Всем привет, дорогие одноклубники!
Сегодня — повтор старой статьи-размышления, опубликованной когда-то на КБ.
Известно, что расизм — это плохо. Это очень плохо, большинство подписчиков канала учились в школе при СССР и помнят, как нам вбивали в голову про то, что именно расизм является основным недостатком ряда стран, в особенности нашего заклятого партнера в лице США. Даже дедушка Михалков писал: «Для Америки не ново слово грязное «расист», я проклятым этим словом замарал бумажный лист». Сколько лет прошло, классе во 2-м это учили, но вот помню).
Ну... И самое главное гадское государство в этом плане — ну разумеется, ЮАР, Южно-Африканская республика, с ее политикой апартеида, узником совести Нельсоном Манделой и расизмом, поставленным на государственные рельсы вполне официально. Если помните, в те годы, до середины 90-х, их за внутреннюю политику по отношению к коренному, чернокожему населению резко осуждали, а проще говоря, чмырили все. Естественно, Советский Союз и далее Россия, толерантная Европа и даже США. Ну и, казалось бы, правильно, нельзя так себя вести по отношению к другим людям только за цвет их кожи... Нельзя. Хотя расизм на бытовом уровне присутствует и у нас, я бы сказал, у 99% нынешнего населения РФ. Несильный такой, «местечковый».
Собственно, что ЮАР. Сильно углубляться в историю не хочу, не в том главная мысль моей статьи. Если кратко — была обычная африканская земля, на нее первыми пришли голландцы, колонизировали, потом, в XIX веке, колонию отжали англичане, стали вводить более цивильные законы, не принятые осевшими там голландцами, что привело к известным по приключенческим романам Англо-Бурским войнам, в которых практически весь мир, включая царскую Россию, поддерживал именно буров, или африканеров — белых потомков голландских колонистов. Сказались еще и открытые месторождения золота и алмазов, на которые, естественно, претендовали англичане, резкое увеличение миграции голландцев из Европы и еще ряд факторов. В итоге война крупнейшей на тот момент империи против разрозненных отрядов африканеров, планы разгромить наглую колонию за пару недель и очень сильный холодный душ англичанам.
Буры оказались не простыми целями, а опытными, привыкшими к суровым условиям Вельда, охотниками и вояками, да и из других стран хлынул поток добровольцев, в основном профессиональных военных, среди которых отметились и наши соотечественники. В итоге англичане столкнулись с партизанской войной, диверсионной и снайперскими тактиками противника, войной на истощение, понесли тяжелые потери, огромные убытки, серьезные репутационные удары для всей Империи, но закончили, по сути, ничем. Вроде как победили, но заплатили бурам здоровенную, теми деньгами, компенсацию, по сути, чтобы те ушли с территорий и перестали их драконить партизанскими вылазками. Ну, закончили и закончили, не догадались сразу откупиться, дешевле обошлось бы. Именно по итогам этой малоизвестной и небольшой по мировым меркам войны большинство армий отказалось от цветных, ярких мундиров, перейдя на неброские защитные цвета, и форма офицера, по понятным причинам, стала издалека слабо отличаться от формы рядового.
А также такие вещи, как бронепоезда, концлагеря, антипартизанские рейды, и еще много чего, что и сейчас применяется в большинстве локальных конфликтов.
Далее был образован так называемый Южно-Африканский Союз, объединивший все голландские и английские колонии и ставший британским Доминионом. ЮАС поучаствовал в Первой мировой, во Вторую практически нет, так как примерно половина населения и политиков симпатизировала союзникам, другая половина — нацистам. Всего был сформирован полк добровольцев, принявший участие в британской кампании в Северной Африке и потом в Италии, но ничем особо не прославились. Было несколько успешных южноафриканских летчиков в составе Королевских ВВС, но подробно — не тема данной статьи. После войны националисты победили на выборах, полностью ушли из-под контроля Великобритании и в дальнейшем провозгласили ЮАР, с этого и начинается самое интересное.
