Противотанковые сооружения с башней танка Т-26 Минского укрепрайона Линии Сталина
Коллега прислал две фотографии из альбомов немецких солдат с бейного аукциона на определение. Они, а особенно первая, по своему любопытны и дают возможность немного пошевелить извилинами.
На первом фото мы видим ДОТ (БОТ) с танковой башней от Т-26 расположенный внутри сарая. Пишут, что фото сделано в Беларуси, соседние фото из альбома сделаны в Гомеле. Но есть определенные странности. Давайте внимательно посмотрим на эту фотографию.
Внутри сарая мы видим достаточно крупный бетонный массив со скошенными (?) углами, увенчанный башней от танка Т-26. Обычно подобные сооружения размещаются так, что верхняя поверхность бетонного каземата находилась заподлицо с окружающей поверхностью. Здесь же мы видим значительное превышение кромки ДФС над уровнем земли, примерно на 1,2 м. В башне отсутствует пулемет, а вот есть или нет ствол орудия по фото точно не скажешь. Если и есть, то он заткнут чем-то белым. Или это просто палка, вставленная в броневой стакан? В дальнем левом углу сарая вертикально торчат какие-то трубы или бревна, на бетонной поверхности валяется различный хлам. "Маскировка" в виде сарая сделана достаточно грамотно и добротно с высокой двускатной крышей под сеновал и не должна выделяться на фоне аналогичных строений. Амбразура с широким сектором обстрела во всю переднюю стену закрывается откидным дощаным ставнем на петлях, что несколько демаскирует назначение постройки. Фасадная стена и ставень зачем-то опутаны колючей проволокой. По щели на тыльной стене можно предполагать наличие аналогичного ставня с противоположной стороны. Так же виден дверной проем для входа в сарай сзади и маленькое окошко по всей видимости напротив входа в ДФС и амбразуры его обороны.
Возникает вопрос: почему сарай находится в таком растрепанном виде? Возможно по этому сооружению что-то прилетело, т.к. у ставня оторвана одна петля и поотлетали доски, закрывающие "фронтон". Вполне возможно что башня имеет след от попадания снаряда, но это может быть и дефект фотопечати.
Вторая и наиболее вероятная версия этих повреждений - деяние шаловливых немецких ручонок перед фотосессией или советских колхозников незадолго до начала войны. Тогда сарай является не маскировкой сооружения, а консервационной постройкой. Эта версия легко объясняет наличие колючей проволоки, добротность сруба и дощаной обшивки крыши внахлест, а так же искусственно ограниченный сектор обстрела приспособленного для круговой обороны ДФС. Нам известно, что в Минском УРе применялась маскировка ДФС под холм, склон, кусты, кучи камней и т.д. Маскировка под сарай в литературе не упоминается.
В других укрепрайонах броневые огневые точки на базе устаревших танков устанавливались с целью закрытия промежутков или для круговой обороны в центре батальонных районов обороны. Маскировка в виде сарая не дает возможности кругового обстрела, тем самым существенно снижая боевые характеристики сооружения, если только оно не предназначалось для кинжального огня по дороге или дефиле. Примечательно, что в истории строительства подобных сооружений в Минском и Полоцком укрепрайонах предназначение подобных ДФС четко зафиксировано именно как противотанковых сооружений.
Первоначально я посчитал, что это мобилизационное сооружение где-нибудь на подступах к Ленинграду, но потом стало понятно, что вариантов у нас тут немного. Это либо Минский, либо Полоцкий укрепрайоны. Учитывая общее количество построенных огневых точек с башнями от танка Т-26, эта фотография достаточно редкая.
Из истории Минского укрепрайона нам известно, что в нем было возведено 9 противотанковых ДОТ с танковыми башнями от Т-26, а еще 10 аналогичных ДОТ было построено в Полоцком УРе. Все это делалось в дополнение к ранее построенным АПК, не предназначенным для противотанковой обороны.
История проектирования и строительства сооружений для противотанковой обороны Минского и Полоцкого укрепрайонов по своему уникальна и драматична. И если в укрепрайонах КОВО противотанковые орудия размещались только на открытых площадках, то в МиУРе от этой идеи довольно быстро почти отказались и стали стали разрабатывать казематированные сооружения. Так в мае 1932 года по результатам рекогносцировки выходит распоряжение о строительстве 9 казематированных противотанковых сооружений, причем 4 из этих сооружений должны были находиться в VIII БРО на раковском направлении. Аналогичные работы на уровне проектов велись и по Полоцкому укрепрайону, где еще в конце 1931 года планировалось возвести 21 противотанковое сооружение казематного типа на 2 пушки калибра 37-мм каждое. В дальнейшем их количество сократили до десяти. По итогу эти проекты реализованы не были в силу их сомнительной боевой ценности.
Весной 1932 года Ижорский завод представил новую танковую башню с 37-мм пушкой большой мощности. Между срединой июня и срединой июля 1932 года был разработан новый проект противотанкового сооружения с бронебашней от Т-26. Проект УНИ РККА представлял собой железобетонную постройку с двумя казематами и входом-тупиком с расширительной газовой щелью. Над малым подбашенным казематом на противооткольные балки покрытия устанавливался "постамент" или подбашенная коробка, куда снизу вела лестница. На "постамент" устанавливалась бронебашня. Снаружи постамент и прилегающая часть покрытия были закрыты бронелистами, образовывающими круг диаметром 2,5 м.
К 30 июля 1932 года в ПоУРе были уже отрыты два котлована под противотанковые сооружения. В МиУРе рытье котлованов так же шло полным ходом, первый из них под ПТС № 109 под Заславлем был закончен в первой декаде сентября 1932 года. Это говорит о скорости не только принятия решения, но и их реализации. Ни в одном из пограничных Уров СССР за исключением Минского и Полоцкого подобных сооружений не возводилось. Строительство бронебашенных сооружений давало значительную экономию в сравнении с казематными. Кубатура бронебашенного сооружения типа М-2 составляла всего 80 куб. м. ввиду малой площади казематов и была не многим более трезамбразурного пулеметного ДОТа типа М-3. При этом поражаемость бетонного массива, ввиду его малых габаритов, была существенно меньше. Что же касается поражаемости башни с ее противопульным бронированием, то здесь вся надежда была на маскировку и малые габариты цели.
Однако возникли непредвиденные трудности сначала с выпуском новых башен, а затем с их перевооружением на новую 45-мм пушку 20-К. Новая башня поступила на испытания только в конце февраля 1933 года. Несмотря на попытки остановить строительство по причине отсутствия башен, оно было продолжено и перешло в стадию бетонирования с оставлением технологического колодца с крепежом для последующей установки постамента с танковой башней. (Каминский В.В., 2008, С. 188-192)
Установка башен была произведена лишь в 1935 году и обошлась в 92 тыс. 532 рублей за 9 башен. Первоначально в этих сооружениях отсутствовал отсос пороховых газов. Как минимум в двух сооружениях были начаты работы по его устройству. Проекта как такового не было и к лету 1937 года... (Каминский В.В., 2008, С. 229)
Существенных изменений и дополнений в конструкцию башни перед установкой ее на объект не вносилось. Принято считать, что для нужд укрепленных районов передавались башни танков, исчерпавших свой моторесурс или списанных по каким-то иным причинам. Однако весьма сомнительно, чтобы выпущенные в 1932 году танки сумели к 1933-34 году настолько поизноситься. В нашем случае на нужды Минского и Полоцкого укрепрайонов шли башни с заводов.
В корпусе башни имелись две смотровых щели, защищенные бронированным стеклом типа "триплекс", и несколько отверстий для стрельбы из личного оружия, закрываемых изнутри плоскими заглушками... При установке башни в бетонный массив, вентиляторы чаще всего демонтировали, закрывая отверстие металлической заглушкой, так как в ДОТах предусматривалась своя система вентиляции. Для стреляных гильз в казенной части пушки предусматривался гильзосборный мешок, или "кошелек гильзоулавливателя". В зависимости от модификации "кошелек" мог вмещать от 28 до 60 гильз. При его заполнении, расчет складывал стреляные гильзы в освободившиеся лотки башни. Отдельный гильзосборный мешок был предусмотрен и для пулемета. В полу подбашенного помещения имелся квадратный люк с деревянной крышкой, ведущий во внутренние помещения ДОТа. В бетонном массиве сооружения непосредственно под башней располагалось боевое отделение, рядом с ним, отгороженное тонкой бетонной перегородкой (толщина 10-15 см), располагалось техническое отделение, в котором размещались ФВУ, средства внутренней и наружной коммуникации и, иногда, приборы наблюдения. Ход из боевого отделения в техническое закрывался стандартной казематной герметической дверью - дубовой, обшитой металлическим листом. Помимо люка в полу подбашенного помещения имелось и прямоугольное отверстие, через которое расчет мог передавать снаряды из боевого отделения в башню, не поднимая крышку люка. Также, в полу предусматривались отверстия для установки переговорных труб и воздуховода (Волков И., Хитряк Е...).
Реальная перспектива не получения танковых башен привела к возврату к идее строительства противотанковых полукапониров и капониров под 76-мм орудия, что и было реализовано в 1933 году. В дальнейшем о противотанковом назначении этих сооружений программы 1933 года забыли и их посадка была объявлена "вредительской", т.к. соображения "врага народа" Уборевича о противотанковой обороне Комиссии по проверке МиУРа лета 1937 года были уже не известны. (Каминский В.В., 2008, С. 188-192)
Главными характеристиками противотанкового сооружения с танковой башней Т-26 являются его защищенность от огня противника и эффективность вооружения.
Бетонный массив ДОТа относился к классу защищенности М2 и имел толщину стен 1 м и толщину покрытия порядка 1,3 м. Бетонные сооружения такого типа могли выдерживать обстрел фугасными снарядами калибра 155 мм. Но при этом танковая башня имела только лишь противопульное бронирование.
Боезапас, размещенный в башне, составлял 52 выстрела. 40 из них располагались в лотках в заднем погоне башни, а 12 – располагались в вертикальных захватах-"стаканах" вдоль бортов. Основная же часть боезапаса ДОТа хранилась в стеллажах, установленных вдоль стены расположенного под башней боевого отделения. Там же находился и основной запас дисков для пулемета. 6 снаряженных пулеметных дисков размещались непосредственно в башне - в стеллаже на правой стенке.
Многие ДОТы ПТО имели легкую железобетонную пристройку, идентичную той, что достраивалась к пулеметным ДОТам. Ее основное назначение - защита батареи фильтров альтернативного контура подачи воздуха от осколков и ударной волны. Фильтры устанавливались в специально оборудованное в полу пристройки углубление. Можно также предположить, что в мирное время пристройка могла использоваться как своего рода караульное помещение для часового.
Из восьми сохранившихся ДОТов с танковой башней Минского УР только один имел подготовленное отверстие в крыше под установку обсадной трубы перископа наружного наблюдения. Скорее всего, в ДОТ планировалось установить типовой казематный перископ типа ПДН-2, с двукратным увеличением. Однако ни перископ, ни даже обсадная труба так и не были установлены. Такая ситуация была типична для УРов БВО - приборы наблюдения (как было отмечено проверочными комиссиями) были установлены весьма небрежно, а в некоторых сооружениях отверстия под перископ, предусмотренные в документации, отсутствовали вообще. Впрочем, в ДОТе с танковой башней теснота в техническом помещении делала ведение кругового обзора из сооружения через перископ практически невозможным.
Как и прочие одноэтажные сооружения типа М, ДОТ с танковой башней не рассчитан был на постоянное проживание в нем гарнизона. Расчет ДОТа размещался в блиндаже, оборудованном поблизости от ДФС. Блиндаж по конструкции ничем не отличался от обычного полевого - для личного состава строились нары, устанавливалась печь. Из блиндажа в сооружение вела траншея, позволявшая расчету беспрепятственно и быстро попасть в ДОТ даже при обстреле. Склад боеприпасов также представлял собой полевое сооружение земляночного типа и располагался в непосредственной близости от огневой точки. Емкость такого склада составляла по нормам от 0,5 до 1 боекомплекта (1 боекомплект для 45-мм пушки - 1000 снарядов)11. Вместе со снарядами на складе хранился неприкосновенный запас провизии и воды и медикаменты (Волков И., Хитряк Е...).
Как было указано выше, бронебашенное сооружение значительно более уязвимо для огня артиллерии противника, чем другие железобетонные фортификационные сооружения. Поэтому особое внимание при возведении таких сооружений на местности уделялось маскировке. Бронебашенные ДОТы должны были маскироваться в соответствии с наставлениями и инструкциями по одной из установленных форм маскировки. Самой примитивной из них была окраска башни и видимой части бетонного массива в цвета окружающей местности. При этом в качестве основного цвета для сооружений военных округов на западной границе СССР рекомендовалось выбирать либо фасадный зеленоватый №2, либо фасадный зеленоватый №3. Цвет деформирующих пятен выбирался по месту. Более сложной формой маскировки была установка каркасных конструкций, на которых крепились маскировочные сети (как правило, из проволоки диаметром 1-1,5 мм, с ячейкой 10 на 10 см), либо маскировка башни ДОТа под холм, скат, группу кустов или группу камней. Часто, при нехватке специальных маскировочных материалов, применялись естественные материалы (камни, ветки), а также разнообразное вторичное сырье.
Фактически, как свидетельствуют документы инспекций, в Минском УР с фронтом обороны в 140 км из средств противодействия танкам к лету 1937 года других средств, кроме 9 сооружений с танковыми башнями, не существовало (Противотанковые полукапониры инспекцией, как было отмечено выше, как противотанковые опознаны не были. Прим. мой). Вряд ли в других укрепленных районах ситуация коренным образом отличалась. По результатам проверок МиУР, помимо спешного возведения инженерных заграждений, а также системы гидротехнических сооружений, было принято решение о срочной постройке еще как минимум еще 45 бронебашенных ДОТов ПТО. Однако эти мероприятия так и остались на бумаге (Волков И., Хитряк Е...).
Отдельной, чрезвычайно интересной темой является боевое применение ДОТов с танковыми башнями. К сожалению, мы не располагаем фактической информацией, однозначно подтверждающей либо опровергающей участие подобных сооружений в боях. Данные, полученные при полевых исследованиях, и результаты опросов местных жителей трудно считать объективными источниками. Они в равной степени говорят как за, так и против того, что ДОТы активно использовались РККА летом 1941 года. Свидетельства о том, что то или иное сооружение "несколько дней бабахало по немцам" вызывают серьезные сомнения... С другой стороны, когда речь заходит про ДОТы с явными следами обстрела, воспоминания местных жителей также порой обескураживают. "Немцы стреляли уже потом, просто из хулиганских побуждений".
При консервации противотанкового ДФС из сооружения на склад изымались: орудие и пулемет, приборы наблюдения, редуктор горизонтальной наводки, телефонный аппарат, номерник, вентилятор и фильтры. Одновременно из ДОТа вывозился и боезапас. Находившийся на консервации УР имел ограниченный гарнизон, но по большей части он состоял из мало обученных или вообще не имевших практики обращения с материальной частью бойцов. Для приведения ДОТов УРов старой границы в боевую готовность требовались специальные кадры, комплектное оборудование и время. Ничего этого у командиров частей, прибывших в полосу УР в первые дни войны и спешно занявших по приказу командующего ЗапОВО Павлова оборону вдоль линии старой границы, не было.
Интересно, что на приведенной в немецком отчете "Denkschrift uber die Russische Landesbefestungen" карте (карта 118) фрагмента Минского УР - боевые группы "Колоницы" и "Заславль" (что соответствует IV, V, VII, VII батальонным районам обороны и отдельному ротному району обороны С) часть ДОТов ПТО с башней Т-26 помечены значком "Beobachter" - наблюдательные. Вполне возможно, что немецкие инженеры приняли лишенные вооружения танковые башни за импровизированные наблюдательные бронеколпаки (Волков И., Хитряк Е...).
В Полоцком (?) укрепрайоне известен случай крайне эффективной работы подобного сооружения по наступающему в походном порядке противнику. Огонь замаскированной в кустах танковой башни якобы разогнал колонну Вермахта, заставив ее отступить. Традиционная обработка кустов шрапнелью создала иллюзию уничтожения расчета противотанковой пушки, но при последующих попытках продвижения немецкой колонны огневая точка вновь и вновь открывала огонь. По канонической версии, только израсходовав весь боекомплект гарнизон отступил. Вполне возможно что это лишь "воспоминания краеведов".
Подводя итог интерпретации нашей фотографии из немецкого альбома (по сведениям В.В.Каминского известно еще несколько подобных) можно сказать следующее. Перед нами противотанковое сооружение с башней от танка Т-26 постройки 1932-1935 гг. в консервационном закрытии, расположенное на территории скорее всего Минского, а возможно и Полоцкого укрепрайона. Вооружение в башне отсутствует, вероятно в таком виде эти огневые точки были приняты немцами за наблюдательные пункты.
****
Второе фото отмечено продавцом как Прибалтика. На нем мы видим небрежно замаскированный недостроенный полукапонир в окружении прибалтийских сосен. Перед сооружением позируют два человека, один из которых в военной форме, а второй в гражданском.
Обычно советские полукапониры программы 1939-41 годов имеют по две амбразуры во "фронтальной" стена. Почему "фронтальной" в кавычках? Потому, что фронтальная стена у полукапонира всегда глухая, что мы и можем увидеть на фото. Я это слово написал чтобы избежать тавтологии. Согласитесь, "амбразуры в амбразурной стене" как-то не очень звучит. Дак вот мы четко видим лишь один технологический проем под установку НПС-3 или ДОТ-4. Второй проем скрыт от нас орильеном (оптическая иллюзия) или полностью отсутствует.
Если второе, то можно предполагать, что перед нами какое-то упрощенное сооружение одного из прибалтийских укрепрайонов линии Молотова. Но я бы не стал исключать, что это может быть и чешский ропик, т.к. формы советских сооружений программы 1939 года и более поздних развивались под влиянием чехов и я уже несколько раз ошибался в идентификации сооружений на немецких фото, путая чехов с наследием СССР. Орильен здесь несколько более округлой чем у Советов формы.
На этом и закончим.
Фото подгнал псковский историк Михаил Тух.
Завтра дополню репортаж чертежами и картинками на наше время.
Некоторые ранее опубликованные репортажи по идентификации советских фортсооружений:
Оригинал поста в моем ЖЖ здесь...