– А где сервелат? Я точно помню, что вчера оставалось полпалки. И сыр тот, с плесенью, куда делся? – недовольный голос доносился из кухни, сопровождаемый громким хлопаньем дверцы холодильника. – Галина Ивановна, вы что, перестановку продуктов сделали? Я найти ничего не могу.
Галина Ивановна, стоя в прихожей с тяжелыми сумками в обеих руках, глубоко вздохнула. Плечи ныли, ноги гудели после смены на заводе, где она целый день провела на ногах, проверяя качество упаковки. Ей хотелось только одного: снять сапоги, надеть мягкие тапочки и выпить горячего чая. Но вместо этого ее встречал зять, Сергей, с претензиями по поводу отсутствия деликатесов.
Она поставила сумки на пол, расстегнула пальто и прошла на кухню. Сергей стоял перед распахнутым холодильником в одних тренировочных штанах и растянутой футболке, почесывая живот. На столе стояла грязная кружка из-под кофе и тарелка с крошками. Время было семь вечера.
– Сережа, здравствуй, – тихо сказала Галина Ивановна, стараясь сдержать раздражение. – Сервелат ты доел сегодня утром, я видела пустую шкурку в мусорном ведре, когда уходила. А сыр мы с Борисом Петровичем доели вчера за ужином.
– Ну вот, – протянул зять, разочарованно захлопывая дверцу. – И что теперь есть? Лена придет только через час, она просила ужин приготовить, а тут шаром покати.
Галина Ивановна посмотрела на него поверх очков. Ей пятьдесят восемь лет. Она работает. Ее муж, Борис, работает водителем и тоже приходит поздно. А Сергей, здоровый тридцатилетний мужчина, сидит дома уже четвертый месяц «в поисках себя» и достойной должности, при этом искренне удивляется, почему в холодильнике не самозарождаются продукты.
– В морозилке есть куриные суповые наборы, – сказала она, начиная разбирать принесенные пакеты. – Картошка в ящике на балконе. Лук, морковь есть. Можно сварить суп.
– Суп? – скривился Сергей, словно ему предложили пожевать картон. – Из набора? Там же одни кости. Я думал, может, стейки есть или хоть буженина. У меня сегодня собеседование было по скайпу, стресс такой, нужно восстановиться.
– И как прошло собеседование? – поинтересовалась Галина Ивановна, выкладывая на стол пакет молока, батон, десяток яиц и пачку самого дешевого творога.
– Да никак, – отмахнулся он, садясь за стол и беря в руки телефон. – Опять шарашкина контора. Предлагают тридцать тысяч и график ненормированный. Я им сразу сказал: я специалист с высшим образованием, я себя уважаю. За копейки горбатиться не буду. Мне нужен оклад минимум семьдесят и соцпакет.
– Сережа, но ты же понимаешь, что пока ты ищешь этот оклад, кушать хочется каждый день? – мягко спросила теща. – Мы с отцом не миллионеры.
– Ой, да ладно вам, Галина Ивановна, – усмехнулся он, не отрываясь от экрана. – Кусок хлеба пожалели? Я же не прошу мне икру черную покупать. Просто нормальную еду. Лена же работает, она вкладывается в бюджет.
Это был его любимый аргумент. Лена, дочь Галины Ивановны, действительно работала администратором в салоне красоты. Получала она немного, но работала много, часто без выходных, чтобы покрыть их расходы. Молодые переехали к родителям полгода назад, когда их съемную квартиру хозяева решили продать. Договорились, что поживут «месяцок-другой», пока Сергей найдет новую работу (со старой его «попросили» из-за конфликта с начальством), и они смогут взять ипотеку. Но «месяцок» затянулся.
Галина Ивановна промолчала. Она начала готовить ужин – жарить картошку, самое простое и сытное блюдо. Сергей сидел тут же, на кухне, играл в какую-то игру на телефоне, где нужно было лопать цветные шарики, и звуки этой игры действовали женщине на нервы, как бормашина.
– Вкусно пахнет, – заметил он через полчаса, когда картошка зашкворчала на сковороде. – А салатик будет? Огурчики, помидорчики?
– Зимой огурцы двести рублей стоят, Сережа. Нет, не будет. Будет квашеная капуста, отец сам солил.
Зять тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как ему тяжело живется в этом доме, полном лишений и гастрономического аскетизма.
Вечером пришла Лена. Уставшая, бледная, с темными кругами под глазами. Она чмокнула мать, обняла мужа и без сил опустилась на стул.
– Мамуль, спасибо за ужин, – тихо сказала она. – Я так есть хочу, весь день маковой росинки во рту не было. Клиенток тьма, перерыва даже не было.
– Конечно, доченька, садись, – засуетилась Галина Ивановна. – Я тебе положу побольше.