Одно из первых отличий ЮАР от других стран, даже в которых присутствовал расизм, — это политика апартеида, от apartheid — раздельность. Такую политику приняла Национальная партия ЮАР, безоговорочно победившая на выборах 1948 года. Суть была практически в полном отделении чернокожего коренного населения от белых. Неграм разрешалось проживать только в отдельных резервациях, в районы с белым населением они имели право зайти только по пропуску, и только обслуживающий персонал, в этом районе работающий. Полиция старательно отлавливала нарушителей, которым грозили серьезные штрафы. Для черных был отдельный транспорт, отдельные школы и больницы, которые отвратительно финансировались. Чтобы поступить в ВУЗ, негр должен был быть как минимум на голову выше в учебе, чем белые абитуриенты, в любом судебном споре априори был прав белый. Доходило до маразма, который до этого встречался только в нацистской Германии — были запрещены не то что браки между людьми разных рас, но и просто сексуальные отношения, которые для черного светились уголовным наказанием, а для белого, говоря современным языком, административкой, общественным порицанием, да и вообще неприятностями во всех сферах. Зачастую практиковалось насильственное выселение черного населения из занятых им районов, невзирая на то, что эти люди могли там жить несколько поколений. Приезжали спецподразделения полиции, местных грузили с вещами в машины и вывозили на новое место, что называется — "живи и радуйся".
Стоит ли говорить о том, что в армии ЮАР негр мог быть максимум капралом (ефрейтором), а даже сержантами, не говоря уж об офицерских званиях, становились исключительно белые. Полиция, спецслужбы, прочие госслужащие также были белой расы на 100%, что было даже прописано в законах. В «бантустанах» — резервациях — была своя, даже не полиция, а что-то типа советской народной дружины для поддержания порядка, но они не имели оружия, не имели никаких особых полномочий и не могли даже приближаться к белому человеку, даже если он совершил преступление на их глазах. Если говорить вкратце, то отношение белых к черному большинству было чуть получше, чем в Германии при власти одного австрийского художника, разве что в лагеря смерти не отправляли. Коренные африканцы были полностью угнетаемыми людьми, законы ЮАР, если их почитать, напоминали дурно написанную пародию из романа про дикое средневековье, а сама страна в глазах всего мира выглядела как...
Сложно сказать как, но очень плохо. И, как я уже упоминал выше, тут были едины и Восток, и Запад. С Южно-Африканской Республикой практически не было официального научно-технического сотрудничества, ограниченная дипломатия, санкции ООН. В стране не проводились международные спортивные соревнования, спортсмены из ЮАР были отстранены от участия в международных соревнованиях, спортсмены из других стран, поддерживающие контакты с ЮАР, могли подвергнуться дисквалификации. Всемирно известная и безумно популярная в те годы группа «Битлз» публично отказалась ехать на гастроли в Кейптаун и Йоханнесбург, заявив, что не собирается выступать в стране с таким режимом. Даже покупать алмазы от «Де Бирс» считалось у крупных ювелирных домов дурным тоном, сделки оформлялись через подставные компании. Вот удивительно, как во второй половине ХХ века могла существовать страна с таким режимом, и как в ней жили люди... А как?
И вот переходим к самому интересному моменту.
С 60-х и до конца 80-х годов прошлого века Южно-Африканская республика не была отсталой и дикой страной. Удивительно, но факт. По сути, жизнь белого в ЮАР не сильно отличалась от жизни обывателя в любой развитой европейской стране. Турист, приехавший в крупные города страны, был удивлен обилием роскошного жилья, деловых небоскребов, клубов и ресторанов. По широким, ярко освещенным неоновыми рекламами улицам ехали дорогие автомобили, исправно ходил комфортабельный общественный транспорт, за порядком следила хорошо оснащенная и эффективная полиция, по расписанию отправлялись поезда и самолеты, заводы исправно выдавали продукцию. Удивительно, но факт: несмотря на серьезнейшее международное давление и санкции и совершенно дикий, с современной точки зрения, режим, страна была на пике своей мощи и научно-технического развития. Стоит упомянуть, что впервые в мире сложнейшая операция по пересадке сердца была проведена в 1967 году в ЮАР, в одной из больниц Кейптауна. Не в СССР, не в США, не в Европе, а именно там.
Пожилому мужчине пересадили здоровое сердце молодой девушки, погибшей в автокатастрофе, что даже сейчас не является простой, рутинной операцией. Справедливости ради стоит сказать, что пациент умер через три недели от пневмонии, судя по всему, вызванной отторжением, но для первого раза, первого опыта такой операции в те годы результат был более чем впечатляющим. В СССР об этом не писали, ограничились заметкой, что операцию провели в «одной из капиталистических стран». Можно сказать, что и медицина, и образование тоже были на высоком уровне. Еще у страны была более чем впечатляющая армия, имеющая на вооружении вполне современные образцы оружия и техники. Удивительно, но, несмотря на санкции большинства ведущих стран-экспортеров оружия, у южноафриканской армии были на вооружении британские танки, французские самолеты, британская же артиллерия и советские ПТУРы и ПЗРК. Причем они модернизировали эту сборную солянку силами местных предприятий для лучшего соответствия техники условиям страны и поддерживая боеспособность на максимуме.
