- Я сделаю это! – торжественно произнес молодой человек. – Если не отдадите за меня Наталью!
Но помещик Тевяшев даже не шелохнулся. С усмешкой смотрел на подпоручика и ждал, когда закончится эта смешная сцена. Однако Рылеев вдруг резко выпрямился, одними губами прошептал молитву, и поднял руку с револьвером.
Тевяшев плюнул себе под ноги.
- Чтоб тебя! – прорычал он. – Только знай: Наталья пойдет за тебя при одном условии!
Покорно кивнув, Кондратий приготовился слушать.
Наташа, которую буквально вытолкали из комнаты во время этой сцены, рыдала в сенях. Она боялась за любимого, боялась за отца, и все ждала выстрела. Проходили минуты, но за дверями царила тишина. А когда, наконец, скрипнула половица, а потом ручка двери повернулась, из комнаты вышли Кондратий Рылеев и его будущий тесть. Они только что все обсудили.
Не о таком зяте мечтал помещик Тевяшев. В семье рассказывали, что они происходят от татарского мурзы, который перешел на службу к великому князю Иоанну III, а потом принял православие. В ту пору подобный путь выбирали многие иноверцы. Служить русскому государю было и почетно, и выгодно. Тевяшевы тоже сумели найти свое место под солнцем – получили земельные угодья, дворянское звание и кое-какой капиталец. Правда к началу девятнадцатого века их финансовые дела заметно расстроились.
Они не бедствовали, но и не могли похвастать богатством. Михаил Андреевич Тевяшев рассчитывал, что дети сделают выгодные партии. Уж точно – Наташа! Такой хорошенькой девушки не сыскать было во всей Воронежской губернии… В двенадцатилетнем возрасте Наташа Тевяшева уже привлекала мужские взоры, но семья придерживалась правил: надобно подождать. Церковь допускала в ту пору ранние браки, но Тевяшевы к такой практике относились неодобрительно.
Своим детям помещик давал образование на дому. Приглашали учителей музыки и математики, танцев и французского. Квартировавший неподалеку поручик Кондратий Рылеев сам предложил свои услуги: может позаниматься с детьми словесностью. Ему, отпрыску разорившегося дворянина, лишний заработок мог очень пригодиться. Брал недорого, оттого и ударили по рукам.
О своей семье он рассказывал неохотно. Родился в 1795 году, и родители никак не могли определиться с именем для мальчика. Тогда священник предложил компромисс: пусть выйдут на дорогу и спросят первого встречного. Так и поступили. Незнакомец по имени Кондратий дал имя ребенку и стал его же крестным. И это была не единственная странность у Рылеевых.
Отставной бригадир, Федор Андреевич Рылеев, служил управляющим в имении княгини Голицыной. Делами его собственных угодий, усадьбой Батово, занималась жена. Вся округа жалела эту несчастную женщину. Кроткая, тихая Анастасия Матвеевна (родом из остзейских немцев по фамилии Эссен) постоянно терпела от мужа несправедливые упреки. Все знали: если Рылеев возвращается домой на нетвердых ногах, то снова будет бушевать буря. И бедная Анастасия Матвеевна наутро будет прятать следы мужниных «вразумлений» под шалями и длинными рукавами.
Доставалось, впрочем, всем. Слуги до ужаса боялись хмельного барина. Кондратия отец хлестал виноградной лозой, если результаты его учебы казались ему не слишком блестящими. Потом долго спал, храпел на весь дом, и так до следующего «срыва». Рылеев-младший никогда не знал спокойного и счастливого детства.
Случалось, что отец запирал мать в холодном погребе и запрещал прислуге даже близко подходить туда. Не единожды Кондратий просовывал в щель кусок хлеба, чтобы Анастасия Матвеевна не умерла с голоду. Но ребенка сразу уводила прислуга. Боялись, что если барин узнает, то рассвирепеет еще больше.
Мать состарилась раньше времени. Ее ровесницы еще рожали детей, а она словно поблекла. По лицу пролегли глубокие морщины, Анастасия Матвеевна ссутулилась, словно старалась казаться меньше и незаметней, переоделась в неброские темные платья. Светом и надеждой для нее был Кондратий… Но, когда его отправили учиться в первый кадетский корпус, жизнь в поместье стала совершенно невыносимой: Федора Андреевича княгиня Голицына попросила сдать все расходные книги и уволила. Зеленый змий слишком плотно обвивал его. В ярости, что его жизнь складывается совсем не так, как ему хочется, Рылеев совершенно обезумел.
Теперь Анастасия Матвеевна плакала уже каждый день. Однако ситуация резко изменилась, когда Рылеева позвали работать в Киев. Один из бывших сослуживцев предложил ему такой вариант. Отправляясь на юг, Федор Андреевич вручил сыну семейную реликвию – шпагу – и отбыл. В Малороссии он и скончался вскоре.
Так что в своих рассказах о семье Кондратий очень мало касался персоны отца. А вот о матери был готов рассказывать асами. Наташа слушала его и ее сердце билось так часто, так сладко… О том, что на уроках словесности происходит не только учение, догадались очень скоро.
