Все главы здесь
Глава 7 Ловец Ветра. Тхэджо
바람을 잡는 자, 태조
И началась очередная страница жизни Ма Рю Сона.
Парня ждал сначала тренировочный лагерь, для всех новобранцев. На несколько недель.
Теперь стрела уже покинула тетиву, как любил говорить директор в приюте, так что надо было вживаться в новую реальность. Парень надеялся, что окажется в одном лагере с Мен Су, но этого не случилось.
Было ли непросто? Было сложно. Собрались новобранцы разной категории годности. Естественно те, кому присвоена была высшая, бахвалились этим и всеми путями хотели выяснить, сколько же здесь «слабаков». Юлить притворяться было бы постыдно. А то и так не видно! Все "маменькины" сыночки, да хлюпики с ботаниками, как на ладошке.
Уже к концу первой недели все друг о друге многое знали. Кто из зажиточной семьи, кто чей-то "папин" сыночек, кто вот такой, как Рю Сон, без роду без племени.
Удивительно, в но в этом общем разношерстном строе затесался айдол, солист довольно популярной группы. Вот у него тоже была когда-то довольно длинная прическа еще и блонд!
Здесь он никак не выделялся, ничем не обозначал свой особый статус, просто стоило о кому-то опознать известное лицо, как это стало достоянием общественности.
Мог же пойти в специальное, «звездное» подразделение, там наверняка есть послабления...
Однако, человек сделал свой выбор. Пойдет, как все. Ма Рю Сон не очень увлекался музыкальными группами, даже девчачьими, но название слышал, девчонки в школе перешептывались и вздыхали.
Вот узнали бы, от зависти с ума сошли, что с их оппой один пол драят и одной пылью давятся. Певец был постарше лет этак на пять...
Такой добрый, искренний парень оказался. Ма Рю Сон полагал, что звезды все зазнайки с липовыми легендами о скромности и правильности.. На публике все белые и пушистые, почти ангелы, а за кадром, как знать, кто каков. А этот такой настоящий. Тут сразу понятно становилось, кто есть кто, если не сразу, так быстро.
Как-то, даже уже ближе к распределению, во время очередного марш броска Ма Рю Сон выдохся и бежал, да по сути уже шел самым последним, так айдол приотстал тоже, чтобы Рю Сон не один плелся в хвосте, а пришли они к финишу вместе...
-Пристрели меня что ли. Пошутил, когда они повалились на землю Рю Сон. Как загнанную лошадь.
-Не, улыбнулся айдол. Еще поскачем. Еще потанцуем.
-Знаешь кино?
-Ну да, я бы хотел сниматься однажды...,может когда-нибудь хотел бы попробовать...Мне интересна работа в кино.
-Ты как будто и не устал, откуда в тебе эти силы? Неужели танцы так закаляют?
-Ага. Если по 9 часов в день так очень даже. Да с 12 лет. У нас там была своя армия, похлеще этой. И телефоны отбирали, а на колени ставили. И "дедовщина" была.
А Ма Рю Сон думал, работа это несложная, прыгай, улыбайся и деньги за это получай.
-У меня и дыхалка не сбивается, потому как в движении петь учили...
Надо же. Надо будет обязательно песни послушать и на концерт сходить.
Жаль не вместе дальше пойдут....
Сказать, что было сложно – ничего не сказать. Рю Сон даже долгое время от уроков физкультуры был освобожден..... Простая еда, подъем по расписанию, групповые занятия все было привычно и переносилось легко, а вот усиленная физическая нагрузка была его маленьким личным адом.
«Будет еще сложнее?» - думал он, лежа лицом к грязи и чувствуя как песок скрипит на зубах....
Пока они еще, можно считать, на равнине. Наверное, станет в чем-то проще, сейчас же форсированная подготовка, а в чем-то дела осложнятся.
Терпел. Все терпели. Вечером болело все. Прислушиваясь к боли в левом бедре, он подсознательно сравнивал ее с болью в правом. «Ага, да так же болит, одинаково. Это просто усталость, ничего страшного» И успокаивался.
Надевал ли свой оберег, верил ли в него? Да, тут во все будешь верить. И молился, и верил.
На шее не носил, в нагрудном кармане. Он плоский, почти незаметно. Ближе к самому сердцу получалось.
Ночью клал под подушку. Мог бы и надеть, но не хотел. Заметят, мало ли что, срежут еще, да спрячут. Вроде взрослые люди, все в одной лодке, но разные такие.
