Стынет воздух, звёзды колки, Лес стоит, как в хрустале. Дремлют тёмные посёлки На заснеженной земле. Помнит лес Перуна-бога, Да языческий уклад. Но ведёт уже дорога Не назад, а в вечный сад. Князь Владимир дал свой глас, Чтоб оставить тьму былую. И в тот день, и в тот же час Русь вошла в струю святую. С той поры вода речная Вспоминает каждый год, Свет небес припоминая, Иорданский синий свод. Вот священник крест серебристый В прорубь тёмную макнёт, И к воде прозрачно-чистой Вновь стекается народ. Тело смелое летит В эту воду, в эту стылость, Где душа огнём горит, Чтобы с Богом примирилось. На мгновенье, как игла, Стынет время, цепенея, И душа обнажена, Перед небом не робея. И выходит, обновлённый, Человек из темноты, Словно заново рождённый, Чистый, полный красоты. И несут домой водицу, Не водицу — Божий свет, Чтоб потом весь год молиться, Отгоняя сотни бед. Это пик зимы суровой, Не конец, а высота. Свет пронзил её покровы, В мире — снова чистота. Константин Цунамин.