Она не собиралась туда возвращаться. Более того, она была уверена, что этого места больше не существует. Такие дома обычно исчезают первыми. Их не сносят, их просто забывают. Но в ту ночь место узнало ее раньше, чем она успела испугаться. И тогда стало ясно. Если место тебя узнало, бежать уже поздно.
Глава 6. Там, где тебя помнят настоящей
Татьяна почти не спала.
Она лежала с закрытыми глазами и слушала себя так внимательно, будто внутри должен был щёлкнуть выключатель и сказать одно короткое слово. Хватит. Или другое. Давай.
Ничего не щёлкало.
Был страх. Не истеричный, не панический. Он лежал внутри плотным слоем, как тяжёлое одеяло, под которым не задыхаются, но и не двигаются. Самый опасный вариант. С таким страхом живут годами и называют это усталостью.
Отступать она не собиралась. Если уж разбираться, то не тогда, когда удобно и тепло, а тогда, когда неприятно и хочется всё отменить.
Ближе к полуночи раздался звонок в дверь.
Сашка.
Он выглядел слишком собранным. Слишком спокойным для человека, который явно приехал не за чаем.
Он молча прошёл на кухню, поставил на стол ноутбук, положил рядом телефон и блокнот. Всё аккуратно, ровно, без суеты. Так раскладывают всё заранее, когда знают, что разговор может закончиться бегством.
- Давай не сегодня, - сказал он, не глядя на неё. - У меня есть мысли. Не гипотезы. Я почти уверен, что ты…
- Нет, - перебила Татьяна.
Спокойно. Без нажима. Без истерики.
- Сегодня.
Он поднял глаза.
- Ты понимаешь, что это может быть опасно?
Она кивнула.
- Я понимаю, что если не сделаю этого сейчас, потом просто не смогу, - сказала она. - Я не хочу жить с ощущением, что моя жизнь стоит на паузе из-за чего-то, чему я даже не могу дать имя.
Он молчал несколько секунд, потом медленно выдохнул.
- Я буду ждать.
- Где?
- Там, куда ты обычно возвращаешься.
Она улыбнулась.
- На лавочке.
- Да, - кивнул он. - В нашем портале в неизвестность.
Татьяна закрылась в комнате, села на кровать и закрыла глаза.
Без плана.
Без выбора.
Без попытки быть спокойной.
Мир дёрнулся.
Ночь.
Тишина.
Холодный воздух ударил в лицо. Он пах сыростью, прелыми листьями и чем-то старым. Не страшным. Запущенным.
Татьяна стояла перед домом.
Дом был перекошенный, низкий, с заколоченными окнами, которые давно перестали что-либо защищать и держались только из упрямства, а сад превратился в дикий, злой лес.
Она не узнала его сразу.
И это было странно.
Места либо узнаются мгновенно, либо не узнаются никогда. А здесь было что-то среднее. Раздражающее. Как лицо человека, которого ты где-то видела, но не хочешь вспоминать где.
Она шагнула вперёд и тут же запуталась в зарослях.
Кусты сомкнулись вокруг ног. Колючие, злые. Татьяна чертыхнулась шёпотом и полезла дальше, отталкивая ветки руками.
И вдруг тело вспомнило.
Не мозг. Не логика. Именно тело.
Острые колючки крыжовника. Запах сырой земли. Липкость листьев. Ощущение, что ты лезешь туда, куда нельзя, и за это обязательно накажут.
Она маленькая. Лет восемь. В коротком платье. Пробирается вокруг дома, потому что напрямую нельзя. Там взрослые. Там разговоры. Там напряжение. А здесь кусты, колючки и тайный путь.
Татьяна остановилась.
Сердце стукнуло сильнее.
Она пошла вокруг дома медленно, продираясь сквозь заросли, как тогда. Дом обходился слишком долго, будто специально.
И только когда она вышла с другой стороны дома, пространство вдруг разом раздвинулось.
Дуб.
Огромный, толстый, уверенный в себе. Такой, который переживёт всех.
Под ним стояли старый деревянный стол и две лавочки.
И в этот момент память щёлкнула.
Не красиво. Не торжественно.
С досадой.
Это был дом прабабушки. Прабабушки, которая давно умерла.
Той самой, о которой в семье говорили редко и как-то вскользь. Той, у которой всегда был тяжёлый взгляд и слишком прямая спина. Про которую говорили «характерная», когда не хотели говорить «странная».
Татьяна медленно села на лавочку.
Сердце билось ровно. Подозрительно ровно.
Она посмотрела на часы.
Прошло десять минут.
Пятнадцать.
Двадцать.
Её не выбрасывало.
И это было неправильно.
Мысль пришла тихо. Ответ был не в книгах и не в схемах. Ответ был здесь. В месте, где однажды уже что-то началось и не закончилось.
Шорох.
Татьяна резко повернула голову.
Между деревьями стояла женщина. Сгорбленная, в платке. В руке фонарик, который светил куда угодно, только не туда, куда надо.
- Поздно ты, - сказала она. - Но это у вас в роду нормально.
- Вы кто? - спросила Татьяна.
Женщина усмехнулась беззубо.
- А ты как думаешь?
Она подошла ближе и внимательно посмотрела Татьяне в лицо.
- Выросла. А взгляд всё тот же. Когда не знаешь, куда бежать.
Из дома донёсся скрип. В окне на секунду мелькнул свет.
- Не ходи туда, - сказала женщина резко. - Там тебя помнят другой.
- А какой?
Женщина наклонила голову.
- Настоящей.
Мир сложился.
Лавочка.
Подъезд.
Фонарь.
Сашка сидел на лавочке. Как всегда, спокойный и невозмутимый.
Но когда увидел её, выдохнул.
- Долго,- сказал он. - Но всё же вернулась. И без водорослей. Прогресс.
Он встал и протянул руку. Она взяла.
Дом. Кухня. Чай.
Татьяна рассказывала коротко. Про дом. Про кусты. Про крыжовник. Про дуб. Про женщину. Про то, что её там не выталкивало. Что её там не ждали. Её там помнили.
Потом замолчала.
- Всё, - сказала она. - Больше никаких прыжков.
Сашка кивнул.
- Согласен.
Он сказал это слишком быстро.
И в этот момент воздух дрогнул.
Не резко. Как будто реальность на секунду дала сбой.
Татьяна исчезла.
Не целиком. На долю секунды. Как плохой кадр в видео.
Она моргнула.
- Кажется, у меня закружилась голова, - сказала она и потерла виски.
Сашка молчал.
Он видел.
Видел, как её контуры на мгновение стали неправильными. Как будто часть её уже не здесь.
И в этот момент он понял.
Если она начала исчезать сама, без намерения, без подготовки, без эмоций, значит способность больше не спрашивает разрешения.
Значит, дальше будет не про выбор.
Он медленно выдохнул и посмотрел на Татьяну так, как смотрят на человека, которого уже нельзя просто отпустить одного.
Всё будет сложнее, чем он рассчитывал.
И, возможно, вернутся уже не все.
...
Продолжение следует
Подписывайтесь, чтобы не пропустить.