Встреча с Евгением Германовичем состоялась в Тульской областной научной библиотеке.
Евгений Водолазкин — писатель, литературовед, доктор филологических наук. Писательская слава пришла к нему в 2012 году после выхода романа-жития «Лавр», который переведён более чем на тридцать языков, а по версии газеты The Guardian включен в топ-10 лучших книг о Боге.
Последующие романы — «Авиатор», «Брисбен» и «Чагин» — также завоевали читательскую любовь. Роман «Чагин» в 2023 году был удостоен премии «Большая книга».
Накануне встречи Евгений Водолазкин посмотрел в Тульском театре драмы спектакль по своему роману «Чагин», пообщался с труппой, а на следующий день — со зрителями спектакля и почитателями творчества писателя. Таким образом был дан старт совместному проекту «Читаем, смотрим, обсуждаем» Тульского академического тетра драмы и Регионального библиотечно-информационного комплекса.
— Евгений Германович, вы посмотрели спектакль «Чагин» в Тульском театре драмы. Поделитесь впечатлениями…
— Замечательный спектакль. Он мне понравился на самых разных уровнях или составляющих. Очень хорошая инсценировка текста, «Чагин» с трудом поддается пересказам в драматургической форме, но Рагиму Мусаеву удалось это сделать самым лучшим образом. Ему даже удалось сделать детектив! Режиссура Анны Терешиной очень хорошая. Никаких передержек, никаких длиннот. Динамичный спектакль.
Ну и третья составляющая — актеры. Они замечательно сыграли. Я не могу никого выделить, только если Виктора Ананьина — ему 83 года, он играет 26 спектаклей в месяц! Причем великолепно! У меня были слезы на глазах, когда он играл престарелого Чагина, он делал это с полным пониманием и опираясь на свой опыт. Это большой актер.
Рагим Мусаев и Анна Терешина.
После спектакля мы с артистами встретились и я им все это сказал. Видно, что отношения в труппе хорошие. Многие актеры молодые, это будущее нашего театра. Общались больше часа, они задавали вопросы. Для меня было радостью это общение. И мне даже, может быть, было более познавательно, чем им со мной.
— «Чагин» еще идет в московском театре «Современник»…
— Да, там тоже прекрасная постановка. Они очень разные, но обе высокие по качеству.
— Вы сами порой беретесь за переработку своих текстов в сценарии. Ревностно относитесь, когда это за вас делают сценаристы?
— У меня нет ревнивого отношения, потому что это не мое дело. Мое дело — писать прозу. Я участвовал в создании сценария фильма «Авиатор», но мне деваться было некуда — надо было адаптировать к новым условиям сценарий великого Юрия Арабова. И то я в основном проверял исправность диалогов. У меня когда-то спросил Кшиштоф Занусси (польский кинорежиссёр, сценарист. — Прим. авт.), как снимать «Лавра», и я признался, что не знаю. Зато Эмир Кустурица знает (улыбается).
2023 год, Ясная Поляна. Владимир Толстой, Эмир Кустурица и Евгений Водолазкин.
— Как раз когда вы были в 2023 году в Ясной Поляне вместе с Кустурицей, вы рассказывали о планах снимать «Лавра»…
— Да, работа идет, мы вовсю готовимся. Есть разные идеи, и мы с Эмиром должны решить, как все же это будет. Вся группа должна прийти к определенному решению. Очень хорошо, что Эмир нерусский по национальности. Человек другой, не нашей культуры, тоньше чувствует какие-то вещи, которые мы уже не видим, которые примелькались. Ему кажутся удивительными вещи, которые меня давно не удивляют. Например, юродство как непонятное, иррациональное отношение к миру. Причем юродивые были разных национальностей. Я видел одного, отца Пьера, который прошел пешком из Франции до Казани!
— Если у «Лавра» все еще впереди, то фильм «Авиатор» уже вышел на экраны. Там очень звездный актерский состав: Хабенский, Стычкин, Пегова, Горбатов… Как вам то, что получилось?
— Фильм хороший, несмотря на шквальную критику, которой он подвергся за то, что далек от книги. Я автор, и я говорю, что фильм и не может быть таким, как книга. Если бы он был таким, то тогда зачем создавать фильм?
