, слушаю.
— У нас там две недели назад колодец пересох. Единственный на всю деревню. Вода кончилась полностью. Я объездил все соседние деревни, просил, предлагал деньги заплатить. Везде отказали. У всех самих засуха, никто делиться не хочет.
Виктор переминается с ноги на ногу.
— У меня дома жена лежит. Ей месяц назад операцию сделали, ей много пить надо, врачи сказали. И дочка маленькая, пять лет. Я уже не знал, что делать...
Смотрю на него. Вижу — человек действительно измучен. Глаза красные, руки дрожат.
— Почему не попросили нормально? Приехали бы днём, объяснили ситуацию.
Он опускает глаза.
— Стеснялся. Думал, откажете, как все. Вот и решился... ночью взять. Думал — потом верну, когда у нас дождь пройдёт.
Стоим молча. Ветер шелестит листьями тополя.
— Сколько вам нужно? — спрашиваю.
Виктор поднимает голову, смотрит удивлённо.
— Что?
— Сколько воды вам нужно? Для семьи на неделю?
Он молчит. Потом тихо:
— Литров сто. Может, сто двадцать.
— Пошли, наберём.
Мы с Виктором прошли к колодцу. Я достал из сарая четыре старые канистры, по двадцать пять литров каждая. Вычистил их, ополоснул. Начали набирать воду.
Опускаем ведро, поднимаем, переливаем в канистру. Снова опускаем. Виктор помогает молча, только дышит тяжело — видно, что устал.
— Далеко у вас Малиновка? — спрашиваю.
— Километров тридцать пять. Через лес дорога идёт, грунтовка. На этом фургоне минут сорок ехать.
— А почему именно ко мне? В деревне много у кого бочки есть.
Виктор наливает воду в канистру.
— В вашем магазине женщина подсказала. Говорит, у вас три большие бочки стоят. Я и подумал — может, хоть немного возьму, никто не заметит.
Наполнили все четыре канистры. Я помог донести их до фургона, погрузили в кузов.
— Спасибо вам, — говорит Виктор. Голос дрожит. — Правда, спасибо. Я верну. Как только у нас дождь пройдёт — сразу привезу.
— Привезёте, — говорю. — Только в следующий раз сразу приезжайте и просите. Без ночных визитов.
Он кивает. Жмёт мне руку — крепко так, по-мужски. Садится в фургон, заводит мотор. Машина кашляет, чихает, но заводится. Виктор уезжает.
Захожу в дом. Лена как раз вернулась от подруги.
— Это кто был? — спрашивает, видела, видимо, из окна.
— Тот, кто воду слил.
Она округляет глаза.
— Серьёзно? И что?
— Помог ему. Набрали воды из колодца.
Лена смотрит на меня секунд пять, потом качает головой.
— Ты иногда странный, Артём. Он у тебя украл, а ты ему ещё помог.
— Не украл он. Взял от отчаяния. У него дома жена больная, дочка маленькая.
— Всё равно можно было по-другому.
— Можно, — соглашаюсь. — Но он испугался, что откажут. Как отказали во всех других деревнях.
Через неделю, я уже забыл про эту историю, приезжает снова тот белый фургон. Выходит Виктор — чистый, бритый, в нормальной одежде.
— Здравствуйте, Артём Кириллович. Привёз, как обещал.
Выгружает из кузова мои четыре канистры — полные, чистые. Плюс достаёт три литровые банки мёда.
— Это вам. В благодарность. У нас там дожди прошли позавчера, колодец наполнился. Теперь воды хватает.
Берю банки, благодарю.
— Как жена? Дочка?
— Жена поправляется потихоньку. Дочка бегает, играет. Всё хорошо, спасибо вам.
Попили чай на крыльце, поговорили о погоде, об урожае. Виктор оказался мужик толковый, в хозяйстве разбирается. Дал мне пару советов по поводу теплицы — у меня там крыша протекает, никак не мог придумать, как починить.
С тех пор иногда созваниваемся. Виктор помог мне осенью крышу на бане перекрыть — он в строительстве работал, руки золотые. Я ему рассадой помидоров поделился весной, хорошие сорта.
А бочки теперь на замок закрываю на ночь. Но не из-за Виктора. Просто так спокойнее как-то.
Для подписчиков
Бывали ли у вас на даче подобные истории? Может, кто-то что-то утащил, или наоборот — вы помогли незнакомому человеку в сложной ситуации? Как бы вы поступили на моём месте — вызвали полицию или попытались разобраться сами? Интересно узнать ваше мнение, пишите в комментариях!
Примечание: Все события и персонажи вымышлены. Совпадения случайны.