Как-то в приюте проснулся, а две пряди волос седые. Белые с ржавым отливом.
А сосед по койке очки надел и не поймет, что случилось. Не видит ничего. Этот вообще только-только в приют попал после гибели мамы, совсем новенький. Правда долго там не пробыл, отец отыскался и забрал парня. Вот так сидели они вдвоем…а из коридора доносилось:
«Слепой дед и его хромая бабушка!» Кто бабушка, сразу понятно. И много еще обидных слов.
Пацаны постарше где-то нашли перекись, а у сторожа очки украли, оправа была похожа, Ма Рю Сону волосы «вытравили», а очки подменили. Хорошо хоть со старым сторожем ничего плохого не успело случиться. Директор тогда очень зол был. Позвал всех к себе, вытащил краску для волос, как сам сказал «попугайского» цвета и сказал:
-Выбирайте. Или будете ходить, как попугаи, но с именами или неделю не буду звать вас по имени! Они может и старики а вы вообще будете - призраки.
Так и сдержал слово, неделю вовсе не замечал и никак к ним не обращался.
Так что опыт у Ма Рю Сона был. Привык и спать чутко и быть настороже. Поэтому просто положил дорогую ему вещь под подушку, а на нее во сне ладонь, будто они друг друга оберегали, взаимно.
Даже мозоли от лопаты и канатов на ладонях будто проходили так быстрее. Он думал, что посадить пару кустов вокруг приюта это сложно. Так то детская забава была. И сны так снились добрые. Как забудется, уберет ладонь, приходили кошмары...
И всегда, всегда в этих снах он был с длинными волосами, даже ели снился себе на стрельбище и в форме. Будто подсознание так «компенсировало» их отсутствие. А может быть оберег. Почему пожилые люди часто снятся себе молодыми и сильными? Это "обманка" важна для тела? Вдруг и тут так?
Когда просыпался, то понимал, что невозможно было бы управиться здесь с бывшей прической, даже если бы такое стало возможным
Мыть пришлось бы голову по два раза в день, не реже. А еще его волосы всегда очень долго сохли. Понятно, что длинные сами по себе всегда высыхают долго, но у него вечно дольше, чем у девчонок. Снова какая то аномалия. Кто ж знал, что сыграет на его стороне однажды она.
Когда купаться на речку все ходили, пацаны окунутся и сухие уже через минуту, девчонки полдороги домой все мокрыми прическами трясут, брызгаются, а Рю Сон и в комнату приходил, как только из речки вылез. Волосы сами хотели влажными оставаться, будто жажду малыми глотками утоляли.
Причем после душа сохли быстрее, а после реки или озера дольше. . Вода что ли в душе им "не вкусная"? Или с мыло? А что мог еще думать мальчишка?
Тогда директор всех и плавать научил, спасибо ему за то...
-А для ноги вообще полезно - подбадривал он Ма Рю Сона. Узнал откуда-то.
В армии бы вообще все время мокрый, ходил, не просыхая. То пот, то вода, и так по кругу.
Не случалось происшествий глобального масштаба. Больших травм и болезней. Уставал сильнее, больше других, но это уже победа, что никаких катастроф. Он особенно переживал, что случится что-то с ним, а подведет этим товарищей.
И да, тот «шмон», что монах предсказал случился. Выстроили всех в ряд и проверили тумбочки, рюкзаки, и карманы.
Все что не по уставу – долой! Только то, что допустимо.
Вроде все правила Ма Рю Сон выполнил, только вот талисман...
Даже любимую книгу, единственную что Ма Рю Сон привез с собой, сдал вместе с личными вещами в хранение. Медикаменты ему уже не требовались. А то и их только в санчасти можно получать.
Строгие правила. Но кто-то, что-то да «протащил». У одного одеколон нашли в брендовом стеклянном флаконе, и даже вовсе не у айдола.
-Да погляди! Ты сюда на свидания что ли бегать приехал? Парфюм у него! Потом ты должен пахнуть, потом, а не вот этим вот! И офицер положил флакон в пакет с остальным конфискованным богатствам.
-Это еще что? Конфеты? Тут детский сад или армия? Что? Мама дала? Зубы тебе тут она тоже будет лечить? Давай, мама пусть и служить идет!
Талисманы разве нельзя? Ведь матери, и сестры, и жены испокон веков давали своим мужчина такие. Но более традиционного, привычного для корейца вида. Был у одного пацана, проверяющий посмотрел и обратно положил…, ничего не сказал. На войну без этого как? Не война? А вдруг? Вдруг прям из части и в бой?