Понятное дело, что данная армия ни количественно, ни качественно не могла конкурировать с «грандами» — армиями СССР и США, но вполне соответствовала армиям Германии или Франции тех лет. По сути, могли хорошо дать сдачи любому противнику, а на черном континенте тупо не имели себе равных. Армия имела весьма высокий уровень дисциплины, помня нападения британцев, умела вести бой против более сильного противника, приспособившись к местным условиям, а южноафриканские «коммандос», десантно-диверсионные части, считались одним из сильнейших в мире армейских спецподразделений, на уровне советского спецназа ГРУ или «зеленых беретов». Еще, чтобы стал лучше понятен уровень научно-технического и военного развития страны, я скажу, что в 1979 году, к, мягко выражаясь, изумлению всего мира, ЮАР провела ядерные испытания у острова Принс-Эдвард. Да, в условиях международной изоляции, без чьей-либо помощи извне, страна сумела стать ядерной державой, после США, СССР, Великобритании, Франции и, возможно, Израиля. Я думаю, любой, хоть немного технически подкованный человек поймет, что значит этот факт... Как говорят в молодежной среде, это мега-круто. По крайней мере, теперь любая сверхдержава трижды бы подумала, стоит ли нападать на Южную Африку.
Вот жила себе страна, развивалась, процветала, и всё было бы у нее хорошо, если бы не вышеописанный режим апартеида. Естественно, любое действие рождает противодействие, и такой режим в стране нравился далеко не всем. Естественно, возникали протесты, как цивилизованные, так и нет. Основными столпами борьбы с режимом апартеида были белые ветераны Второй мировой, не признающими такого отношения к своим боевым товарищам, Коммунистическая партия ЮАР, естественно, запрещенная, но имеющая много сторонников как среди черного, так и белого населения, и Африканский Национальный Конгресс с негритянским большинством. Если на демонстрациях, проводимых белыми, полиция держала себя в рамках, то на черных протестах без лишних слов в ход шли резиновые палки и водометы, неоднократно бывали случаи применения огнестрельного оружия по безоружной толпе. В ответ на такую агрессию, естественно, возникали ответные жесткие действия. Под крылом цивилизованного Африканского конгресса возникло боевое подразделение «Копье Нации», которое было далеко не так цивилизованно, как основная организация. Взрывы в гос. учреждениях, закошмаривание белых, нападения на полицию, порча инфраструктуры — именно такой путь борьбы выбрал для себя лидер боевой организации, известный во всем мире Нельсон Мандела.
Помимо «Копья», к вооруженному сопротивлению примыкали обычные молодые граждане из «бантустанов», уставшие бороться ненасильственным путем. Молодые парни сбивались в банды, брали в руки любое оружие, от пистолетов и дробовиков до мотыг, и шли нападать на белых. Если то же «Копье» стремилось избежать жертв среди населения, то спонтанным бандам было на это абсолютно наплевать. В самих резервациях, «бантустанах», из-за нехватки нормальной легальной работы стал процветать криминальный бизнес, зародилась местная организованная преступность, и зачастую местная полиция, без поддержки войск, просто боялась туда соваться. Оно и логично, люди были доведены до предела, терять им было нечего, и не стояло уже никаких внутренних барьеров перед убийством полицейского. Можно сказать, это был уже не первый звонок, но громкая сирена, извещающая о том, что в государстве пора что-то менять, пока оно само еще существует. Шатания начались и в армии, в частях, где рядовой состав был чернокожим. Солдаты просто не понимали, почему они должны блокировать в гетто своих же братьев, пока белые внутри будут искать преступников. Нельсона Манделу долго искали, но в итоге поймали, судили за терроризм и приговорили к пожизненному заключению в островной тюрьме с максимально строгим режимом. Думали, угроза пропала? Нет, его место занял другой руководитель, «Копье» продолжило деятельность, а сам Мандела, красноречиво выступивший на суде и подробно рассказавший о своей позиции, превратился в узника совести, жертву режима и икону для всего мира. Мировое давление на ЮАР усилилось, экономика пошатывалась, усиливались уличные конфликты между белыми и черными, было введено чрезвычайное положение, и назревал глубокий кризис, но тогдашний президент Питер Бота, фанатичный расист и ультраконсерватор, совершенно не желал внимать голосу разума и проводить хоть какие-то реформы.
