Из года в год накаляются конфликты различного уровня, разрешаются транснациональные интересы, происходит передел власти: ресурсов, денег, запрещённых веществ, оружия, рабов, информации. И происходит это за счёт глобальных интересов узкого круга лиц.
Главы государств не выходят в общемировой суд с заявлениями и жалобами, а используют легальные и нелегальные средства достижения поставленных целей. Главная черта – при любом раскладе заявлять одно, подписывать другое, а делать третье.
29 апреля 1997 года произошло историческое событие — вступила в силу Конвенция о запрещении химического оружия (КЗХО), являющаяся первым в мире многосторонним соглашением по разоружению, предусматривающим ликвидацию целого класса оружия массового уничтожения в течение установленного срока.
Каковы были исторические предпосылки такого шага? Известные события военных лет на реке Ипр в 1915 году, когда впервые был применён хлор в масштабных военных целях.
Вместе с тем, общество давно осознавало проблему. Первое международное соглашение, ограничивающее применение химического оружия, было заключено аж в 1675 году в Страсбурге, когда Франция и Германия договорились запретить применение отравленных пуль.
После того, как мир стал свидетелем последствий применения химического оружия в годы Первой мировой войны, представлялось, что немногие страны захотят стать первыми в применении ещё более смертоносных видов такого оружия на полях сражений Второй мировой войны.
Тем не менее большинство стран готовилось к тому, чтобы нанести ответный удар таким же способом в случае, если химическое оружие будет использовано как средство ведения войны. Во время Первой и Второй мировых войн химическое оружие было развёрнуто в широких масштабах на практически всех театрах военных действий, что оставило историческое наследие в виде старого и оставленного химического оружия, которое по-прежнему представляет собой проблему для многих стран.
В годы «холодной войны» как Соединенные Штаты Америки, так и Советский Союз накопили колоссальные запасы химического оружия, исчисляемые десятками тысяч тонн. Общего количества химического оружия, находящегося во владении этих двух стран, было достаточно для уничтожения большей части людей и животных на Земле.
Главным обязательством Конвенции, налагаемым на её участников, является запрет на производство и применение химического оружия и уничтожение всех его запасов. Вся деятельность, связанная с уничтожением, контролируется Организацией по запрещению химического оружия (ОЗХО). Есть мнение, что к июлю 2010 года около 60% всех запасов химического оружия было уничтожено. Конвенция также предполагает систематический контроль за военно-химическими производственными объектами, а также расследования по заявлениям о производстве и применении химического оружия.
На веб-сайте ОЗХО на момент публикации статьи указано, что к Конвенции о химическом оружии присоединились 193 государства.
Небольшая историческая справка показывает нам практически полное единение стран в вопросе запрета применения и производства химического оружия, это ли не показатель современного цивилизационного подхода, который худо-бедно сдерживает глобализм? Однако, глобализм давно уступил варварству, просто прикрывшись вуалью международного права.
Новое правило – больше нет никаких правил
На примере ратификации указанной выше Конвенции все споры и подозрения разных стран-участниц по отношению друг к другу имели место быть и после соответствующих заявлений о якобы полном уничтожении химического оружия. Однако каких-то полномасштабных последствий расследования данных вопросов не было, и всё возвращалось на круги своя.
Вместе с тем, подул ветер в иную сторону, когда разгорелся конфликт в Сирии, где помимо нахождения представителями разных стран доказательств применения химического оружия, впоследствии и вовсе – на официальном уровне было признано его наличие. И это спустя 15 лет после вступления Конвенции в силу. Рассматривая картину в целом, приходится признавать, что подозрения в отношении крупных государств возникают до сих пор. Заявляется одно, подписывается другое, а происходит третье.
И это «третье» происходит на наших глазах в 21-ом столетии.
Тогда где же проходит грань между глобальным лицедейством на международной сцене и диким варварством?
Несмотря на кровавое закулисье мировой политики, она всё ещё происходит на каких-никаких подмостках. Их качество, их гнилая древесина, сквозь которую сочатся паразиты, – вопрос явно не политический.
Перед скучающим зрителем 21 века рвут на клочки декларации, переписывают Основные законы, а зритель еле-еле отвлекается, будто разучился читать. Читающие противны варварам.
