Ирина сидела за своим рабочим столом в гостиной и проверяла ежемесячные расходы в табличке Excel, которую вела уже много лет подряд. Эта привычка — скрупулёзно вести подробный учёт абсолютно каждой траты, каждого рубля — выработалась у неё ещё в далёкие студенческие годы, когда приходилось буквально считать каждую копейку до следующей стипендии.
Сейчас, в свои тридцать четыре года, она работала главным специалистом по информационным системам в крупной IT-компании, получала стабильный и вполне достойный доход, жила в собственной двухкомнатной квартире на тихой окраине города. Квартира была официально оформлена на неё ещё задолго до брака с Андреем, куплена целиком на деньги, которые она упорно копила целых семь лет, работая одновременно на двух работах и отказывая себе практически во всём — в модной одежде, в путешествиях, в развлечениях.
Эта квартира была её личной неприкосновенной территорией, её главным жизненным достижением, её надёжной крепостью. И она твёрдо привыкла держать под максимально жёстким контролем абсолютно все бытовые и финансовые вопросы, никогда не перекладывая ответственность на других людей и не ожидая ни от кого никакой помощи или поддержки.
Андрей, её законный муж вот уже три года, работал менеджером среднего звена в небольшой торговой компании, занимался продажами оборудования для ресторанов. Зарплата у него была крайне нестабильной и непредсказуемой — то вдруг щедрую премию дадут за выполнение плана, то неожиданные вычеты сделают за какие-то ошибки в документах. Ирина достаточно быстро поняла ещё в первый год совместной жизни, что полагаться на его финансовую дисциплину и ответственность абсолютно бессмысленно и наивно.
Поэтому с самого начала их официального брака она предельно чётко и ясно разделила все траты и обязанности: квартира полностью её, коммунальные платежи делятся строго пополам, продукты покупаются по предварительной договорённости и очереди. Андрей особо не возражал против такой схемы. Ему, видимо, было просто удобно и комфортно жить в уже полностью готовой обустроенной квартире, не особо сильно напрягаясь по поводу всяких бытовых вопросов и мелких хозяйственных забот.
В середине октября, когда за окном уже начали активно желтеть и опадать листья с деревьев, а по вечерам становилось заметно прохладно и приходилось доставать тёплые кофты, Андрей зашёл вечером на кухню, где Ирина спокойно резала свежие овощи для лёгкого салата, и объявил с каким-то особенным, нехарактерным для него воодушевлением:
— Слушай, Ир, у мамы в начале ноября намечается серьёзный юбилей. Ей исполняется ровно шестьдесят лет. Надо бы обязательно отметить это как следует, красиво и достойно. Она ведь всю свою жизнь работала не покладая рук, много чего пережила, действительно заслужила хороший праздник.
Ирина не оторвалась от деревянной разделочной доски, спокойно продолжая методично нарезать спелые помидоры идеально ровными аккуратными кружочками.
— Ну да, юбилей — это действительно важное событие, — абсолютно спокойно ответила она, не поднимая взгляда. — Что именно ты конкретно планируешь организовать? И, самое главное — из каких именно средств собираешься это всё финансировать?
Андрей слегка поморщился от такого прямого вопроса, явно совершенно не ожидая столь конкретных и практичных расспросов.
— Ну, я вот думаю, хороший ресторан снять на вечер, пригласить человек тридцать родственников и друзей, заказать нормальное приличное меню. Мама ведь любит, когда всё красиво и торжественно оформлено.
— Это примерно во сколько обойдётся? — Ирина наконец медленно подняла внимательный взгляд на мужа.
— Точно пока не знаю, не считал детально, но думаю, что тысяч в сто вполне реально уложимся.
Ирина очень медленно и демонстративно положила острый нож на доску, вытерла руки кухонным полотенцем.
— Сто тысяч рублей, — повторила она. — Андрей, а откуда конкретно у тебя появятся такие деньги?
