Павел Постышев родился в 18 сентября 1887 года в Иваново-Вознесенске в семье ткача. Не получив вообще никакого, даже начального образования, пошел работать на ткацкую фабрику. С 13 лет влился в рабочее антиправительственное движение, в 20 лет был сослан в Иркутск, где и дожил до Октябрьской революции, попутно женившись на такой же ссыльной и родив сына. Поучаствовав там в боях, стал членом Центросибири (Центральный исполнительный комитет Советов Сибири), в качестве какового летом 1918 года оказался в Хабаровске, до которого докатилась Гражданская война. Причем у нас он очутился уже без первой жены, но с сыном от нее, и женился второй раз – на хабаровской учительнице Татьяне Постоловской (которая, в свою очередь, развелась с первым мужем).
О боях в Хабаровске и его окрестностях Постышев позже написал пару книжек, в которых есть очень любопытные моменты. В частности, в книжке «Гражданская война на востоке Сибири» он описывает тот же эпизод, что и его соратник Флегонтов – разграбление Шмаковского монастыря, но несколько с другой стороны.
- Это было после разграбления Шмаковского монастыря. Обходя части, мы заметили какие-то огни; подойдя, мы увидели пьяные фигуры красногвардейцев. Одни были одеты в поповские ризы, другие в какие-то хламиды, все были пьяны, балаганили, горели большие церковные свечи, при их огне играли в карты. Всюду водка, боченки с медом, у пьяных стариков-бородачей бороды торчали гвоздем, потому что хватаясь за бороды перепачканными медом руками, они склеивали их. Нас встретили насмешками и бранью. Пришлось послать дисциплинированную часть разогнать их и переарестовать, а окончательно разложившихся заправил расстреляли. Это была самая характерная картина начинающегося разложения, было жутко, - описывал Павел Постышев бои на Уссурийском фронте летом 1918 года.
В условиях развала фронта и подавляющего превосходства противника красные власти приняли решение уходить из Хабаровска в город Свободный Амурской области, а Красную гвардию распустить по домам.
- Краевой съезд советов сделал большую ошибку, бросив фронту лозунг: «по домам, кто куда хочет». В отрядах было немало пролетариев из центральной России, которым некуда было идти. Были мадьяры (венгры, бывшие военнослужащие австро-венгерской армии, навербованные в лагерях для военнопленных - Прим.ред.), у которых дом был за границей. При вступлении белых в Хабаровск, примерно 3–4 сентября 1918 г., красногвардейцы-мадьяры пали первыми жертвами калмыковщины. Из Хабаровска эшелоны красногвардейцев шли по направлению к городу Свободному (ранее Алексеевск) и Благовещенску (это было 2 сентября). Местные крестьяне разбрелись по своим деревням. Фронт распался, власть советов на Дальнем Востоке пала, - писал Павел Постышев.
Сам Постышев с женой и сыном сошли с эшелона в Волочаевке и очутились в маленькой, ныне исчезнувшей деревушке, которая стояла на реке Кур.
- Я с семьей отправился по реке Тунгуске на лодке и остановился в деревне Шаманке, километрах в двухстах от Хабаровска. Шаманка - деревушка в 10-15 дворов в глухой тайге. В этой деревне я прожил шесть месяцев. О партизанском движении еще не было слышно. Наш 1-й Тунгусский партизанский отряд родился в первой половине 1919 года в деревне Архангеловке (ныне нежилая - Прим.ред.), – рассказывал Постышев в речи, произнесенной в Чите в 1923 году и позже опубликованной отдельной брошюрой под названием «Первый партизанский тунгусский отряд».
Для понимания контекста надо учитывать, что в сентябре 1918-го года вместе с войсками белого атамана Ивана Калмыкова в Хабаровск вошли иностранные интервенты - японцы и американцы. Цели их были заявлены как охрана порядка во впавшей в анархию после революции России. При этом каждая держава преследовала свои реальные интересы. Япония хотела "под шумок" поплотней закрепиться на Дальнем Востоке. США считали, что японцы слишком много хотят и прислали свои войска присмотреть за конкурентами.
С красными партизанами у американских интервентов действовал негласный пакт о ненападении. За редкими исключениями, когда с той или иной стороны находились горячие головы, друг друга они не трогали. С японцами был совсем другой разговор, но особо "отличилась" армия Островов Восходящего солнца уже после вывода американских войск, когда осталась без присмотра.