Сергей уже сидел с полной тарелкой и активно работал вилкой.
– Ленчик, ты представляешь, они мне сегодня опять какую-то ерунду предлагали, – начал он с набитым ртом. – Менеджер по продажам окон. Холодные звонки. Это же унижение. Я маркетолог, а не телефонист.
– Конечно, зай, – кивнула Лена, глядя на мужа с обожанием и какой-то виноватой покорностью. – Ты достоин лучшего. Не надо размениваться. Мы справимся.
Галина Ивановна смотрела на дочь и сердце ее сжималось. Лена отдавала мужу свою карту, покупала ему дорогие витамины («он же в стрессе»), оплачивала его мобильную связь и интернет, а сама ходила в сапогах, которые просили каши еще в прошлом сезоне. А Сергей воспринимал это как должное. Более того, он считал, что и родители жены обязаны обеспечивать ему достойный уровень жизни, раз уж пустили к себе.
Терпение лопнуло в субботу. У Бориса Петровича был юбилей – шестьдесят лет. Они не планировали пышного торжества, хотели просто посидеть семьей. Галина Ивановна заранее купила хороший кусок говядины, чтобы запечь его с черносливом, баночку икры для бутербродов и дорогую бутылку коньяка, который муж любил.
В пятницу вечером она замариновала мясо и оставила его в холодильнике на нижней полке, в большой кастрюле. Утром в субботу она встала пораньше, чтобы поставить мясо в духовку. Открыла холодильник и замерла.
Кастрюля была пуста. На дне плавал одинокий листик лаврушки и остатки маринада.
Галина Ивановна не поверила своим глазам. Она переставила кастрюлю на стол, заглянула вглубь холодильника. Может, переложили? Нет. Мяса не было. Полутора килограммов отборной говядины просто не стало.
– Боря! – позвала она мужа. Тот пришел, зевая, в полосатой пижаме.
– Что случилось, Галя?
– Мясо. Его нет.
– Как нет? – удивился Борис Петрович. – Куда оно могло деться? Мыши унесли?
В этот момент на кухню зашел Сергей. Он выглядел заспанным и немного помятым. Налил себе воды из фильтра и жадно выпил.
– Сережа, – голос Галины Ивановны дрожал. – Ты не видел мясо? В кастрюле лежало. Мариновалось.
– А, мясо, – он беспечно махнул рукой. – Да, видел. Вкусно получилось, кстати. Спасибо.
– Что значит «вкусно получилось»? – Галина Ивановна медленно опустилась на табурет. – Ты что, съел его?
– Ну да. Вчера ночью. Я сидел за компом, работал над стратегией своего личного бренда, проголодался дико. Заглянул в холодильник, а там мясо. Ну, я подумал, чего ему сырым лежать? Пожарил на сковородке и съел. А что, нельзя было?
– Сережа, это было полтора килограмма, – тихо сказал Борис Петрович, и его лицо начало наливаться нехорошим красным цветом. – Это было на мой день рождения. На горячее. Для всех.
– Ой, да ладно вам, – Сергей поморщился. – Полтора килограмма... Там ужарилось все, осталось-то всего ничего. Я же растущий организм, мне белок нужен. И вообще, могли бы предупредить запиской: «Не жрать, это на Новый год». Чего вы трагедию устраиваете? Купите еще. В магазине полно.
– Купим? – Галина Ивановна встала. Внутри у нее что-то щелкнуло. Та самая пружина, которая сжималась месяцами, наконец распрямилась. – Ты говоришь «купите»? А ты, Сережа, когда последний раз покупал в этот дом хоть булку хлеба? Хоть пачку соли?
– Началось, – закатил глаза зять. – Опять попреки куском хлеба. Лен! Иди сюда, твоя мать опять концерт устраивает!
На кухню прибежала встрепанная Лена.
– Что случилось? Почему вы кричите?
– Твой муж сожрал праздничное мясо, – рявкнул отец. – Все. Полтора кило. И теперь требует, чтобы мы метнулись в магазин за новым.
– Сережа... – Лена растерянно посмотрела на мужа. – Ты правда все съел?
– Лен, ну я голодный был! – возмутился Сергей. – Что теперь, удавиться? Я же не знал, что это священная корова. Ну давай я сбегаю, куплю курицу, пожарим. Курица тоже мясо.
– Курицу? – Галина Ивановна усмехнулась. – На свои деньги купишь?
– У меня сейчас временные трудности, вы же знаете. Лен, дай карту, я схожу.
Лена потянулась к сумочке, но Галина Ивановна перехватила ее руку.
– Нет. Хватит.
В кухне повисла тишина. Слышно было, как капает вода из крана.
– Что хватит, мам? – испуганно спросила Лена.
