Конец 1606 и 1607 годы стали временем, когда Смута на Руси, казалось бы, пошедшая на убыль после гибели первого самозванца Лжедмитрия I, разгорелась с новой, ещё более разрушительной силой. Центром этого нового витка кризиса стало появление фигуры, вошедшей в историю как Лжедмитрий II, или, с лёгкой руки современников, «Тушинский вор». Его возникновение было не случайностью, а закономерным продуктом глубокого общественно-политического кризиса, охватившего Российское государство.
Предпосылки и благодатная почва
Убийство Лжедмитрия I в мае 1606 года и воцарение Василия Шуйского не принесли стабильности. Шуйский, пришедший к власти в результате боярского заговора, не пользовался широкой поддержкой. Его власть оспаривалась как знатью, так и народом. Южные окраины государства, где прежде концентрировались сторонники первого самозванца, оставались очагом напряжённости. Здесь, в казачьих станицах, среди беглых крестьян и недовольных дворян, упорно держалась вера в «чудом спасшегося доброго царя Дмитрия». Эта вера, подогреваемая слухами и прокламациями, создавала идеальную среду для появления нового претендента.
Загадочная личность и первые шаги
Точное происхождение Лжедмитрия II остаётся одной из исторических загадок. Современники выдвигали множество версий: его называли и крещёным евреем, и школьным учителем из Белоруссии, и сыном священника, и даже дьяконом. Большинство историков сходится во мнении, что это был авантюрист, вероятно, мелкий служилый человек, чью личность «подобрали» и выдвинули на первый план влиятельные силы, заинтересованные в продолжении борьбы с Василием Шуйским.
Впервые он объявился примерно в середине 1607 года в пограничном городе Стародубе (по другим данным – в Пропойске). В отличие от своего харизматичного предшественника, второй самозванец был человеком невзрачным, плохо держался на публике и не обладал яркими личными качествами. Однако это с лихвой компенсировалось мощной политической и военной поддержкой. Его «узнали» и признали уцелевшие сторонники Лжедмитрия I: казачий атаман Иван Заруцкий, польские наёмники, остатки разбитой армии Болотникова, а также шляхтичи из Речи Посполитой, искавшие удачи и добычи в продолжающейся русской смуте.
Формирование альтернативного центра власти
Ключевую роль в легитимации нового самозванца сыграло его «признание» супругой первого Лжедмитрия, Мариной Мнишек. После сложных переговоров, движимая жаждой мести и возврата статуса, она втайне признала в нём своего «чудесно спасшегося» мужа. Этот шаг, хотя и не афишировавшийся широко, придал предприятию видимость законности в глазах многих.
Летом-осенью 1607 года, опираясь на Стародуб, Лжедмитрий II начал собирать войско. Его лагерь быстро пополнялся разношёрстными силами: здесь были и польско-литовские отряды ротмистра Яна Сапеги, и запорожские казаки, и русские повстанцы. В отличие от первого похода, который был стремительным броском на Москву, движение второго самозванца было более медленным и организованным. Он методично подчинял себе города Северской земли, обещая милости и наказывая тех, кто оставался верен Шуйскому.
Значение появления Лжедмитрия II
Возникновение Лжедмитрия II в 1607 году стало поворотной точкой Смуты. Оно ознаменовало:
- Интернационализацию конфликта: Если первый самозванец опирался в основном на внутреннюю оппозицию, то второй с самого начала был проектом с сильным иностранным участием, прежде всего польско-литовским.
- Раскол страны: В России возникли два устойчивых и враждующих центра власти – царский в Москве и «воровской» в Тушино (куда самозванец вскоре переместится). Начался период, известный как «Московское разоренье».
- Углубление социального хаоса: Появление новой фигуры «законного царя» дало идеологическое обоснование продолжающемуся восстанию низов против существующего порядка, что привело к окончательному развалу государственной системы и страшным разорениям.
Таким образом, появление Лжедмитрия II в 1607 году не было фарсом или простым повторением прошлого. Это было следствие неразрешённых противоречий и симптом смертельной болезни государства. Неказистый и марионеточный в своих началах, этот самозванец стал знаменем, под которым объединились самые разные, часто взаимоисключающие силы, что привело к новому, ещё более трагическому витку Смуты и прямому вмешательству внешних врагов в дела России.