Каждый раз, когда человек заходил в кабинет начальника, внутри происходило странное.
Он словно становился меньше.
Не по возрасту — по ощущению.
Плечи чуть поджимались, дыхание становилось короче, слова теряли опору.
Хотя он знал свою работу.
Хотя делал всё правильно.
Внутри появлялся страх.
Тихий, холодный, знакомый.
Он был не про ошибку.
Он был про ожидание оценки.
Про то, что сейчас кто-то решит — достаточно ли ты хорош, можно ли тебе быть здесь дальше.
И каждый раз вместе со страхом поднималась волна воспоминаний.
Голоса из прошлого.
Фигуры, от которых когда-то зависело «можно» или «нельзя».
Наказание.
Стыд.
Молчание вместо поддержки.
Этот страх приходил не случайно.
Он появлялся там, где тело узнавало прошлые события —
контакт с властью, от которой когда-то зависела безопасность и право быть принятым.
Страх был древним.
Он родился задолго до этого кабинета.
В тех местах, где любовь могла быть условной,
а ценность — отменяемой.
Он приходил не чтобы сломать человека.
Он приходил, чтобы предупредить:
здесь можно снова потерять себя.
Долгое время человек думал, что со страхом нужно бороться.
Подавлять его.
Переступать через себя.
Доказывать, что он сильнее.
Но однажды, выйдя из кабинета с привычным ощущением опустошения,
он остановился и впервые задал себе честный вопрос:
чего я на самом деле боюсь?
И ответ оказался простым.
Он боялся не начальника.
Он боялся потерять ценность в глазах значимой фигуры.
Боялся, что его «можно» снова станет «нельзя».
С этого момента что-то начало меняться.
Перед общением с начальником человек стал делать маленькие,
почти незаметные вещи.
Он начинал чувствовать стопы.
Глубже дышать.
Возвращался в тело.
Он напоминал себе:
«Я взрослый.
Я здесь по договору.
Я не прошу разрешения быть».
Он перестал входить в кабинет как виноватый.
Он входил как человек, у которого есть границы.
Страх всё ещё приходил.
Но теперь он выполнял другую работу.
Он больше не толкал к оправданиям.
Не заставлял угадывать настроение.
Не стирал границы.
Он шептал:
будь внимателен,
оставайся в себе,
не исчезай.
И постепенно человек научился различать:
где страх — старый, из прошлого,
а где — живой и полезный,
помогающий сохранять себя.
Начальник остался начальником.
Работа — работой.
Но человек перестал быть маленьким внутри.
А страх…
он больше не стоял впереди и не толкал в спину.
Он сел рядом.
Как внутренний сторож границ.
Как напоминание:
ты имеешь право быть собой даже перед властью.
И страх стал меньше.
Не потому что его уничтожили,
а потому что его услышали.
Теперь он не кричал.
Он шептал.
Он перестал быть врагом
и стал союзником.
Так и живут они вместе — Человек и Страх.
Не в борьбе,
а в сотрудничестве.
Потому что страх, которого не гонят,
перестаёт быть тенью
и становится тихим светом осторожности
на пути к себе.
Образ для конца сказки.
Взрослый человек стоит у приоткрытой двери кабинета Его поза спокойная, собранная, устойчивая
Свет мягко льётся изнутри — не резкий, тёплый
Рядом, чуть позади — образ Страха: не монстр, а полупрозрачная мягкая фигура, сидящая рядом, не нависающая
Страх не пугает, а сопровождает
Атмосфера: внутренняя опора, зрелость, границы
Конец.