Сложно судить, как дальше развивались бы события, но в 1985 году президента хватил инсульт, после которого, по свидетельству очевидцев, он окончательно стал утрачивать связь с реальностью, состояние здоровья все более ухудшалось, президент позволял себе совершенно неадекватные публичные высказывания, и в итоге в 1989 году он ушел в отставку. С этого дня, по сути, и началось падение апартеида. Питера Бота на посту президента и лидера Национальной партии сменил Фредерик де Клерк, политик также националистической окраски, но куда более вменяемый и понимающий, что надо что-то менять, пока не разразилась полномасштабная гражданская война. Также совпало, что в США пришел к власти довольно резкий и жесткий Джордж Буш, который на переговорах обозначил свою позицию предельно ясно: «Ребята, убирайте к черту ваш апартеид, пока мы не вмешались всерьез».
Хочешь не хочешь, а пришлось. В 1990 году из заключения был выпущен Нельсон Мандела, отсидевший на тот момент 18 лет, следом был легализован Африканский конгресс, были отменены расовые законы, чернокожие впервые получили избирательное право, и... И начался, по сути, путь от благополучной страны в сторону полной разрухи. При самом президенте де Клерке вроде как, по крайней мере внешне, выглядело всё пристойно. Прошли парламентские выборы, чернокожие граждане стали получать ранее недоступные должности, стали переезжать на прежние места проживания, полиция и армия оставались боеспособны, стали строиться дипломатические отношения с прежде враждебно настроенными странами, производство работало, и все были в эйфории от давно ожидаемых перемен. Но в 1994 году был переизбран президентом Мандела, Кларк ушел в отставку, и понеслась... Одним из его последних решений был отказ от ядерного статуса, уничтожение всех боеголовок и носителей, а также материалов по разработке и производству. Мудрый человек, как оказалось...
Сейчас, в основном, в прессе дальнейшие события называют «бегством белых». В крупные города, такие как Йоханнесбург, Претория, Кейптаун и Дурбан, хлынули потоки чернокожих. Началась конкретная дискриминация, но уже в другую сторону. У белых фермеров буквально росчерком пера забирали земли и имущество, городских жителей увольняли с работы и присваивали себе их дома и квартиры. Вчерашние преступники стали национальными героями и в открытую рассказывали о своих преступлениях против белых в годы апартеида. Белым такое положение, естественно, не понравилось, почти миллион адекватных и работоспособных людей, цвет нации, по сути, уехал из страны, часть, в основном сельская, взялась за оружие и создала отряды самообороны (а буры стрелять умеют, спросите у англичан), ну и малая часть, наиболее маргинальная, сами теперь живут в трущобах, разогревая еду на кострах. Полиция теперь почти полностью черная, ходят жирные негры в форме и стреляют деньги у людей, напоминая своих коллег в Таджикистане, ну а армия, опять же сильно почерневшая, — это нечто. Разворовано и продано всё, что стоит хоть сколько-то, на устав, дисциплину и звания положен большой черный болт, в расположениях частей бродят расхристанные чернокожие солдатики, только и выискивающие, где бы что-нибудь спереть, стоит наполовину разобранная техника, а местные, независимо от цвета кожи, стараются войсковые части обходить за версту, так как закошмарить и обуть гражданских армия способна вполне. Эти задачи у них отработаны до автоматизма... Бывшие белые профессионалы из технических родов войск и «коммандос» в основном пополнили ряды французского Иностранного легиона, ЧВК по всему миру, да и преступных группировок тоже. Прекрасные, процветающие города сейчас больше напоминают фильмы про постапокалипсис. Уличные банды, проститутки на каждом углу, трущобы, зачастую отсутствие света и воды в целых районах, заброшенные и заваленные мусором здания, начиная от маленьких частных домов и кончая огромными небоскребами. Казалось бы, справедливость восторжествовала, живите, дорогие, и радуйтесь, больше вас никто не угнетает, но так возникла новая проблема — миграция из других африканских стран, в основном Анголы и ЦАР. Тут уже попер расизм по-африкански, и периодически коренные негры из ЮАР устраивают погромы своим приезжим собратьям. Весело. Провели даже чемпионат мира по футболу в 2010 году, в целом справились, но решение было дико непопулярно у местных, какой футбол, когда людям жрать порой нечего. Пыльные города, редкие богатые дома, больше напоминающие военные блокпосты с вооруженной до зубов охраной, разруха, криминал, повальная эпидемия СПИДа, отношение развитых стран, по большому счету, как к помойке, в которой зарыты алмазы... Никаким равноправным сотрудничеством и не пахнет. Всё же де Клерк молодец, что атомную бомбу им не оставил. Что касается самого президента-реформатора, то он был ненавидим всеми до самой своей смерти. Белыми — понятно за что, для черных он тоже оказался плохим, ибо не дал всё разграбить сразу, был выходцем из Национальной партии, да и принял несколько крайне непопулярных у черного большинства решений. По иронии судьбы, когда он сам уже в конце 10-х годов ездил с визитом в Европу, его бывшая жена была зарезана и ограблена своим же чернокожим телохранителем, который в прежние времена к такой должности не подошел бы и близко.
