Вспомните Римскую империю на пике могущества. Её легионы непобедимы, дороги расходятся во все концы света, законы пишутся на века. Но на её границах копошится тёмное пятно — племена варваров, люди иных культур и обычаев. Рим видит в них лишь угрозу порядку, проблему для пограничных гарнизонов. Он не успевает разглядеть в них будущих граждан, солдат, налогоплательщиков. Через сто лет Римской империи не стало. Её поглотили те, кого она не смогла — или не захотела — сделать своими.
Сегодня у границ другой империи — Европейского союза — и у границ России копошится новое «пятно». Это не всадники с луками, а миллионы молодых людей из Сахеля, Ближнего Востока, Южной и Центральной Азии. Их гонит не жажда завоеваний, а климатическая катастрофа, экономическая пустота и полное отсутствие будущего на родине. Европа, получив шоковую терапию миграционных кризисов 2010-х, больше не просто «обороняется».
Почему Европа больше не боится «нового нашествия»?
Она совершила стратегический переход от борьбы с потоком — к управлению им. От «миграционной проблемы» — к «закупке человеческого капитала». Она выдаёт «голубые карты», заключает соглашения со странами Африки и Азии о подготовке нужных ей специалистов, создаёт юридические коридоры для «нужных» мигрантов. Первое Великое переселение сокрушило Рим потому, что тот видел в мигрантах только врагов. Второе, современное, Европа пытается обернуть себе на пользу, увидев в них ресурс.
А куда смотрит Россия? На первый взгляд, у нас иной ландшафт. Нет того отчаянного, видимого всему миру напора через Средиземное море. Наши границы кажутся более контролируемыми. Но это опасная иллюзия. Давление на Россию идёт не с внешнего периметра, а изнутри собственного тела и через его пористые восточные и южные границы. Пока Европа учится вербовать, мы лишь фиксируем приток. Пока они отбирают IT-специалистов из Туниса или инженеров из Индии, мы получаем стихийный поток отчаявшихся гастарбайтеров из Средней Азии, чей статус чаще определяется не трудовым кодексом, а теневыми договорённостями.
Российский парадокс: пустая страна, которая боится мигрантов?
Наша реальность — это парадокс гиганта с пустеющими просторами. С одной стороны — демографическая яма и катастрофический отток молодёжи из малых городов, из целых регионов Дальнего Востока и Нечерноземья. Карта России медленно, но верно покрывается пятнами демографической пустоты. С другой — хроническая нехватка рабочих рук на стройках, заводах, полях. Мы имеем одновременно безработицу среди молодых специалистов с дипломами и отчаянную нужду в простых, честных руках, готовых пахать, варить, класть кирпич. И в эту брешь вливается стихия — неуправляемый, полулегальный миграционный поток. Государство видит в нём в первую очередь угрозу — потенциальных нарушителей паспортного режима, источник социальной напряжённости. Оно не видит в нём стратегии. Мы используем миграцию как костыль для проседающих секторов экономики, но отказываемся признать её главным вызовом и главным шансом XXI века. Мы боремся с симптомами, но не имеем диагноза.
Итог предсказуем: мы получаем все издержки — социальное напряжение, сегрегацию, серую экономику — и упускаем главную выгоду. Пока Европа системно интегрирует, а Китай готовится перевербовать всю Среднюю Азию своими проектами и деньгами, Россия рискует остаться с проблемой, которую другие превратили в инструмент.
Две пропасти для России.
Так есть ли путь? История не оставляет странам роскоши простого выбора. Путь для России — это не широкий проспект, а узкий карниз. По одну сторону — пропасть «Крепости-России». Жёсткое, тотальное закрытие, ставка только на внутренние ресурсы. Итог — экономическая стагнация от нехватки людей, окончательная потеря влияния в Средней Азии, которую разберут по кускам более прагматичные соседи, и необратимое запустение собственных восточных территорий. Это путь в музей, рядом с Византией и Римом.
По другую сторону — пропасть «Стихии-России». Сохранение нынешней модели полууправляемого хаоса. Итог — нарастающая социальная атомизация, формирование непрозрачных, криминальных анклавов, потеря контроля над процессами в собственных городах. Это путь в хаос и распад.
Демографический суверенитет: как сделать миграцию оружием, а не проблемой?
Узкий карниз между этими двумя пропастями имеет одно название — демографический суверенитет. Это не про «толерантность» или «закрытость». Это про жёсткий, холодный, государственный прагматизм. Это означает, что Россия должна перестать быть пассивным фильтром и стать активным архитектором миграционных потоков.
Это значит — не ждать, кто придёт, а определять, кто нам нужен. Заключать не общие соглашения, а целевые контракты со странами СНГ на подготовку конкретных специалистов: не абстрактных «рабочих», а сварщиков для верфей Владивостока, комбайнёров для полей Алтая, медсестёр для больниц Воркуты. Создавать не просто «квоты», а комплексные пакеты: гарантия легализации, понятный путь к гражданству через десятилетний труд в определённом, нуждающемся в людях регионе. Конкурировать с Китаем и Европой не деньгами, которых у нас меньше, а чёткой перспективой, безопасностью, статусом. Перевести миграцию из плоскости сырья — дешёвой, расходной рабочей силы — в плоскость стратегических инвестиций в человеческий капитал.
Сделать так, чтобы ехать работать в Россию было престижнее и безопаснее, чем в Турцию или Польшу. Сделать так, чтобы легальный путь был настолько очевидно выгоден, что нелегальный потерял всякий смысл. Это и есть тот самый баланс на узком карнизе: между изоляцией, которая убивает, и хаосом, который разъедает.
Третье переселение народов уже началось. Его нельзя остановить, можно лишь попытаться им управлять. Европа, наступая на исторические грабли, пытается надеть на них амортизаторы. Вопрос в том, адаптируется ли Россия к этой новой реальности или, подобно римским патрициям, будет до последнего смотреть на движение истории из окна своей виллы, уверенная в незыблемости стен, которые уже дали трещину. Карниз узок, но он существует. Вопрос лишь в том, найдём ли мы в себе волю сделать на него первый шаг.