Представьте себе мир, где темнота — лишь мгновение перед пробуждением света. В этом мире, полном загадок и ритуальных костров, рождалась вера праславян: вера не просто в Солнце, но в саму живую сущность света и огня. Еще не так давно центральный образ — медведица, символ хтонической, женской природы. Но на смену этим культам приходит сияющее новое: солнечная религия огня и небесного света. Здесь смерть стала не концом, а «уходом на свет» — прах сожжённых возносился ввысь, на небесные “поля погребений”. Свет больше не разделяет небеса и землю, живое и мёртвое. Он — сама ткань бытия: рождение — это «появление на свет», а смерть — путь «на тот свет». Ни один европейский язык не связан со светом так многозначно, как русский (и родственные ему). «Свет» — это и видимый мир, и Вселенная, и жизнь, и божественный порядок. В каждом имени — Светослав, Светлана, Лучезар, Радосвет — будто бы зреет кусочек древней магии. Даже слова с «теневым» смыслом (святотатство, пустосвят) будто сторожа пороги э