- Я готов жениться. – прямо проговорил Рылеев.
На что Тевяшев указал ему на дверь.
Имея привычку делиться с матерью своими переживаниями, Кондратий написал ей о Наташе. Ответ был неожиданным. Анастасия Матвеевна рассуждала очень практично, по-немецки, и уговаривала сына одуматься. Если Тевяшевы не захотят отдать за него дочь, то и приданого ей не выделят.
- У нее и приданого почти нет, - отмахнулся Кондратий.
И это заставило мать встревожиться еще больше. Их собственные финансовые дела шли из рук вон плохо. Федор Андреевич успел промотать почти все, что нажили предки и он сам. Теперь поправить положение могла бы только удачная женитьба. Нет, не на Наташе! Если она сама без средств – зачем такая невеста?
- Но я люблю ее! – взмолился Рылеев.
- Не для того тебя ангел спас, - припечатала мать.
Он вздыхал. В самом раннем детстве, гласило семейное предание, Кондратий тяжело захворал. Не помогали ни лекари, ни знахарки. Отчаявшаяся мать молилась с утра и до ночи… И вот однажды, зайдя в комнатку сына среди ночи, обнаружила ангела, сидевшего у изголовья. Ангел приложил палец к губам, призывая Анастасию Матвеевну молчать, а потом растворился в воздухе. После этого Кондратий пошел на поправку.
Наташа мечтала только об одном: что выйдет замуж за Рылеева. Умоляла родных, говорила, что готова к тяготам жизни офицерской жены. Никто не понимал, что она нашла в нем. Первая любовь, знакомо. Но ведь первая – еще не значит, что навсегда!
«Роста он был среднего, телосложения хорошего, - писал о нем сослуживец, А.И.Косовский, - лицо круглое, чистое, голова пропорциональна, но верхняя часть оной несколько шире; глаза карие, несколько навыкате, всегда овлажнены…Будучи несколько близорук, он носил очки (но более во время занятий за письменным столом своим)».
Еще в 1813 году он написал свое первое произведение. Он слагал стихи о родине, о великих людях, но встреча с Наташей направила его мысли в иное русло. Влюбленный, он был готов обнять весь мир!
Как счастлив я, когда сижу с тобою,
Когда любуюся я, глядя на тебя,
Твоею милою, любезной красотою…
Как счастлив я!
Как счастлив я, когда ты, друг мой милый,
Свой голос с звуками гитары съединя,
Поешь иль песенку, или романс унылый, —
Как счастлив я!
Как счастлив я, когда умильным взором,
Прелестный, милый друг, ты подаришь меня
Иль обратишься вдруг ко мне ты с разговором, —
Как счастлив я!
Это должно было как-то закончиться. Тевяшев стоял на своем, и тогда Рылеев решился на крайний шаг: однажды он пришел в дом своей любимой и заявил, что не покинет его, пока не получит согласие на брак. А нет – так у него припасено с собой кое-что. И показал револьвер.
Немыслимое! Родня Наташи отталкивала девушку, чтобы она случайно не увидела страшного исхода. Многие были убеждены, что Рылеев вот сейчас предпримет что-то дикое… Но помещик Тевяшев сдался. Поставил только одно условие: пусть Кондратий Федорович займется каким-то более прибыльным делом. А то вирши да офицерская служба – это пустяки.
Свадьба в 1819 году была очень скромной. Она состоялась и против воли отца Наташи, и против воли матери Рылеева. Фактически, обе семьи были вынуждены смириться с этим союзом. Приданое Наташа все-таки получила – 15 тысяч рублей. Первое время жили в доме Тевяшевых. Еще до свадьбы, в декабре 1818-го, Рылеев подал прошение об отставке. А после уехал с женой в Санкт-Петербург.
Он выполнил обещание, данное отцу Натальи: устроился на службу. Рылеев служил заседателем Петербургской уголовной палаты, а в 1824 году занимался канцелярией Российско-американской компании. Эта самая компания, учрежденная Павлом I (по ходатайству знаменитого Николая Резанова), имела торгово-промысловые функции в Русской Америке, а попутно еще и управленческие и представительские. Рылееву удалось получить 10 акций компании (для сравнения, у Александра I их было двадцать), но в деньгах его семья все равно отчаянно нуждалась. Тем более, что она росла. Сначала на свет появилась дочь, Анастасия, затем еще один ребенок (правда, он прожил около года).
Наташа в Петербурге чувствовала себя неуютно. Ей были чужды светские салоны, она терялась среди блестящих друзей своего мужа. Держаться старалась особняком, блистать не намеревалась. «Мой ангел», - говорил про нее Рылеев.
Да, она была его тихим и верным ангелом, но поэту обязательно нужно вдохновение. И новые эмоции! И вот Наташе уже казалось, что муж, уходя по вечерам на какую-то встречу с друзьями, проводит время не только в компании офицеров. Нехорошие подозрения множились.
- У него есть женщина, - печально говорила Наташа, приехав погостить к родным.