Жаль нельзя добавить в статью видеозапись... Окраина крупного города, заваленная мусором автобусная остановка, поодаль - бетонный забор завода "Денель", вдоль которого, с собакой на поводке ходят вооруженные охранники. Пожилой, заросший седой щетиной негр, копается в мусоре, собирая в сумку алюминиевые банки. Подходят к нему люди - молодой репортер, оператор с камерой, и местный переводчик. Чуть поодаль, у съемочной машины стоят два мрачных чернокожих верзилы в камуфляже, с компактными "Векторами" на ремнях. Иностранные съемочные группы без охраны не отпускают, это аксиома.
-Здравствуйте! Мы представляем телеканал ".....", можно вам задать несколько вопросов? - лучезарно улыбаясь спрашивает по английски репортер, переводчик дублирует на банту.
-Не надо, я знаю английский, - отвечает старик. - закурить есть?
Репортер смущенно разводит руками, естественно, молодой спортивный парень, из благополучной страны не курит. Ситуацию спасает один из охранников, протягивающий деду пачку "Уинстона". Теперь можно и побеседовать. Старик закуривает, и вопросительно смотрит на репортера.
- Скажите, пожалуйста, вы, как человек пожилой, должны были застать времена апартеида. Мы готовим репортаж об ужасах прошлого, вы могли бы нам что-нибудь рассказать? - тараторит репортер.
- Могу... - дед выпускает в лицо корреспонденту струю дыма, - еще как могу.Видишь вон тот завод? Видишь... А я там мастером сборочного цеха работал и зарабатывал побольше, чем твои телохранители сейчас. И дочку замуж выдал, и машина у меня была... Отдал, все равно бензина не достанешь. Теперь вот банки собираю. Радуюсь, не видишь что ли?
Репортер явно не ожидал такой реакции, но, не моргнув и глазом, продолжил гнуть свое.
- Подождите, расскажите нам про сегрегацию, про притеснения большинства. Нашим телезрителям...
Да плевал я на твоих телезрителей. Какая сегрегация, ерунда это всё! Подумаешь, до дома отдельным автобусом наши ездили, так чести много с бел*ж*пыми в одной машине ехать. Бабу белую тр*хнуть нельзя было? Да я, знаешь ли, свой <dick> не на помойке нашел, и приличных наших женщин вокруг всегда хватало... Нужны мне эти белые. Сын мой от СПИДа умер, внуков прокормить пытаюсь, видишь вот... Зато автобусы общие... Дождись теперь этот автобус.
- Но наследие Нельсона Манделы...
Да гори в аду твой Нельсон Мандела! Всё, отстань от меня, мне работать надо, ты, поди, за меня банки искать не будешь...
Охранник дал деду еще сигарет и незаметно сунул ему в карман какую-то купюру. Машина съемочной группы, пыля, покатила прочь. Молодой репортер задумчиво смотрел в окно. Ему было еще далеко до матерых коллег-журналистов, умеющих переворачивать и перевирать любые слова...
Из двух зол всегда выбирают меньшее. Если бы мы все могли еще понимать, какое из них меньшее и какие именно последствия какое несет... Я не знаю.