В марте 1920 года, когда всем стала ясна победа большевиков, американский экспедиционный корпус отбыл домой. А японские войска, объявив о нейтралитете и постепенной эвакуации, пока остались. И, почти одновременно с уходом американцев случился так называемый Николаевский инцидент. 12 марта 1920 года японский гарнизон, нарушив перемирие, атаковал в Николаевске-на-Амуре красный партизанский отряд Якова Тряпицина. После двух дней боев японцы, явно уступавшие в численности, были разбиты.
Историки, в зависимости от своих политических пристрастий, диаметрально противоположно рассказывают как о причинах, толкнувших японцев на это самоубийственное решение, так и о тяжелейших последствиях, включая убийство всех поголовно японцев в городе (в том числе довольно многочисленных мирных жителей) и тотальное разрушение Николаевска, от которого город, по сути, так никогда и не оправился.
Однако, так или иначе, японцы в апреле отреагировали на случившееся в Николаевске во всех местах присутствия своих войск, в том числе в Хабаровске, уже занятом красными (это были в основном разномастные партизанские отряды, к которым примкнули в полном составе и несколько частей белой армии).
Вообще Постышев пишет, что командование красных изначально не планировало входить в сам город, предвидя осложнения в условиях соседства с японским гарнизоном, а планировало разместиться в пригородных селах типа Красной Речки, Березовки и так далее. Однако рядовые партизаны рвались в город и им пришлось уступить.
- В Хабаровск прибыли так называемые народно-революционные войска из Владивостока. Это остатки колчаковских войск, перешедших после падения Колчака на сторону рабочих и крестьян. Их было, кажется, два полка. В Хабаровске была уже организована рабочая власть: ревком и все, что полагается. Но в Хабаровске по-прежнему стояла японская дивизия. Партизаны рвались попасть в Хабаровск. Столько времени не бывали в городе открыто, а тут не пускают! Мы старались удержать партизан от входа в город. Во-первых, мы боялись, что этот город, в котором находилась японская дивизия, будет для нас мышеловкой. Японцам мы не верили, не доверяли мы еще и бывшим войскам Колчака, перешедшим на нашу сторону. Удержать партизан на Красной Речке не удалось. Вот картина нашего вступления в город. Впереди рабочие со знаменами, огромная масса народа. Вышли и все обыватели Хабаровска, затравленные, забитые калмыковцами; они видели в лице партизан своих спасителей. Плакаты, знамена, крики «ура», слезы радости, встреча знакомых, родных, – описывал Постышев события марта 1920 года.
А утром 5 апреля 1920 года японская артиллерия открыла огонь по Хабаровску. Обстрелу подверглись не только штабы и казармы красных войск, но и сугубо гражданские здания, включая ЦУМ. Потом началась операция, названная интервентами принудительным разоружением. Красные части были быстро разгромлены, они в беспорядке бежали из города либо сдавались в плен. Убитых и раненых в тот день никто не считал, но счет, вероятно, шел на тысячи.
Постышев с семьей в это время жил в здании кадетского корпуса (ныне историческая часть штаба ВВО на Серышева), где был главный штаб красных. Там их и окружили японцы. Вот как он сам описывал этот эпизод в своей читинской речи.
- Уговорились, что при первой попытке ворваться к нам мы будем отстреливаться и покончим с собой при первой же неудаче. Я чувствовал свое безнадежное положение, видел, что выхода для меня больше нет. Меня занимала одна мысль: не дать на истерзание японцам и белогвардейцам жену. А для этого надо было покончить первоначально с женой (она кстати, в этот момент была беременна, а где находился сын не уточняется - Прим.ред.), но так, чтобы она не видела и не чувствовала этого. Я начал следить за ней. В это время раздались по лестнице шаги. Жена подошла к окну, выходящему во двор. Я хотел в это время поднять руку с револьвером в ее сторону… – рассказывал Постышев.