Времена неспокойные.
Тумбочка Ма Рю Сона оказалась в полном порядке. Можно выдохнуть? Не тут то было.
-А ну показываем карманы! Был отдан новый приказ. Все выворачиваем, живо!
- Это еще что? Нащупал в кармане Рю Сона офицер явно не блокнот и не ручку. Что это, рядовой Ма, я спрашиваю?
Ма Рю Сон был готов к такому вопросу, но все равно растерялся.
-Это оберег. Талисман…амулет. Ма Рю Сон перебирал все слова, в надежде, что какое-то есть среди разрешенных.
Видимо, талисман в представлении офицере имел конкретный вид, и он даже покосился на тумбочку, где только что визуализация совпадала.
-Шаманизм какой-то, а не талисман! Это, что волосы? – поразился проверяющий.
-Да. Не стал скрывать правды парень.
-Ну как объясняй четко и не мямли мне тут!
-Глубочашие извинения, Со-ви-ним! (лейтенант)
И Ма Рю Сон постарался ответить сдержанно и спокойно.
-Это от Сынима, учителя моего. Я не очень верил в себя, когда шел служить, да и сейчас не очень верю, что выдержу. Этот оберег придает мне веры и сил. Я очень хочу пройти службу от начала до конца достойно, не подвести всех, кто в меня поверил, и учителя, военкома и доктора своего.
Услышав упоминание доктора, офицер вспомнил о категории парня. А тот продолжил:
-Если совсем не положено, разрешите отправить по почте обратно или положить к сданным в хранение вещам, мне это дорого.
-От Сынима? Офицер внимательно рассмотрел изображение растений. Вроде никакого криминала, никакого сектантства и прочей запрещенной атрибутики, только вот волосы эти пугают. Прям «вуду», не иначе.
-А пряди чьи? – он строго посмотрел на новобранца.
Ма Рю Сон подумал несколько секунд, прикусил губы, которые итак были уже изрядно искусны, и тихо ответил:
-Человека, без которого моя жизнь была бы невозможна.
Он просто имел ввиду себя. Если тебя нет, то тебя нет. Как ты тогда сможешь жить?
Офицеру было не до философии и смысла бытия. Много тут приходит философов и умников и монахи молодые тоже на его веку попадались, эти особо витиевато излагали. Сыним, значит. Однако, стало неловко. Он же читал в анкете, что новенький – сирота, но историю его жизни не знал, каждого не изучишь.
Вдруг это все, что осталось от матери, что дала ему жизнь? А он вот так, грубовато.
-Хорошо. Дозволяю. Но тебя и в части потом об этом спросят. Только, чтобы мне и никому вот это вот на глаза не попадалось и нигде не «выпячивалось», ты понял?
-Йе, Со-ви-ним! (слушаюсь, господин лейтенант) – ответил Ма Рю Сон и с облечением выдохнул. Готовил себя к возможной «разлуке», но так ее не хотел. Да честно сказать, побаивался.
Разговор чуть в стороне был, так что история не получила особого продолжения. Не до нее было. Каждый второй проштрафился и переживал каждый свою "потерю" или просто боялся что наряд лишний огребет за нарушение.
Мужиком тот офицер неплохим оказался. Пару раз, когда среди ночи поднимали на марш бросок самым хилым отдавал приказ: «А вы марш на кухню, чтобы в нашему возвращению все было готово и не остыло!»
Так что пару раз провел такую ночь, как говорят, ближе к кухне, и Ма Рю Сон.
Все успели, приготовили, убрали, даже чай попили под солдатские байки. У одного из парней брат недавно из армии вернулся, не просто из армии, а морским пехотинцем, от него младший и узнал много баек. Пехотинцем морским не стать, но вот же звездный час! Так что он был заводилой в эту ночь.
-Брат рассказывал, что в морской пехоте дисциплина такая, что даже мухи летают строем. Однажды генерал приехал с проверкой в казарму и спрашивает рядового:
--Солдат, что ты сделаешь, если увидишь на посту огромную ядовитую змею? Рядовой, не моргнув глазом:
-Я съем её, господин генерал, чтобы она не отвлекала меня от службы! Генерал в восторге, поворачивается к сержанту:
-Вот это дух! Вот это подготовка! А что вы, сержант, сделаете в такой ситуации? Сержант вздыхает и отвечает:
-Я составлю рапорт на рядового, господин генерал.
-За что?!