Мне даже пришла в голову аналогия — это как бабочка и гусеница. Кажется, что это совершенно разные существа, а на самом деле это одно существо. И я готов принять на себя роль гусеницы.
Если бы не было литературной основы, этот фильм прошел бы гораздо лучше. Каждое произведение должно обладать какой-то степенью суверенитета, и то, что фильму «Авиатор» не дают права на суверенное выступление, это неправильно.
Там очень много находок, фильм красиво снят, прекрасная игра актеров. Замечательный сценарий, в основе которого лежит сценарий Арабова. Это драматическая страница… Арабов знал, что умирает, от него отказались врачи, но он писал этот сценарий. Это был вызов смерти. Он не ныл, хотя я представляю, как плохо ему было.
Фильм получился хороший, потому что это была работа единомышленников, хотя мы спорили. Думаю, что ее восприятие выровняется. Бывает, один критик скажет, что что-то не так, и становится хорошим тоном это повторять.
Есть замечательный рассказ Патрика Зюскинда «Стремление к глубине». Я бы советовал критикам читать его за завтраком каждый день перед работой, особенно когда речь идет о критике молодых писателей. Там о том, как юная художница сделала хорошую выставку, все нашли ее очень талантливой.
Но один критик написал: «Недостаточно глубоко». Фраза убойная, потому что ее нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть.
И после этого все стали писать о ней, что ее картины милые и хорошие, но она пишет «недостаточно глубоко». Художницу это очень задело, она создала новую выставку, но она оказалась вторичной, несвежей. Видно было, что картины писались как возражение, желание выразить свое «фи». Выставка провалилась. Художница запила, растолстела, перестала заниматься живописью. Кончилось тем, что она поднялась на берлинскую телебашню и сбросилась с нее. И это было достаточно глубоко… Всякий критик должен помнить о том, что люди — живые и им может быть больно читать то, что они напишут.
— Театральная жизнь ваших произведений очень успешна. В Санкт-Петербурге «Лавр» идет в Театре на Литейном, а «Брисбен» — в «Мюзик-Холле». В московском «Современнике» поставлены «Соловьев и Ларионов» и «Чагин». «Близкие друзья» — спектакль в театре «Сатирикон». В чем, по-вашему, секрет успеха?
— Я внутренне человек театральный. Я очень люблю театр, и начинал я, кстати, с того, что писал пьесы. Я изучал теорию драматургии, потом понял, что мне лучше и свободнее в прозе. Но после каждого романа я ради переключения пишу пьесу. Это помогает «тренировать другие группы мышц», в частности хорошо ощущать диалог.
— Раскройте секрет, над чем сейчас работаете?
— Я только что закончил роман, который, видимо, назову «Последнее дело майора Чистова». Очень советское название, но я такое и выбирал.
— Это детектив?
— Формально да. Но детектив своеобразный.
— В ваших произведениях большое внимание уделяется памяти и забвению. Назовите, чего же нам не стоит забывать?
— Личную историю. Если человек не помнит личной истории, он как личность исчезает. Забвение истории своей и своей страны пагубно, потому что каждая история ценна не столько памятью о достижениях, сколько памятью о грехах и проступках.
— Евгений Германович, что вас сейчас вдохновляет?
— Скоротечность жизни. Это такой вдохновляющий фактор! Ты понимаешь, что все конечно. Абстрактно ты это знаешь всегда. Но когда ты уже видишь какие-то другие берега, это подстегивает с удвоенной силой браться за работу. Все время, что не сплю и не ем, — а сплю я мало и ем не так много, — я работаю. Иное времяпрепровождение мне скучно. Осталось очень немного вещей, которые мне по-настоящему интересны. Есть такой старый анекдот. Умирает пасечник. Он собирает вокруг себя семью и говорит: «Я прожил жизнь, я много видел, много знаю. Так вот, деньги — это ерунда, женщины — это ерунда, власть — это ерунда. Есть на свете одна ценная вещь — это пчелы. Да и те, если правду сказать, — ерунда…» Примерно так и у меня.
Галерея
Читайте полную версию статьи на сайте MySlo.ru:
Писатель Евгений Водолазкин о тульском театре, критике фильма «Авиатор» и своем новом детективе