Ее жалели, как жалеют ребенка, который вскочил на нетвердо стоявший стульчик, несмотря на предупреждения, и упал вниз. Теперь ничего сделать было нельзя. Она венчанная жена, сама выбрала себе поэта…
Сердце ее болело не только из-за возможных увлечений мужа. Она чувствовала, что что-то происходит. Что отлучки Кондратия связаны еще с чем-то… Друзья, приходившие в их дом, всегда лихорадочно что-то обсуждали. Иногда приносили пачки бумаг, зачитывали что-то, громко спорили. Сама Наташа не принимала в этом никакого участия. Но ей становилось тревожно.
А потом та нелепая дуэль… Константин Шаховской ухаживал за Анной, незаконнорожденной сестрой Кондратия, и позволил себе писать письма на имя «мадмуазель Рылеевой». Заботу о той самой Анне, прижитой Федором Андреевичем, переложили на плечи Рылеева (впрочем, ничем особым он помочь сестре не мог, и та служила гувернанткой в богатом доме). Вызов Шаховского – как говорили в свете – был продиктован возмущением Кондратия. Анна – не Рылеева! Она его сестра, но не имеет права носить его фамилию!
Ранение он получил легкое, но мать так сильно волновалась за Кондратия, что угасла в том же 1824 году.
Рылеев в ту пору уже полтора года выпускал альманах «Полярная звезда» и состоял в масонской ложе. Впрочем, к масонам себя причисляли столь многие, что это было практически мейнстримом. Но вот его участие в другом тайном обществе следует отметить особо. Рылеев не просто размышлял о судьбах отечества. Он выступал за наиболее серьезные перемены.
Я ль буду в роковое время
Позорить гражданина сан
И подражать тебе, изнеженное племя
Переродившихся славян?
Нет, неспособен я в объятьях сладострастья,
В постыдной праздности влачить свой век младой
И изнывать кипящею душой
Под тяжким игом самовластья.
Она ничего не понимала тем утром. Но внутренний голос подсказывал: быть беде! Наташа видела, как муж, очень бледный и очень серьезный, собирается куда-то утром. За ним зашли друзья, теперь надо было срочно идти.
- Останься, умоляю! – просила Наташа.
Он качал головой. Невозможно. Жребий брошен.
- Я вернусь. – пообещал он.
Действительно, Кондратий Рылеев вернулся. Но в тот же день был арестован. Ничего не понимая, Наташа бросилась искать, выяснять, задавать вопросы. Всегда такая скромная, едва заметная, она обходила гостиные и встречала прохладный прием.
- Ваш муж – заговорщик, - сказали ей. И она упала в обморок.
Впрочем, ей помогли. Наталья Рылеева написала письмо на имя императора и рассказала о несчастье, которое ее постигло: муж под арестом, у нее ни копейки денег, она одна с ребенком. В ответ ей прислали две тысячи рублей (позже еще тысячу добавила от себя императрица Мария Федоровна) и разрешили одну встречу. Это был последний раз, когда Кондратий видел жену. Впрочем, переписку им все-таки разрешили.
«Молись, мой друг, - писал Кондратий своей жене про нового императора Николая I, - да будет он иметь в своих приближенных друзей нашего любезного отечества и да осчастливит он Россию своим царствованием».
Следствие выясняло новые факты. Появлялись новые имена. Рылеев, уже в крепости, написал императору записку с просьбой помиловать тех, кто пошел за ним. Брал основную часть вины на себя. Жены декабристов уже шептались меж собой: «Каторга!». Наташа тоже надеялась, что мужа отправят в ссылку. Когда же приговор был оглашен, то стало ясно – Рылеева не помилуют. Он стал одним из пяти, которым грозила казнь.
Для Рылеева все закончилось в июле 1826 года. Его вдове назначили пенсию, которая могла позволить ей и дочери существовать. Также Наташа могла претендовать на имение Рылеевых. С Анной, своей золовкой, она практически не общалась – вдове нашептали, что девушка может оспорить у нее права на наследство и не стремилась ввести ее в свой круг. Жизнь золовки в дальнейшем проходила тяжело. Она скончалась 3 декабря 1858 года в крошечной комнатушке, в простой избе дворника. До последнего вздоха Анна Рылеева хранила стихи своего брата.
Дочь Наташи пристроили в институт, где учились дочери офицеров. Проведя в столице еще несколько лет, вдова решила уехать в родное имение. Она не решалась показаться на глаза отцу, который когда-то запрещал ей выходить замуж, и вернулась домой уже после его кончины. Там же, в Воронежской губернии, со временем вышла замуж во второй раз – за помещика Куколевского. Она родила еще двух дочерей и провела свою жизнь вполне счастливо и благополучно.
Ее не стало в 1853 году.
Минуты счастия промчались
И вечно, вечно не придут,
Печали, горести остались
И вечно, вечно не пройдут.
Недолго сердце биться станет,
Недолго буду я грустить,
В весенний день цветок увянет,
Его коль с веткой разлучить.
Я мнил счастливым быть тобою,
В тебе зря душу красоты,
Теперь прегорькою слезою
Плачу за лестные мечты.
(К. Рылеев)
Подписывайтесь на мой канал Ника Марш!
Лайки помогают развитию канала!