-За то, что он обедал в неположенном месте без разрешения старшего по званию!
И не важно, если в рассказах были нестыковки и несуразности, которые начитанный Рю Сон подмечал. Все равно хохотал от души.
-В столовой новобранец подходит к повару и спрашивает:
-Скажите, а почему в супе совсем нет мяса? Ведь по меню положено! Повар, не отрываясь от огромного котла, отвечает:
-Слушай, парень. Вот ты когда-нибудь видел фильм «Челюсти»?
-Ну, видел...
-Так вот, ты там акулу видел?
-Видел.
-А в кинотеатре, пока смотрел, она в зале была?
-Нет...
-Ну так и здесь: у нас суп — художественный. Мясо в сценарии есть, а в зале не обязательно!»
Они хохотали все дружно, потому что дико хотели спать, а нужно было держаться, потому что были вместе, потому что они не раскисли тут, «слабаки» и живы пока.
За глаза комбата звали «Ловец ветра». За странную привычку на улице вдруг облизнуть палец и проверить направление ветра.
Даже шутили в учебке младшие офицеры и сержанты между собой, перешептываясь:
«Ну вот. Ветра ловит. Сейчас марш бросок будет против ветра. Или наряд пойдем выписывать, куда дунуло».
Секрет этого жеста, и сразу же прозвища, Ма Рю Сон узнал дней за 15 до конца обучения.
Комбат сразу заметил, то физически парень не очень силен и крепок, слабоват. Но при этом достаточно ловкий. У него неплохая координация движений, скорость реакции и меткость. Упал-отжался тяжело, а от удара уклонятся резво и стреляет тоже.
-Ты не фехтовал? Не стрелял в тире раньше?
-Не, куда мне и он снова, как тогда с Мен Су, похлопал себя по бедру, до 14 лет было совсем нельзя спорт, только руки подкачать чуть-чуть. А в тире вообще никогда не был. У меня правда, игрушки в автомате почему-то хорошо ловить получается, но на это денег не было.
Ма Рю Сон вдруг вспомнил, что на самом деле, когда бабушка давала монетки, чтобы он, как все обычные дети попробовал, почти с первого раза выходило.
Как то сразу понимал, когда надо зацепить, когда отпустить.
Только не задумывался об этом. Верил, что сильно хочет с первого или второго раза, монетки бабушкины, жалко, поэтому так и выходит.
-Какой ты же ты ловкий! Хвалила бабушка и вспоминала сколько "денег уходит" на попытки родных внуков, когда ездит к ним в гости. Может тут автомат просто такой? Надо их сюда позвать поиграть.
Игрушки они приносили для всех, в приют. Бабушке, кажется, занятие нравилось больше, чем самому Ма Рю Сону.
-Может из лука пробовал? Там ноги - не самое первое дело.
-Не, откуда в приюте лук? Но я бы очень хотел научиться.
Как Ли Сонге, король Тхэджо. Если сердце (помыслы) чисто - стрела летит прямо.
-Ты это знаешь?
-Когда нельзя футбол, есть книги. Читать я люблю
-Зайди ко мне в личное время….вдруг сказал «Ловец». Он в тот день зауважал парня.
Так, что, когда в воскресенье утром парень зашел к командиру, тот сразу достал из небольшого запертого шкафчика зачехленный лук, о чем можно было догадаться по чехлу. И сказал.
-А ну пойдем!
Ему было самому любопытно, что сможет показать этот пацан с первого раза.
Конечно, никаких чудес сразу не случилось. Парень был взволнован, скован, даже не знал какой рукой за что взяться.
-«Не тяни рукой, — сказал Ловец ветра, стоя за спиной.
- Тяни лопаткой.
Лук — это не палка с веревкой, это твои ребра, которые ты раздвигаешь».
Сам Рю Сон был натянут как тетива от напряжения, и дрожал, как дрожит она когда стрела вылетает.
Вот же смотри! И командир выпустил стрелу.
-Ух ты, я не думал что это так быстро. Вживую намного быстрее. Теперь я лучше понимаю фразу нашего директора «Стрела уже покинула тетиву», когда мы спохватывались что-то исправить, да поздно.
На ветке ближайшего дерева сидела жирная ворона...
-По воронам стрелять не будем? - спросил командир..
-Так она всего одна, не пять....сразу понял шутку Ма Рю Сон. Это не интересно.
И они улыбнулись друг другу...
Это была отсылка к вану Тхэджо, который по легенде одной стрелой поразил сразу 5 ворон, как пять проблем, как пять врагов, как пять бед...Было или не было? Звучало красиво.