– Хватит этого аттракциона невиданной щедрости. Мы пустили вас пожить, чтобы вы накопили на ипотеку. Прошло полгода. Накоплений – ноль. Зато Сергей отрастил бока и наглость. Я устала. Я работаю, отец работает, ты, Лена, света белого не видишь. А этот «специалист» жрет в три горла и еще претензии предъявляет.
– Галина Ивановна, выбирайте выражения! – взвился Сергей. – Я муж вашей дочери!
– Вот именно. Муж. А ведешь себя как паразит. Значит так. С этого дня, дорогие мои, мы переходим на раздельное питание. Мы с отцом питаемся сами, вы – сами. Холодильник у нас большой, полки поделим. Две верхние – наши. Две нижние – ваши. Кастрюли, сковородки – общие, так и быть. Но продукты – каждый покупает себе сам. И порошок стиральный. И мыло. И туалетную бумагу.
– Мам, ну как так можно? – на глазах Лены выступили слезы. – Мы же одна семья...
– Семья – это когда друг другу помогают, а не когда один едет на шее у троих, – отрезал Борис Петрович. – Мать права. Я сегодня без горячего остался, спасибо зятю. Обойдусь картошкой. Но больше я его кормить не намерен.
– Ах так? – Сергей скрестил руки на груди. – Хорошо. Принципиальные вы наши. Посмотрим, как вы запоете, когда я поднимусь и буду зарабатывать миллионы. Ни копейки от меня не увидите. Лен, пошли в комнату. Нечего с этими скрягами разговаривать.
Он гордо удалился. Лена, всхлипывая, поплелась за ним.
Галина Ивановна выпила корвалол и села чистить картошку. Праздник был испорчен, но на душе почему-то стало легче. Словно нарыв вскрылся.
Началась новая жизнь. Галина Ивановна освободила две нижние полки в холодильнике. На свои полки она поставила кастрюлю с супом, контейнер с котлетами (теперь она считала их поштучно), масло, сыр, молоко. Нижние полки зияли пустотой.
Первые два дня Лена пыталась что-то покупать. Появились дешевые сосиски, пачка макарон, майонез. Сергей ходил мрачный, демонстративно громко хлопал дверьми и жаловался жене, что у него «желудок сводит от этой сухомятки».
В среду вечером Галина Ивановна жарила рыбу. Запах жареного минтая, простой, но аппетитный, разносился по всей квартире. Сергей трижды заходил на кухню «попить водички», жадно втягивая носом воздух.
– А рыбка у нас сегодня? – спросил он наконец, не выдержав. – Я бы кусочек съел. Рыба полезна для мозга.
– Рыба у нас с Борисом Петровичем, – спокойно ответила Галина Ивановна, переворачивая кусок. – Твоя рыба, Сережа, плавает в магазине. Сходи, поймай, пожарь.
– Ну вы и... человек, – процедил он и вышел.
Через час разразился скандал. Лена пришла с работы, и Сергей накинулся на нее прямо в коридоре.
– Ты почему продукты не купила? Я целый день голодный! Твои родители принципиально мне даже чая не налили! Я доел последние макароны еще в обед!
– Сереж, у меня денег нет, – тихо оправдывалась Лена. – Зарплата только через три дня. Я же заплатила за твой интернет и кредит за телефон.
– И что мне делать? Лапу сосать? Иди займи у матери!
– Я не буду занимать. Мне стыдно. Сережа, может, ты все-таки пойдешь хоть грузчиком на пару дней? Или в такси? Папа может договориться в автопарке...
– В такси?! – голос Сергея сорвался на визг. – Ты меня кем выставляешь? Я маркетолог! Я не буду крутить баранку и возить пьяных идиотов! Ты должна меня поддерживать, а не гнать на каторгу! Если ты меня любишь, ты найдешь способ накормить мужа!
Галина Ивановна и Борис Петрович сидели в своей комнате и все слышали. Борис сжал кулаки.
– Я сейчас выйду и спущу его с лестницы, – прорычал он.
– Не надо, Борь, – остановила его жена. – Лена должна сама понять. Если мы сейчас вмешаемся, мы останемся виноватыми. Она должна увидеть его настоящее лицо.
В четверг утром Галина Ивановна обнаружила, что с ее полки пропал кусок сыра и полпачки масла. Она ничего не сказала, просто повесила на холодильник маленький навесной замочек – благо ручки позволяли. Это выглядело дико, абсурдно в собственной квартире, но это был необходимый шаг.
Вечером Сергей устроил истерику.
– Вы что, с ума сошли? Замок на холодильник? Это же концлагерь! Вы нарушаете мои права человека! Это психологическое насилие! Я буду жаловаться!
– Кому? – спокойно спросил Борис Петрович, выходя из комнаты. – В ООН? Или в лигу защиты тунеядцев? Квартира моя. Холодильник мой. Продукты мои. Хочешь жрать – заработай. Не хочешь работать – не жри. Закон природы.