Но в этот момент по двору кадетского корпуса побежало с десяток партизан, японцы, собиравшиеся ломать дверь в квартиру Постышевых, бросились за ними, за ними же побежало и все японское оцепление. Воспользовавшись этим Постышевы сбежали и добрались до берега Амура. Не желая тащить беременную жену на левый берег, где собирались разбитые красные части, Постышев хитростью отправил ее в город якобы за едой к матери, а сам, пока она ходила, перебежал по уже начавшему вскрываться льду через Амур.
- Жена, как потом мне рассказывали, долго искала меня. Потом узнала от кого-то, что я пошел с небольшой группой товарищей на левый берег, не дожидаясь вечера. Она ушла к своей матери, а я пришел в деревню Владимировку. Застал там наши отступавшие части в состоянии полного хаоса, разброда и дезорганизации. Собралось наших партизан примерно тысячи две. И вот эти две тысячи явились впоследствии основой для организации регулярной Красной Армии на Дальнем Востоке, – вспоминал Постышев.
С полной победой советской власти на Дальнем Востоке Постышев еще пару лет позанимал различные руководящие посты в нашем регионе, в основном в Чите и Улан-Удэ (тогда Верхнеудинск), а уже летом 1923 года был отправлен на Украину, где сделал к 1937 году блестящую карьеру, став первым секретарем Киевского обкома и параллельно – вторым секретарем республиканского комитета ВКП(б). При этом за счет своей энергии, беспрекословного выполнения приказов и умения играть в пиар-технологии, он был на самом деле первым человеком в Советской Украине, оттерев на второй план руководителя УССР Косиора.
Особенно он прославился тем, что в 1935 году «вернул советским людям елку». Эту историю широко вспоминают до сих пор. Суть ее в том, что примерно с середины 1920 годов в рамках борьбы со всеми религиозными символами праздновать Новый год советским людям не то, что запрещали, но презрительно публично фыркали над старыми традициями праздника, включая новогоднюю елку. В этих условиях в главной газете страны «Правде» 28 декабря 1935 года вышла заметка за подписью второго секретаря ЦК компартии Украины Постышева о том, что в елках на Новый год нет ничего плохого и их надо возвращать, особенно для детей.
Понятно, что такая статья под Новый год не могла появиться без санкции Кремля, но вся слава досталась номинальному автору Постышеву. Он стал чуть ли не главным другом советских детей, с удовольствием играя эту роль. Например, он, приехав на футбол, часто велел открывать ворота на киевский стадион «Динамо» для безбилетных мальчишек. В итоге, заметив его долговязую фигуру у стадиона, все пацаны с криками «Постыш приехал!» толпами бросались к нему и чуть не на руках носили. Очень скоро ему это, в числе прочего, выйдет боком.
В январе 1937 года он был освобождён от всех должностей на Украине и переброшен, хоть и первым секретарем, но во второстепенную Куйбышевскую область. Вскоре, на февральско-мартовском 1937 года пленуме ЦК ВКП(б) поведение Постышева в Киеве было разобрано отдельно, временами выступления звучали просто издевательски.
- Обстановка шумихи вокруг т. Постышева зашла так далеко, что кое-где уже громким голосом говорили о соратниках Постышева, ближайших, вернейших, лучших, преданнейших, а те, кто не дорос до соратников, именовали себя постышевцам… Известно, что т. Постышев проявлял немалую инициативу в вопросе заботы о детях. Свое внимание к детям он распространял далеко за пределы Украины, посылал духовой оркестр в подарок детям Кировабада, в Азербайджане, оборудование хаты-лаборатории в Армении, подарки и письма детям в Абхазию, Сибирь и Дальний Восток. Однако подхалимские элементы в обстановке парадности и шумихи сильно выпячивали роль т. Постышева в этом деле, очень мало говорили, а иногда и совсем не говорили, о том, что материальные, культурные мероприятия, которые проводятся в нашей стране в отношении детей, есть прежде всего результат заботы партии и власти о детях. Эти подхалимы представляли т. Постышева в виде доброго богатого дяди, который из рога изобилия осыпает детей подарунками: постышевскими елками, постышевскими комнатами, постышевскими игрушками, дворцами пионеров, детскими площадками и парками и т. д, – рассказывал на пленуме первый секретарь Харьковского обкома Кудрявцев.