Они стреляли во дворе просто по мешку песком. Времени было немного, но в итоге Ма Рю Сон попал! Нет, конечно не в самое «яблочко», в центр мешка, куда каждый раз выпускал стрелу Ловец, но попал в этот самый мешок! Это было удивительное чувство. Нет, не такое захватывающее, как при виде коней в поле, но новое и будоражащее. Он потом на пальцах еще до вечера чувствовал тетиву, будто она оставила след....
-У тебя талант. Эх, если с детства развил можно было бы в олимпийцы! Или еще не поздно? И командир внимательно посмотрел на Ма Рю Сона И зрение, и глазомер хорошие.
-Да, "Не ходить, так хоть видеть".
На самом деле Бог дал хорошее зрение парню. Видно, когда мать ножки в животе перетягивала, он ладошками глаза прикрывал, да только не знал сам этой истории.
-Я никогда не думал о спорте. Но очень Вам благодарен.
-Как знаешь, будет время еще попробуем?
-Правда? Я буду ждать!
Разговор был немного не по уставу, просто душевный, но сейчас они были как тренер и ученик, скорее, а не как командующий и рядовой. Уже наутро Ловец строгим голосом отдавал Ма Рю Сону приказ и отсчитал за медлительность.
Впрочем, журил больше «в запас», «на опережение», кто знает, какое в части будет начальство, граница - это серьезно. В конюхи, значит, а мог бы и снайпером быть, если бы не его прошлое.
Да нет, уж очень с тонкой душой пацан. Нельзя таким в снайперы. Мухи не обидит, трудно ему было бы в реальном бою. Люди -не просто мишени, даже враги. Не мешки с пеком.
Той же ночью Ма Рю Сон увидел себя во сне юным лучником. Странный был сон. Тетива натянута, а стрелы нет. Почему так? Но он не удивился. Новое дело. Оно и приснилось. Так обычно и бывает, а странности во снах дело обычное..
Вечерами Ма Рю Сон любил смотреть на закат. Особенно когда удавалось прийти с ужина раньше и побыть одному в казарме. От конюшен открывался другой вид, а здесь казалось, что солнце, закатившись там, за горой вдруг передумало спать и начало уговаривать небо, как ребенок маму. "Дай мне еще досмотреть этот мультик про то, как служит Рю Сон" и неожиданно появлялось в окошке, потому как окна выходили на степь, а не на горы. Ма Рю Сону нравилось наблюдать дубль два заката, просто получалось не каждый раз. Словно не полчаса прошло одного дня, а уже целых два пробежали.
Так что эти недели "учебки" день за днем пролетели. Были свои взлеты и падения. Уже научился бегать с нагрузкой без одышки, это победа, на стрельбах почти лучший, еще победа, один раз начал шмыгать носом, даже не промочив ног, это поражение, пару раз скрутило спину, что пришлось идти в санчасть, ни вдохнуть ни выдохнуть, провал. Но терпел, пока сержант не "погнал" в приказном порядке.
-Нам калеки тут не нужны!
Все же, общем и в целом все шло пока своим чередом. Мог бы он в детстве подумать, что будет бегать, да еще в армии? Выходит, что все даже не просто нормально, а неплохо.
Когда вдруг становилось совсем невмоготу, клал руку на левый нагрудный карман. Друг, ты здесь? Поддержи. И, как учил Сыним просил небо и ветер о силе. Как то даже, когда просил, тоже как комбат послюнявил палец, определил ветер и повернулся к нему лицом…
А комбат навсегда ему запомнился почему то как Командир Тхэджо, сам его так назвал, так и запомнил.
Время тут текло как-то по особому. Утро и день тянулись и казались нескончаемые, а свободное время перед отбоем пролетало, как одно мгновение.
Вот уже и присяга, и отправка в части.
На присягу ко всем родные приедут. Тогда и гостинцы можно. Что ж, Ма Рю Сон не ждал никого. Некого было ждать.
Мен Су сам присягнул где то недавно, Сыним занят, директор тоже не будет ко всем выпускникам на присяги, да свадьбы кататься У него новая смена. А за каждым новеньким только глаз да глаз. Запомнил Ма Рю Сон, как он мечту свою озвучил, когда прощались
-Знаешь чего хочу? Чтоб вот так отправлять вас во взрослую жизнь и не встречать никого больше. Отправить одним за другим и остаться тут одному, потому что нет больше на свете детей без дома и семьи, не нужен им я и этот приют. Почему так нельзя? Войн нет, а новички прибывают. Нет у меня ответа на этот вопрос, парень.
Баба Мама? Так не знает она ничего…, где он и как.
Когда разрешили первый звонок, он, конечно же, набрал ей. А кому же? Спросил, как здоровье, не болеет ли, сказал все хорошо, что все у него в порядке и быстро как то совсем распрощался. Минуты две, три и все. Первым обычно никогда не прощался, ждал пока бабушка скажет "ступай"..
Она еще тогда сыну сказала..
-Странно, даже чуть не дослушал меня. «Прости, мне пора….берегите себя» и связь прервалась…Столько не звонил и вот так. Чудно, сердце прям не на месте.
Не зря сон снился странный и к радости и к тревогам сразу.
-Так в армии он, чего не понятного? В тюрьме ж быть не может? – пошутил сын. Значит в армии. А там с этим строго!
Это скорее шутка была, чем предположение. Только бабушка сразу про сон подумала, все сопоставила и решила в этом вопросе разобраться.
А ведь может статься и так! Что то они с другом, что точно служить ушел в последнее время часто шушукались!
Стала звонить всем – и директору, и в монастырь! Что это такое «не знаю» и «не уверен» и «да вряд ли»? Сговор, не иначе. Проще всего взять и позвонить сразу в военкомат. С этого и надо было начать. Ей там все подтвердили и дату присяги назвали.
Глаза Ма Рю Сона, когда он среди гостей увидел знакомое лицо, вряд ли можно запросто описать словами. Глаза взрослого человека напоминали глаза ребенка, который и не надеялся увидеть родителей на школьном концерте, просто давно смирился, что они вечно заняты и не придут. А тут – мама или папа, а то сразу оба в зрительном зале.
Вот, как какими красками передать всю палитру эмоций? Будто все цветы на любимом поле распустились вдруг разом, в один момент! А солнце обняло и прижало к теплой груди. Как Ма Рю Сона бабушка.
Он смотрел и не верил своим глазам. Надо было держать строй, надо было не сбиться в клятве, но сюрприз был таким неожиданно приятным, что ему казалось, что губы сами шепчут слово «мама». Именно так, а не их секретное прозвище. Но это только казалось. Он был собран, красив и серьезен.
Зато потом бабушка не могла сдержать слез. Даже курочку запекла и привезла.
Она же места себе не находила, поняв, что там подстригли парня. Несколько ночей вовсе глаз не сомкнула. Лишь бы увидеть, что жив, просто увидеть его на минуту! Ну вот тот самый средний сын, особо догадливый, ее и отвез. В часть, в горы уже будет ей тяжело, а там могут и запретить, чем ближе к границе, тем строже порядки.
Будет теперь ждать…
-Письма я не смогу писать…глаза совсем просели. Ты пиши! Мне прочитают! Да ты возмужал уже, а я все переживала…
Нельзя было сказать, что это такое уж возмужание, кожа обветрилась, загорел, окреп немного, но бабушка знала, как этого всегда Рю Сон хотел и показала, что заметила даже маленькие изменения. Все еще впереди!
А она уж себе надумала всякого, что лежит где то в санчасти в бреду весь покалеченный, а никто не может понять, почему.
-Ничего, ничего, я звонить буду. Мне больше некому, так что как разрешат буду звонить. Берегите себя, пожалуйста, очень прошу.
-Да я теперь с детьми с внуками, мы все вместе, ты не волнуйся. Только служи, терпи, а волосы отрастут…
Конечно же, Ма Рю Сон показал бабушке свой такой дорогой для него оберег.
-Ну я этому Сыниму задам, как доберусь! Разведчик на допросе! Он не в разведке служил? Ух я ему. Но молодец он какой. Я бы может и не догадалась, если бы и знала! Дай просто обниму крепко-крепко и молиться за тебя еще чаще стану.
-Вот оно в чем дело! Оберег! Ну надо же! Дай мне его подержать минуту, я его «намолю». Будет вещь еще сильнее.
Бабушка держала вещицу между ладошками и что то долго и тихо бормотала. Когда вернула, медальон был теплым, как будто его, приласкало солнце.
Нет, в этом мире он, все же, вовсе не один!
И всего на один день задержалось письмо от Сима с поздравлениями с этим событием. Он теперь настоящий воин.
Думал вообще никогда не услышит фразы «Рядовой Ма. Тебе почта!»
И давно и с этим смирился. