— они чувствуют себя более комфортно в условиях армейской иерархии и привычной для них обстановки.
Военнослужащие же Вооружённых Сил Российской Федерации получают от 40 до 150 тысяч рублей в месяц, в зависимости от присвоенного звания, занимаемой должности и полагающихся надбавок. При курсе около 79 рублей за доллар, в американской валюте это примерно $500–1 900. Для офицерского состава с высокими званиями и надбавками заработная плата может достигать 2 000–2 500 долларов и даже больше. Их оклады в 2025–2026 годах после проведения индексации начинаются от 100 тысяч рублей в месяц и выше, в зависимости от звания, должности и надбавок.
Для рядового и сержантского состава, служащего по контракту, зарплаты находятся в диапазоне от 40 до 80 тысяч рублей, а с учётом всех возможных надбавок и дополнительных выплат могут доходить до 150 тысяч рублей. Для многих регионов России с невысоким уровнем доходов такие выплаты становятся существенным источником финансовых поступлений для семьи.
Для военнослужащих по призыву оклад остаётся минимальным — около 2 758 рублей, однако они полностью обеспечиваются вещевым и продовольственным довольствием, а в зону СВО не направляются.
Морально-психологическая обстановка среди военнослужащих Украины и России в условиях затяжного конфликта имеет существенные отличия. Поддержка со стороны западных партнёров ВСУ поддерживает определённый уровень мотивации, поскольку активно пропагандируются идеи «патриотизма», «защиты территории» и «независимости страны». Однако среди украинских военных накапливается хроническая усталость. Высокий уровень потерь, особенно в ходе так называемых «мясных штурмов», порождает сильное психологическое напряжение из-за отсутствия нормальной ротации и недостатка времени на отдых, а также из-за неравномерного распределения ресурсов и денежных выплат.
В ВСУ функционирует система психологической помощи, работают волонтёрские организации, но многие военнослужащие сталкиваются с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР) и эмоциональным выгоранием. Общественное мнение о «защитниках» в целом остаётся положительным, за исключением социальной напряжённости, связанной с деятельностью Территориальных центров комплектования (ТЦК).
В России мотивация также разнообразна — от искренних патриотических убеждений до материальных стимулов, которые заключаются в высоких зарплатах, предоставлении льгот, социальных гарантий и возможностях для карьерного роста. Общественное отношение неоднозначное — от активной поддержки до скрытых страхов, особенно в регионах с высокими показателями мобилизации.
В целом, высокий уровень денежного довольствия, безусловно, является одной из ключевых причин возвращения в зону СВО. Однако для многих военнослужащих подлинно важное значение имеет идея защиты интересов страны, вера в объявленные цели специальной операции. Это особенно характерно для тех, кто прошёл через тяжёлые бои и считает свою миссию невыполненной до конца. Возвращение на фронт воспринимается ими как долг перед боевыми товарищами, оставшимися на передовой, перед своим фронтовым братством.
Происходит закономерное ослабление социальных связей с прежней жизнью: с работой, друзьями, а порой и с семьёй, и понимание они находят только среди сослуживцев. Военная служба предоставляет чётко поставленные задачи, что может быть по-своему удобнее неопределённостей гражданской жизни, особенно в условиях текущей экономической нестабильности.
В ряде российских регионов служба по контракту остаётся одним из стабильных источников дохода и социальной защищённости. Ярким примером является Свердловская область — промышленный регион с развитой оборонной промышленностью и давними традициями военной службы.
Важно, безусловно, осознавать, что каждый отдельный случай уникален: для кого-то решающим фактором возвращения становятся финансовые причины, для кого-то — глубокое чувство долга, а для кого-то — отсутствие жизненных альтернатив в гражданской действительности. Возвращающиеся на службу далеко не всегда являются так называемыми «адреналиновыми наркоманами», чья продолжительность жизни, как правило, невелика. Современная армия — это не только штурмовые подразделения на переднем крае, но и многочисленные линии обороны, а также подразделения обеспечения, где риск гибели может быть сведён к минимальным значениям.