В Сардонии редко улыбались просто так.
Остров жил сурово: камень, ветер, море. От самих людей веяло холодом. Они хранили тайну — жизнь не всегда обрывается внезапно. Порой медленно угасает, становясь тяжким бременем. И тогда наступал час обряда.
Стариков не тащили. Они шли сами.
За пределы поселения, туда, где начиналась тишина.
Их встречали жрицы смерти.
Жрица не выглядела пугающе. Никаких масок, криков. Она внимательно смотрела на гостя, почти заботливо. Проверяла дыхание. Касалась запястья. Слушала тело, как музыканты слушают свои инструменты.
Потом давала напиток.
Настой из трав, известных только им. Тело начинало сопротивляться. Лицо сводило судорогой. Губы растягивались в гримасе, похожей на улыбку. Со стороны казалось, будто человек смеётся в лицо смерти.
Но это был не смех.
Это был risus sardonicus — то, что позже назовут сардонической улыбкой.
~
Самое тревожное происходило не на лице умирающего.
А на лице жрицы.
В момент, когда исход становился окончательным, уголки её губ слегка приподнимались. Совсем чуть-чуть. Не от радости или удовольствия, даже не жестокость была причиной.
Это была улыбка человека, который знает.
Без утешения.
Без сожалений.
Без сомнений.
Жрица улыбалась, потому что видела конец раньше остальных. Потому что понимала: сопротивление окончено, иллюзий больше нет, процесс завершён.
Прошли века. Обряды исчезли. Жрицы стали легендой. Травы — примечанием в хрониках. Но выражение осталось.
Сардоническая улыбка — это улыбка без радости.
Улыбка, в которой нет надежды, но и нет страха.
Когда губы поднимаются, а глаза остаются холодными.
Человек слушает обещания, в которые давно не верит.
Наблюдает, как кто-то уверенно идёт к известному финалу.
Понимает исход, но не вмешивается.
~
Видел ли ты ее в реальной жизни?
Если вдруг заметишь - задумайся, ведь человек напротив, возможно, уже дочитал историю до конца, пока ты всё ещё находишься в начале.