– Лена! Мы съезжаем! – крикнул Сергей. – Я не могу жить в этом дурдоме!
– Куда, Сереж? – устало спросила Лена, вышедшая из ванной. – У нас нет денег на съем.
– Возьмем кредит! Микрозайм! Что угодно! Но ноги моей здесь не будет!
– Я не даду согласия на кредит, – сказала Лена твердо. В ее голосе впервые за долгое время появились металлические нотки. Видимо, голод и постоянные упреки мужа начали прочищать мозги. – И микрозаймы брать не буду. У меня уже висит один, который ты брал на «развитие бизнеса», а сам купил игровую приставку.
– Ты... ты тоже против меня? – Сергей опешил. – Предательница!
В пятницу ситуация достигла апогея. Галина Ивановна пришла домой и увидела, что Сергей пытается вскрыть замок на холодильнике отверткой. Он так увлекся, что не услышал, как открылась входная дверь.
– Статья 158 УК РФ, кража со взломом, – громко произнесла Галина Ивановна.
Сергей подпрыгнул и выронил отвертку. Она со звоном упала на плитку, оставив скол.
– Я... я просто хотел проверить, не сломался ли он, – жалко пробормотал он.
– Собирай вещи, – сказал вошедший следом Борис Петрович. Он вернулся с работы раньше обычного. – У тебя час.
– Вы не имеете права! Я прописан... то есть, я муж! Я здесь живу!
– Ты здесь не прописан. Ты здесь гость. А гости, которые ломают мебель и воруют еду, идут на улицу. Лена придет через два часа. К ее приходу чтобы духу твоего здесь не было.
– Я Лене позвоню! Она вам не позволит!
– Звони, – кивнул Борис.
Сергей начал лихорадочно набирать номер жены. Включил громкую связь, надеясь на поддержку.
– Ленчик, они меня выгоняют! Твой отец угрожает мне! Срочно приезжай!
– Сереж, – голос Лены в трубке был странно спокойным. – Я знаю. Папа мне звонил. Он сказал, что ты пытался взломать холодильник.
– Он врет! Я просто...
– Не надо, Сереж. Я устала. Я правда очень устала. Поживи пока у своей мамы. Я не приеду сейчас, я останусь ночевать у подруги, мне надо подумать.
– Ты что, бросаешь меня? Из-за еды?
– Не из-за еды. А из-за того, что ты превратился в... я даже не знаю в кого. В паразита, Сережа. Уезжай.
Сергей швырнул телефон на диван.
– Да пошли вы все! – заорал он. – Неудачники! Я найду себе женщину, которая будет меня ценить! А вы сгниете в своей жадности!
Он побросал вещи в сумку кое-как, вперемешку с грязными носками и проводами от компьютера. Забрал приставку. Напоследок он пнул ногой тумбочку в прихожей и выскочил за дверь, даже не оставив ключи – Борису пришлось забрать их силой, заблокировав выход.
Когда дверь за ним закрылась, в квартире наступила звенящая тишина. Галина Ивановна подошла к холодильнику, сняла замок и открыла дверцу. Продукты были на месте.
Вечером они сидели на кухне втроем – Галина, Борис и приехавшая все-таки Лена. Дочь плакала, но это были слезы очищения.
– Мам, пап, простите меня, – шептала она. – Я такая дура была. Думала, любовь все победит. Думала, ему просто поддержка нужна. А он...
– Ничего, дочка, – гладила ее по голове Галина Ивановна. – Опыт – он дорого берет, зато объясняет доходчиво. Ты молодая, умная, красивая. Встретишь еще нормального человека. Трудягу.
– А холодильник теперь можно не запирать? – слабо улыбнулась Лена сквозь слезы.
– Можно, – усмехнулся Борис Петрович. – Но сервелат я все-таки перепрячу. Привычка.
Прошло два месяца. Сергей пытался вернуться пару раз: приходил с цветами (купленными, как выяснилось, на деньги его мамы), стоял под окнами, писал длинные сообщения о том, что он «осознал» и «почти нашел работу». Но Лена не открыла дверь. Она подала на развод.
В квартире стало спокойнее. Продукты больше не исчезали. Лена начала потихоньку отдавать долги и даже купила себе новое пальто. А Галина Ивановна наконец-то могла приходить домой и просто пить чай, зная, что никто не встретит ее с претензией: «Где моя колбаса?».
Оказалось, что пустой холодильник – это иногда лучший способ навести порядок не только на кухне, но и в жизни. Голод, он, знаете ли, очень хорошо прочищает не только организм, но и отношения.
Если история показалась вам жизненной, подписывайтесь на канал и ставьте лайк – мне будет очень приятно. А как бы вы поступили с таким родственником, стали бы терпеть до последнего?