Тишина в городе была не пустой — она была тяжелой, как могильная плита. Максим сидел на полу в глубине аптечного склада, прижавшись спиной к холодному металлическому стеллажу. Единственным звуком было его собственное хриплое дыхание и мерное «шлёп... шлёп... шлёп...» снаружи.
Это не были шаги живого человека. Это был звук босых ног по запекшейся крови.
Туман и шепот
Все началось не с вируса и не с взрыва. Просто однажды утром на город опустился странный, желтоватый туман. Те, кто вдохнул его слишком много, не падали замертво. Они замирали на месте, уставившись в пустоту, а через час их кожа начинала сереть, а зрачки растворялись в белке.
Самым страшным было не то, что они хотели есть. Самым страшным было то, что они помнили.
Тень за стеклом
Максим услышал, как пальцы — сухие, лишенные ногтей — царапают стеклянную дверь склада.
— Макс... — раздался тихий, дребезжащий голос. — Открой. Тут холодно.
Сердце Максима пропустило удар. Это был голос его младшей сестры, Алисы. Но Алиса погибла в первую неделю. Он видел, как она изменилась.
— Я принесла тебе чай, Макс, — продолжал голос. — Мама ругается, что ты не ешь.
Он знал, что это ловушка. Зомби в этом новом мире не были просто тупыми животными. Они использовали обрывки своих воспоминаний, чтобы выманивать выживших. Они имитировали привычные фразы, плач ребенка или просьбы о помощи, хотя их гортани давно сгнили и превратились в рассадники черной плесени.
Ловушка захлопывается
Царапанье прекратилось. Наступила та самая «мертвая» тишина. Максим рискнул выглянуть в щель между ящиками.
У самой двери стояла фигура. Маленькая, в испачканном розовом платьице. Она стояла спиной к нему, и её плечи мелко дрожали, будто от рыданий.
— Пожалуйста... мне так страшно... — прошептала фигура.
Максим крепче сжал рукоятку топора. Его разум кричал: «Это не она!», но сердце предательски сжалось. Он сделал шаг к двери. И в этот момент «Алиса» медленно повернула голову.
Её шея хрустнула, повернувшись на 180 градусов. Лица почти не было — нижняя челюсть свисала на лоскутах кожи, обнажая черные десны, а из пустых глазниц сочилась та самая желтая жидкость, похожая на туман.
— Нашелся... — прохрипело существо, и его голос мгновенно сменился на десятки других голосов — мужских, женских, детских, слившихся в один нечеловеческий хор.
Конец надежды
В ту же секунду стекла аптеки начали лопаться. Десятки серых рук проникли внутрь. Они не рычали. Они шептали:
«Иди к нам... мы всё помним... мы всё простим...»
Максим забился в угол, понимая, что патронов нет, а дверь сзади заперта снаружи. Последнее, что он увидел перед тем, как свет в помещении погас, — это как «Алиса» неестественно длинными прыжками приближается к нему, протягивая костлявые руки для объятия, которого он так ждал.