Он раздражённо отмахнулся, явно начиная злиться от настойчивых расспросов.
— Ира, ну я уже не маленький ребёнок, в конце концов. Я сам всё тщательно продумал, сам со всем разберусь по ходу дела. Не переживай ты так.
— Я не переживаю вообще, — ответила Ирина максимально ровным тоном. — Я просто заранее уточняю важные детали. Потому что если это каким-то образом касается моих личных денег — мне абсолютно необходимо знать об этом заранее, а не постфактум.
— При чём тут вообще твои деньги? — Андрей начал заметно заводиться. — Это же мой собственный праздник для моей родной матери. Я сам полностью справлюсь, без твоей помощи.
— Хорошо, — Ирина спокойно кивнула и вернулась к приготовлению салата. — Тогда никаких вопросов больше не имею.
Но внутри у неё что-то тревожно и неприятно сжалось. Слишком уклончиво и размыто он ответил на прямой вопрос. Слишком поспешно и нервно закрыл неудобную тему. Это выглядело очень подозрительно.
Следующие две недели Андрей постоянно и регулярно упоминал про предстоящий юбилей матери. Подолгу обсуждал с Тамарой Сергеевной по телефону точный список приглашённых гостей, тщательно выбирал подходящий ресторан с хорошими отзывами, советовался с младшей сестрой насчёт оптимального праздничного меню и развлекательной программы.
Ирина молча наблюдала за всей этой суетливой активностью со стороны, но сознательно не вмешивалась в процесс. Она несколько раз осторожно пыталась вернуться к принципиальному вопросу о конкретном источнике финансирования, но Андрей каждый раз ловко уходил от прямого честного ответа, неопределённо бормоча что-то расплывчатое про «займу нужную сумму у хорошего друга» или «обещали большую премию дать на работе за выполнение квартального плана».
Шестого ноября, в субботу, был торжественно назначен сам юбилейный праздник. Андрей уехал из дома рано утром — сказал, что обязательно нужно заранее встретить мать, помочь ей с последней организацией и подготовкой. Ирина спокойно осталась дома одна. На сам юбилей свекрови её даже не приглашали — Тамара Сергеевна никогда особенно её не жаловала и не любила, открыто считая невестку недостаточно тёплой, слишком расчётливой и чрезмерно самостоятельной. Ирину это положение дел вполне устраивало и даже радовало. Меньше вынужденного лицемерия, меньше ненужного напряжения и фальши.
Около трёх часов дня, когда Ирина мирно сидела с интересной книгой на мягком диване, укрывшись пледом, её мобильный телефон несколько раз подряд настойчиво издал характерные громкие звуки банковских уведомлений. Она совершенно машинально, не отрываясь от чтения, взглянула на яркий экран и буквально замерла на месте.
Банковское мобильное приложение чётко показывало три крупные последовательные операции по её основной карте: оплата услуг ресторана на солидную сумму семьдесят две тысячи рублей, оплата роскошного букета экзотических цветов на восемь тысяч, оплата аренды дополнительного банкетного зала с отдельным входом на пятнадцать тысяч. Общая потраченная сумма составляла ровно девяносто пять тысяч рублей.
Ирина очень медленно задержала напряжённый взгляд на светящемся экране телефона, прищурилась и села значительно ровнее на диване, распрямив спину. Она несколько раз внимательно и недоверчиво перечитала весь список операций, словно тщательно проверяя, не какая ли это досадная техническая ошибка или сбой системы. Нет, всё было абсолютно реально и оплачено именно её личной картой.
Той самой банковской картой, которая постоянно лежала в её кошельке в сумке. Той самой картой, секретный доступ к которой и пин-код имел только один единственный человек — Андрей. Потому что однажды, больше года назад, в период их относительно счастливой совместной жизни, она добровольно дала ему этот код, чтобы он в случае крайней необходимости мог оперативно снять наличные деньги в какой-то экстренной ситуации. Очевидно, он тогда просто запомнил эти цифры и решил воспользоваться.