Кроме того, выяснилось, что Постышев решил не ограничиться написанием мемуаров о собственном участии в войне на Дальнем Востоке, а взялся за сочинение художественных произведений. В частности, в рассказе «Горе Марфы» сюжет такой - женщина-ткачиха два дня не выходила на фабрику, боясь оставить умирающего ребенка. Но если и сегодня она не пойдет на работу, хозяин выгонит ее, и тогда умрет не только ребенок, но и она – с голоду. Рассказик совершенно типичный для тех времен, но беда в том, что местные подхалимы объявили за него Постышева чуть ли не современным Гоголем, а он, будучи совершенно необразованным (поступить куда-нибудь учиться так и не выбрал времени) воспринял это все за чистую монету.
- Беда тут состоит в том, что т. Постышев некстати вмешался в художественную литературу, это дало им (подхалимам - Прим.ред.) возможность на этом деле злоупотреблять. Конечно, устав нашей партии не воспрещает писать художественных, беллетристических вещей ни одному секретарю обкома. Но я, между прочим, в истории не знаю ни одного крупного деятеля, который дополнил бы свою автобиографию художественной литературой. Тов. Постышев написал две вещи — «Горе Марфы» и «Талка». Я не берусь давать оценку с точки зрения художественной. Но что характерно? Вокруг устраивается целая свистопляска... Наша комсомольская газета посвящает целый номер, расписывает литературные утренники, где главным образом обсуждаются произведения т. Постышева. Потом она помещает заметку: «Из самых далеких уголков приходят телеграммы и запросы прислать произведения т. Постышева «Горе Марфы» и «Талка», Гоголя «Мертвые души», Шолохова «Тихий Дон» и др.» (Смех.) Крупнейшие драматурги и писатели делаются чтецами по радио этих произведений Павла Петровича Постышева, – докладывал председатель СНК УССР Любченко.
Отдельно разбиралось и поведение жены Постышева Татьяны (она занимала руководящую должность в организации под названием ВУАМЛИН - Всеукраинская ассоциация научно-исследовательских марксистско-ленинских институтов), которая также, со слов выступающих, окружила себя подхалимами и тащила в научные журналы вместо статей академиков произведения и речи своего мужа.
И это не считая, конечно, традиционных обвинений в плохой борьбе с троцкистами и врагами народа. Клятвенно пообещав исправиться и бороться с врагами настоящим образом, Постышев уехал в Куйбышев (ныне Самара) и там переплюнул в борьбе, пожалуй, всех. А именно, он прославился тем, что стал засыпать Кремль жалобами на то, что видит зашифрованные фашистские свастики, профили Троцкого и других врагов народа, а также мертвых красноармейцев на обложках ученических тетрадей, на фотографиях в газетах, на этикетках спичек и даже в разрезе колбасы. Сами по себе поиски скрытых вражеских символов не являлись чем-то необычным для тех времен, но частота и упорство, с которой первое лицо области занималось этим лично, ставили вопросы о его адекватности. Добил он сам себя тем, что под предлогом того, что кругом засели сплошные враги, просто распустил почти все районные комитеты ВКП(б), чем полностью парализовал систему управления. Как выразился по этому поводу Сталин: «Это расстрел организации». После чего, в январе 1938 года, Постышев был снят с должности и вызван в Москву для «разбора полетов» и определения дальнейшей его судьбы. На январском 1938 года пленуме ЦК он был подвергнут шквалу критики со всех сторон, включая своих недавних подчиненных по Куйбышеву.
- ...Тогда у т. Постышева стиль появился другой. Он везде и всюду начал кричать, что нет порядочных людей, что много врагов. Вы здесь совершенно правильно возмущались, когда он заявил, что в Куйбышевской области кругом враги, везде враги... У нас в течение двух недель все секретари городских райкомов и весь аппарат райкомов в городе Куйбышеве бегали с лупами. Тов. Постышев показал пример: вызвал к себе представителей райкомов, взял лупу и начал рассматривать тетради. Потом у всех тетрадей оборвали обложки, якобы потому, что на обложках находили фашистскую свастику или еще что-либо. Дошли до того, что стали находить фашистские значки на печеньях, на конфетах „Карамель" и на других предметах... везде искали врагов с лупами. Вы, тов. Постышев, только с лупой и ходили в своем кабинете. Это распространилось по всему городу, и, по существу, вы создали панику среди населения, – обвинил недавнего начальника секретарь Куйбышевского обкома Игнатов.