Скучающего зеваку не удивляет ни всемирный карантин, ни летающие объекты над домом. Его не тронет, даже если на оконный карниз высадится настоящий маленький НЛО.
Поэтому следующий шаг – похищение действующего президента реального государства – это настоящий финал разрушения глобализма.
При какой температуре тела мог кому-то в 20-ом веке при отсутствии цифровизации, при повальном количестве локальных и мировых конфликтов с самыми чудовищными методами их ведения и «пленения» граждан присниться сон, при котором не происходит даже формальных переговоров и не произносится никаких ультиматумов, а просто похищаются глава государства и его супруга?
Если признавать глобализм с тем условием, что границы суверенитета государств, мировых принципов и общей системы сдержек и противовесов давно уже стёрты (а где-то и не нарисованы), то сам акт изъятия пусть и с чей-то точки зрения, например, «названного» главы «названного государства» слишком дешевит сложившуюся гегемонию.
Даже в борьбе за ресурсы или трафик запрещённых веществ. Последующие потуги в виде судебных тяжб против президента другой страны в государстве, которое его похитило, смотрятся неуклюже и как дань прошлому.
Немудрено, что похожих актов всемирная история знает не так уж много, а новейшая история до 3 января 2026 года не знала вовсе.
В истории Китая «Похищение императоров» — переломный эпизод в китайской династии Сун. 19 января 1127 года конница кочевников-чжурчжэней из северного государства Цзинь со второй попытки взяла и разграбила самый населённый город того времени, Бяньлян (ныне — Кайфэн).
Системные нарушения мирных договоров со стороны Китая создали у чжурчжэньского командования впечатление, что с императорами Северной Сун нет смысла о чём-либо договариваться. Поэтому цзиньцы решили ликвидировать эту династию. Сунский император Цинь-цзун вместе с отцом Хуэй-цзуном были угнаны в плен и сделаны заложниками. Та же судьба постигла их родственников, гарем и челядь. Цензор Цинь Гуй пытался протестовать против этого, но в итоге цзиньцы и его захватили и увезли на север.
Китайские историки сравнивают культурно-историческое значение разграбления Бяньляна кочевниками с захватом Рима вандалами.
А что насчёт западной истории?
В Европе конца 14 века, когда она была ареной, где правили амбиции, интриги и семейные склоки, династия Люксембургов подарила миру двух братьев, чьи отношения больше напоминали битву за трон, чем дружбу. Вацлав IV — старший, король Чехии и император Священной Римской империи. Сигизмунд — младший, король Венгрии, будущий император и человек, который верил, что власть стоит любых жертв. Даже братской крови.
Сигизмунд Люксембургский дважды заключал в тюрьму своего сводного брата, чешского короля Вацлава IV, в 1402 году и в 1394 году, стремясь захватить власть, но Вацлав оба раза бежал при поддержке лояльных дворян, хотя его правление было шатким и привело к Гуситским войнам после его смерти. В 1402 году Сигизмунд, будучи королем Венгрии, арестовал Вацлава в Вене, но тот сбежал в 1403 году, что привело к конфликту, переросшему в гражданскую войну.
Всё же, такие прецеденты выглядят локально, и любой историк может вспомнить сотни случаев междоусобиц, дворцовых переворотов, свержений... Эти сотни случаев, в том числе, и становились век от века кирпичами для формирования совершенно нового политического мироустройства, в котором, кажется, все цели сотрудничества сейчас обесценились. В этом процессе обесценивания одни политические лидеры оскорблены многолетним аутсайдерством, а другие без зазрения совести говорят: «Мои полномочия президента ограничены только собственной моралью, а международное право — на моё усмотрение».
В 1980 году вышел фильм «Похищение президента», повествующий, как бы иронично это ни звучало, о похищении южноамериканским террористом президента США. Картина однобокая и глупая, но со счастливым концом. Что же покажет реальная жизнь, где роли расставлены иначе, но сценарий давно никому не интересен? Даже тем, кто его пишет.
Из многостраничных трудов лучших умов мира мы попадаем в эпоху нелепых одностраничных указов и, так называемых, меморандумов, то есть в серую зону на входе в Темнейшие века. 14 января 2026 года одним из таких «документов» стал наполовину зашифрованный меморандум Минюста США.