Ирина медленно положила остывающий телефон на журнальный столик перед диваном и задумчиво откинулась на мягкую спинку. Внутри неё не было ни бурной ярости, ни истеричного возмущения. Только абсолютно холодная, кристально ясная и трезвая мысль: он самовольно решил за неё. Потратил её честно заработанные деньги совершенно без предварительного спроса и разрешения. Просто взял — и бесцеремонно потратил на свои цели.
Через какие-то тридцать минут на телефон стали один за другим активно приходить многочисленные праздничные фотографии. Тамара Сергеевна, судя по всему, находилась в невероятно приподнятом праздничном настроении и необычайно щедро делилась своей безграничной радостью со всеми подругами и знакомыми, массово рассылая яркие снимки роскошного банкета.
Вот богато накрытый стол с изобилием дорогих морепродуктов, икры и бутылок шампанского. Вот огромный профессиональный букет алых роз в массивной хрустальной вазе. Вот она сама в явно новом дорогом вечернем платье, буквально сияющая от счастья, в плотном окружении восторженных гостей. Под каждой фотографией — десятки восторженных комментариев от подруг: «Какой у вас замечательный внимательный сын!», «Как же красиво и богато всё организовано!», «Вот это настоящий размах и уважение к матери!».
Ирина методично листала все эти восторженные фотографии одну за другой, и на её спокойном лице не дрогнул ни один мускул, ни одна морщинка. Она просто молча, беспристрастно смотрела на экран и фиксировала информацию. Запоминала каждую деталь.
Вечером, около девяти часов, Андрей наконец-то вернулся домой. Он был заметно слегка навеселе, румяный, явно очень довольный собой и результатами дня. Шумно зашёл в тихую квартиру, небрежно скинул ботинки прямо в прихожей и сразу же, не дожидаясь вопросов, начал эмоционально и восторженно рассказывать:
— Ир, ты бы только видела своими глазами, как мама была безгранично счастлива сегодня! Прямо вся светилась изнутри от радости! Абсолютно все гости в полном восторге, говорят в один голос, что давно не видели такого шикарного и продуманного праздника. Ресторан нам попался просто шикарный, обслуживание персонала на высшем уровне. Даже специальный торт заказывали настоящий трёхъярусный с фигурками. Мама даже прослезилась от счастья и умиления, когда его торжественно выносили под музыку.
Ирина молча сидела на своём обычном месте на диване с открытой книгой в руках. Она абсолютно спокойно выслушала весь этот длинный восторженный монолог мужа, даже ни разу не поднимая усталых глаз от печатной страницы. Когда Андрей наконец замолчал, явно ожидая от жены какой-то восторженной реакции или хотя бы одобрения, она спокойно закрыла книгу, аккуратно положила её рядом на диван, молча взяла свой телефон и ровным, очень неторопливым и демонстративным движением положила его прямо перед мужем на журнальный столик. Яркий экран светился подробным списком всех банковских операций за сегодняшний день.
Андрей на короткое мгновение резко замолчал на полуслове. Взгляд его растерянно и беспокойно заметался от светящегося телефона к абсолютно невозмутимому лицу жены и обратно. Праздничный румянец начал стремительно сходить с лица, уступая место нездоровой бледности.
— Это... ну... слушай... — он неуверенно запнулся, нервно облизал пересохшие губы. — Ир, послушай меня, я действительно хотел тебе обязательно сказать заранее, просто совсем не успел предупредить. Понимаешь, там всё так невероятно быстро организовывалось, катастрофически не хватало времени на разговоры...
— Девяносто пять тысяч рублей, — произнесла Ирина подчёркнуто ровным, практически безэмоциональным холодным тоном. — С моей личной банковской карты. Совершенно без моего предварительного разрешения и согласия.
— Я прекрасно понимаю, что это выглядит не очень хорошо и правильно, но это ведь было ради мамы, ради её юбилея, — Андрей отчаянно попытался занять защитную позицию. — Ты же сама прекрасно понимаешь ситуацию: ей исполнилось ровно шестьдесят лет, это же очень важная значимая дата в жизни. Я просто физически не мог её подвести и разочаровать.
— Андрей, — Ирина медленно выпрямилась на мягком диване, спокойно сцепила пальцы обеих рук и аккуратно положила их на колени. — Послушай меня сейчас очень-очень внимательно. Абсолютно любые решения, которые хоть как-то касаются моих личных денег и финансов, принимаются исключительно только с моего прямого согласия. Всегда. Без каких-либо исключений вообще.
— Но я же серьёзно собирался тебе обязательно сказать об этом...
— Когда именно? — она жёстко прервала его на полуслове. — До того момента, как ты потратил эти деньги? Или только после свершившегося факта?
— Ну... я искренне думал и надеялся, что ты всё правильно поймёшь и войдёшь в положение...
— Я понимаю сейчас только одну простую вещь, — Ирина решительно встала с дивана и посмотрела на сидящего мужа сверху вниз. — Ты взял мою банковскую карту, совершенно не спросив разрешения. Потратил мои личные деньги, не спросив моего мнения. Организовал дорогой праздник полностью за мой счёт, не спросив согласия. И теперь искренне ждёшь и надеешься, что я просто скажу «ничего страшного, бывает»?
— Ир, ну пожалуйста, не надо так сильно драматизировать ситуацию, — Андрей отчаянно попытался улыбнуться максимально примирительно. — Это же абсолютно разовая история, исключительный случай. Я обязательно потом верну тебе всё до копейки, честное слово даю.
— Когда конкретно? — снова холодно спросила Ирина. — Через месяц? Через полгода? Через год? Или вообще никогда не вернёшь, потому что «это же для родной мамы было, как можно требовать возврата»?
Андрей виновато промолчал, опустив взгляд в пол и не находя слов.
Ирина молча развернулась и решительно пошла на кухню. Налила себе холодной воды из фильтра-кувшина, медленно выпила, задумчиво глядя в тёмное окно на вечерний освещённый двор. Внутри всё было удивительно спокойно. Холодно, трезво и абсолютно спокойно. Окончательное решение уже созревало и оформлялось.
На следующий день, в воскресенье, рано утром позвонила сама Тамара Сергеевна. Голос у неё был невероятно приподнятый, радостный и счастливый.
— Ирочка, милая доченька, здравствуй! Я обязательно хотела тебе сказать огромное-преогромное спасибо за вчерашний день! Это был такой потрясающе замечательный незабываемый праздник! Андрюша у меня просто настоящий молодец, истинный мужчина! Наконец-то по-настоящему показал себя! Вот что значит, когда сын действительно взрослеет и начинает по-настоящему ценить и уважать свою мать!
Ирина внимательно слушала этот восторженный поток слов, слегка склонив голову набок, спокойно держа телефон у уха. Лицо её оставалось совершенно неподвижным и невозмутимым. Эти восторженные слова не вызывали у неё абсолютно ни малейшего умиления, ни искренней радости. Только холодное подтверждение очевидного факта: Андрей даже не удосужился честно объяснить собственной матери, откуда именно взялись все деньги на её роскошный юбилейный праздник.
— Тамара Сергеевна, я искренне рада, что вам всё так понравилось, — ответила Ирина максимально ровным нейтральным тоном. — Но я просто обязана уточнить один важный момент: вы вообще в курсе того факта, что весь праздник был полностью оплачен с моей личной банковской карты?
На том конце телефонного провода возникла заметная напряжённая пауза.
— То есть... как именно это понимать?
— Буквально так, как я сказала. Андрей потратил мои личные деньги. Ровно девяносто пять тысяч рублей. Совершенно без какого-либо предупреждения и согласования.
Ещё одна пауза, но уже значительно более длинная и напряжённая.
— Ну... Ирочка, милая девочка, я, конечно же, совершенно не знала никаких финансовых деталей... Но вы же официальная семья, у вас ведь всё общее и совместное...
— Нет, — абсолютно спокойно и твёрдо перебила Ирина. — У нас категорически не всё общее. Квартира полностью моя личная. Деньги тоже мои. И распоряжаюсь ими исключительно я сама.
— Ой, девочка, ну зачем ты так жёстко... Это же абсолютно разовая ситуация, особенный праздник... Неужели нельзя было хоть раз сделать исключение для родной матери твоего мужа...
— Можно было, — снова твёрдо перебила Ирина. — Если бы меня заранее спросили и попросили. Всего-то делов — подойти по-человечески и честно спросить разрешения. Но этого, к сожалению, не произошло.
Тамара Сергеевна ещё несколько минут эмоционально пыталась что-то говорить про традиционные семейные ценности и элементарное уважение к старшим, но Ирина максимально вежливо попрощалась и спокойно положила трубку. Разговор был окончательно окончен и продолжения не имел.
В тот же вечер, когда Андрей вернулся после работы домой уставший, Ирина встретила его прямо на пороге квартиры.
— Нам срочно нужно очень серьёзно поговорить, — сказала она без каких-либо предисловий и вступлений.
Они молча сели на кухне друг напротив друга за небольшим столом. Ирина спокойно сложила руки на столешнице и посмотрела мужу прямо в глаза, не отводя взгляда.
— Андрей, то, что ты сделал позавчера, для меня лично абсолютно неприемлемо. И никакому пересмотру или обсуждению не подлежит.
— Ир, ну сколько можно возвращаться к этому, — он раздражённо попытался отмахнуться от неприятной темы. — Я же уже сказал тебе, обязательно верну все деньги до копейки.
— Дело совершенно не в деньгах как таковых, — Ирина решительно покачала головой. — Дело принципиально в том, что ты самовольно принял важное решение за меня. Ты решил, что имеешь полное право свободно распоряжаться моими средствами совершенно без предварительного спроса. Это называется грубым нарушением личных границ.
— Какие ещё границы? Мы же официально муж и жена!
— Именно поэтому, — Ирина не повысила своего голоса ни на один тон, — ты обязательно должен был заранее спросить. Настоящее уважение в браке начинается с самых элементарных простых вещей: спросить разрешения, спокойно обсудить, честно договориться. Ты ничего этого не сделал.
Андрей отчаянно попытался перевести серьёзный разговор в лёгкую шутку, натянуто улыбнулся.
— Ладно, ладно, я всё прекрасно понял. Больше никогда так не буду. Давай просто закроем эту неприятную тему?
Но Ирина совершенно не улыбнулась в ответ. Она продолжала спокойно смотреть на него абсолютно серьёзно и непреклонно.
— Нет, Андрей. Эту тему мы категорически не закроем так просто. Потому что для меня лично это совершенно не мелочь и не пустяк. Я категорически не могу жить с человеком, который искренне считает нормальным и допустимым брать моё без элементарного спроса. Который наивно считает, что фраза «потом как-нибудь объяснит» — это вполне достаточное оправдание для любых действий.
— То есть... что именно ты хочешь этим сказать? — Андрей начал заметно нервничать и бледнеть.
— Я хочу предельно чётко сказать, — Ирина сделала короткую паузу, — что я буду официально подавать на развод через ЗАГС.
Он совершенно ошалело уставился на неё широко раскрытыми глазами.
— Ты абсолютно серьёзно? Из-за каких-то денег? Из-за одного-единственного праздника?