Сам Постышев своими сумбурными попытками объяснить свои поступки и покаяться только ухудшил свое положение.
- Ты сегодня сказал на пленуме: я еще не совсем с ума сошел. Если ты не совсем с ума сошел, то ты допустил политическое преступление и ты должен держать ответ перед ЦК, по крайней мере честно об этом здесь сказать. А как ты начал свою речь? Ты выступаешь будто бы ничего не случилось... Я считал, что это человек, который может наделать глупостей, не может воспринимать критику, может затаить обиду, не может организовано руководить. А вот, наблюдая тебя в кулуарах и слушая твое выступление на этом пленуме, я утверждаю, что ты хитришь с ЦК партии... Постышев, по-моему, как крупный политический руководитель обанкротился. Центральный Комитет партии имел в виде наметить тов. Постышева в качестве председателя Комиссии Советского Контроля в связи с выборами. Теперь, после такой речи, я думаю, что вряд ли Центральный Комитет сумеет доверить ему такой пост, – сообщил Лазарь Каганович, один из самых влиятельных на тот момент людей в Кремле.
Как резюмировал сам Сталин, «есть мнение, что после всего сложившегося надо какие-либо меры принять в отношении тов. Постышева».
Вскоре, в ночь на 22 февраля 1938 года Постышев был арестован вместе с женой Татьяной на своей московской квартире. 26 февраля 1939 года приговорён к расстрелу, приговор приведен в исполнение в тот же день. Ранее, в один день, 26 августа 1938 года, были расстреляны его жена, а также старший сын от первого брака. Два младших сына получили тюремные сроки. Впоследствии все реабилитированы.
Улица Садовая была названа в честь Постышева в 1967 году к юбилею Октябрьской революции. На тот момент она еще практически вся была застроена старыми, дореволюционными одноэтажными казармами (это была северная окраина обширного военного городка, о котором мы в свое время рассказывали подробно). Многие из них сохранились в надстроенном виде по сей день.
Известно, что эту часть казарм занимал во время Гражданской войны американский экспедиционный корпус (его штаб располагался в доме с нынешним адресом Ленина, 61), благодаря чему сохранилось довольно много фотографий и описаний этой местности столетней давности.
Где-то в этих краях хабаровчане наблюдали необычные элементы заокеанской жизни. Например, невиданный в России хоккей, причем, судя по фото, клюшек американцы с собой не завезли, поэтому играли палками.
Не менее удивительны были для "аборигенов" и навыки бейсбола.
- Американцы затеяли игру в снежки. Что поразило нас - это сила полетов ловко слепленных шаров и меткость. И не так, чтоб лишь попасть, а с прицелом прямо в голову. Вдруг откуда-то появилась группа человек в 20 японских солдат. Случайно или намеренно кто-то из американцев влепил пару снежков в их строй, да с такой силой, что маленькие япошки повалились в снег. Японцы не поняли юмора и под крик их старшего схватились за штыки. Тогда американцы с громким хохотом объединились в одну «армию», тучи снежков засвистали и захлопали по японским телам и, к всеобщему нашему удовольствию, япошки прямо бросились бежать. Мы не знали тогда о существовании «бэзбола» и способностях американского метания, и поражались, почему японцы падали, - рассказывал Евгений Лазарев, на тот момент воспитанник Хабаровского кадетского корпуса.
Есть фото американского офицера в районе Постышева-Ленина-Гамарника с двумя «сыновьями полка», явно местными. Известно, что за американцев охотно выходили замуж местные девушки, причем в некоторых сельских церквях такие бракосочетания имели конвейерный характер. В 1920 году американские военные отбыли домой, увозя с собой с Дальнего Востока не меньше сотни новых русских жен - будущих гражданок Штатов.
Сюда на перекресток Ленина-Постышева, приходили искать защиту восставшие против атамана Калмыкова. Восстание казаков 1-й Уссурийского полка началось (и тут же закончилось) рано утром 28 января 1919 года. Бунтовщики были недовольны прояпонской ориентацией Калмыкова и репрессиям (попросту - грабежами и убийствами), которые тот развязал в Хабаровске. Тяжело ранив своего непосредственного командира полковника Афанасия Бирюкова (позже скончался от ран), они толпой явились к штабу атамана на Муравьёва-Амурского, 27, чтобы убить и Калмыкова, долго искали его по всем кабинетам, а не найдя - растерялись и не знали, что делать дальше. Четкого плана у них не было. Сам Иван Павлович в это время то ли был в японском консульстве, то ли ночевал у любовницы. Узнав о происходящем, он поднял верные ему отряды по тревоге и обратился за помощью к японцам. Поняв, что миссия провалена, восставшие не стали устраивать бойню в центре города, а решили воспользоваться японо-американскими противоречиями и отступили под защиту экспедиционного корпуса США на Постышева. Благо бежать было недалеко. Известно, что несмотря на все требования Калмыкова, американцы восставших казаков ему не выдали, а отправили их под охраной в бывший лагерь военнопленных на Красной речке.
На момент триумфального вступления в город Постышева в марте 1920 года американцы уже покинули Хабаровск и казармы на «его» будущей улице, вероятно, стояли пустыми. Возможно, часть из них достались постышевским партизанам, хотя сам он пишет, что им достались самые плохие, деревянные казармы, а таких здесь не имелось. Но тем не менее какие-то красные части тут квартировали, потому что у дома на Постышева, 2а ранее была братская могила бойцов 36-го Революционного стрелкового полка (бывший 36-й Сибирский, один из тех двух бывших колчаковских полков из воспоминаний Постышева, что перешли на сторону красных), погибших где-то в этом районе (вероятно, возле своей казармы) в бою с японцами 5 марта 1920 года.
Позже могилу дважды переносили на новые места. Так что есть вероятность, что Постышев мог по какой-нибудь надобности зайти на будущую улицу имени себя сто с лишним лет назад.
Новостройки при новой власти на этой улице начали появляться в середине 1930-х годов. Речь о доме с адресом Ленина, 50 на перекрестке Ленина-Постышева.
Здесь, вероятно также на основе старых казарм в 1938 году сдали красивый «сталинский» дом Управления внутренних дел на транспорте (по моде тех лет административная часть дополнялась жилым крылом). В конце 50-х УВДТ переехало на угол Серышева-Джамбула, а сюда переселили Дальневосточный институт по проектированию водохозяйственного и мелиоративного строительства (Дальгипроводхоз). После строительства для института нового здания в 1978 году на Серышева этот корпус заняло Управление внутренних войск МВД СССР по Дальнему Востоку (будущее Восточное региональное командование ВВ МВД РФ). После переезда управления в нулевых годах в расположенное неподалёку здание воинской части МВД 1942 года постройки (Ленина, 54), здание осталось на балансе ведомства в качестве общежития-гостиницы. Сейчас по кадастру оно значится как жилой дом. В реестре памятников архитектуры числится просто и незатейливо: «Учреждение, 1938».
Самое масштабное здание на Постышева, ее архитектурная доминанта, было построено в 1980 году опять-таки на месте снесенных казарм. Это НИИ технологии судостроения (Ленина, 57). Спокойно поработать в новом прекрасном здании НИИ удалось чуть больше 10 лет, с 90-х годов здесь просто офисы, торговля и так далее. Лет 20 назад за обладание это прекрасной недвижимостью в центре города кипели нешуточные войны акционеров, но они давно стихли.
Про самый красивый на этой улице дом с адресом Постышева, 16, известно, что это тоже надстроенная одноэтажная казарма. Причем, несмотря на чисто сталинскую стилистику, есть данные, что надстройка велась уже во второй половине 1980-х. Кто и зачем надстраивал – толком неизвестно, сейчас это тоже просто офисное здание.
Еще можно добавить, что раньше эта улица была длиннее, но часть проезда за улицей Гамарника у воинской части лет 15 назад перегородили забором.
Вот, собственно, и все, что можно рассказать об этой улице. Ничего выдающегося здесь с момента отъезда из Хабаровска Постышева не происходило.
Напомним, ранее мы рассказывали об Алексее Флегонтове и улице его имени. Несмотря на то, что этот человек был в Хабаровске соратником Постышева, судьба его сложилась совсем по-другому.
Иван Васильев, новости Хабаровска на DVHAB.ru
Фото: Гродековский музей, госархив Хабаровского края