— Из-за того фундаментального факта, что ты совершенно не уважаешь меня как личность, — твёрдо ответила Ирина. — Деньги — это просто очевидный индикатор. Ты наглядно показал, что моё мнение для тебя абсолютно ничего не значит. Что ты спокойно можешь делать что угодно за моей спиной, а я должна молчать, терпеть и прощать.
— Ира, ну давай обсудим всё нормально, спокойно, без каких-то крайностей...
— Я уже всё подробно обсудила. С самой собой. Окончательное решение принято и обжалованию не подлежит.
Андрей отчаянно попытался долго спорить, настойчиво уговаривать, жалобно давить на жалость и чувство вины. Горячо говорил, что это полная ерунда и глупость, что абсолютно всё можно спокойно решить и уладить, что он обязательно исправится и больше никогда так не поступит. Но Ирина сидела невероятно спокойно и абсолютно непреклонно. На каждый его эмоциональный аргумент у неё находился чёткий логичный ответ. Она не кричала истерично, не плакала навзрыд, не устраивала громких скандалов. Просто предельно чётко и ясно обозначала свою твёрдую окончательную позицию.
Ровно через три дня она действительно официально подала заявление на расторжение брака через ЗАГС. Совместного имущества у них практически не было — квартира была исключительно её личной собственностью, никаких крупных совместных покупок они никогда не делали. Детей тоже не было. Всё оформлялось максимально просто и быстро, без длительного судебного разбирательства, по обоюдному формальному согласию обеих сторон. Андрей, к немалому удивлению Ирины, согласился на развод неожиданно быстро и без особых возражений. Видимо, окончательно понял и осознал, что переубедить её или как-то изменить ситуацию уже совершенно не получится.
Положенный законом месяц ожидания прошёл в какой-то странной, тягостной атмосфере. Они формально продолжали жить в одной квартире, но практически совсем не разговаривали друг с другом. Андрей несколько раз отчаянно пытался начать серьёзный разговор, настойчиво предлагал «всё ещё раз спокойно обсудить по-взрослому», но Ирина каждый раз мягко, но невероятно твёрдо отказывалась от таких бесед. Окончательное решение было бесповоротно принято, пути возврата уже не существовало.
В начале декабря развод был официально зарегистрирован в ЗАГСе. В тот же самый день Ирина вернулась домой после работы и спокойно сказала Андрею:
— Тебе необходимо в ближайшее время забрать все свои личные вещи. И обязательно вернуть все ключи от квартиры.
— Прямо сейчас? — он растерянно и обречённо посмотрел на неё.
— Сейчас или завтра утром. Как тебе будет удобнее. Но чем быстрее это произойдёт, тем лучше для нас обоих. Я категорически не хочу оставлять никаких поводов для возможных возвращений и недомолвок.
Андрей собирал свои вещи абсолютно молча, с мрачным лицом. Методично складывал одежду в большие дорожные сумки, аккуратно упаковывал свои немногочисленные книги в коробку, забирал все зарядные устройства от телефона и ноутбука. Ирина стояла в дверном проёме комнаты и молча наблюдала за процессом. Не помогала активно, но и не мешала. Просто спокойно смотрела и фиксировала.
Когда он окончательно закончил сборы и уже стоял в узкой прихожей с двумя огромными тяжёлыми сумками в руках, он медленно обернулся к ней с последней надеждой.
— Ир, а вдруг ты потом пожалеешь о своём решении?
— Не пожалею, — ответила она абсолютно спокойно и уверенно.
— Из-за денег разрушить целую семью... — он обречённо покачал головой.
— Не из-за денег вообще, — терпеливо поправила Ирина. — Из-за элементарного неуважения ко мне. Деньги — просто удобный повод, который всё наглядно показал и проявил.
Андрей ещё несколько минут постоял неподвижно, словно всё ещё ждал и надеялся, что она внезапно передумает, остановит его, скажет спасительное «останься, всё забыто». Но Ирина продолжала спокойно молчать. Тогда он тяжело и обречённо вздохнул, взял обе сумки покрепче и медленно вышел за дверь.
Ирина спокойно закрыла за ним входную дверь на надёжный замок, повернула ключ дважды и на несколько секунд прислонилась спиной к дверному косяку. Глубоко выдохнула, освобождаясь от напряжения. Потом медленно прошла в свою комнату, устало села на привычный диван и долго смотрела задумчиво в большое окно.
Квартира была абсолютно пустой. Непривычно тихой. Но совершенно не одинокой. Просто свободной от чужого присутствия.
На следующий же день она вызвала проверенного мастера и поменяла старый замок на входной двери на новый, более надёжный и современный. Мастер пришёл быстро, за каких-то тридцать минут установил качественный новый замок. Ирина специально попросила сделать сразу три полных комплекта ключей — один основной себе, два запасных на всякий непредвиденный случай.
Когда мастер ушёл, она спокойно села на уютной кухне с чашкой ароматного горячего кофе и впервые за долгое время включила любимую музыку. Впервые за последний тяжёлый месяц она по-настоящему искренне улыбнулась. Не из-за злорадства, не из-за мести бывшему мужу. Просто потому, что чувствовала невероятное облегчение и освобождение.
Андрей пытался звонить ещё несколько раз в течение следующих недель. Писал длинные эмоциональные сообщения, настойчиво просил встретиться лично, поговорить серьёзно. Ирина отвечала всегда предельно вежливо, но максимально коротко: всё уже давно сказано, возвращаться абсолютно не к чему. Постепенно звонки и сообщения полностью прекратились.
Через месяц ей неожиданно написала бывшая золовка, младшая сестра Андрея. Осторожно спросила, как дела, не слишком ли жёстко Ирина поступила с братом, ведь «он же совсем не специально так вышло». Ирина ответила максимально честно: специально или случайно — не имеет абсолютно никакого значения. Важно только то, что он сознательно сделал выбор за неё, и это категорически недопустимо в отношениях.
Золовка написала что-то привычное про то, что «все мужики в принципе такие», что «нужно уметь прощать и идти на компромиссы». Ирина не стала долго спорить и доказывать свою правоту. Просто вежливо поблагодарила за искреннюю заботу и спокойно закрыла переписку навсегда.
Зима прошла удивительно спокойно и размеренно. Ирина работала с удовольствием, регулярно встречалась с хорошими подругами, много читала интересных книг, начала ходить в спортзал. Квартира больше не казалась пустой или одинокой — она была её личным комфортным пространством, где абсолютно каждое решение принималось исключительно ею самой. Не было больше чужих необоснованных ожиданий, чужих претензий, чужих дорогих праздников за её личный счёт.
Весной она совершенно случайно встретила Андрея на оживлённой улице. Он шёл с какой-то молодой незнакомой девушкой, держал её за руку. Увидел Ирину, заметно замялся, явно хотел что-то сказать, но она просто спокойно кивнула ему вежливо издалека и прошла мимо. Без злобы, без сожаления. Просто прошла мимо как мимо случайного знакомого.
Вечером, сидя дома с интересной книгой, она вдруг подумала: а ведь он так и не вернул те самые девяносто пять тысяч рублей. Не вернул и, скорее всего, уже никогда не вернёт. Ирина тихо усмехнулась сама себе. Ну что ж. Пусть это будет справедливой ценой важного жизненного урока. Не для неё — для него. Урока о том, что красивые жесты за чужой счёт рано или поздно обязательно выходят боком. Что уважение не покупается деньгами и категорически не заменяется дорогими праздниками.
Она спокойно закрыла книгу, встала и медленно подошла к большому окну. За стеклом темнела тёплая весенняя ночь, где-то вдалеке приветливо мигали огни. И Ирина снова улыбнулась — не горько, не зло, а абсолютно спокойно. Потому что цена чужих самовольных решений больше никогда не списывалась с её жизни. Больше никогда.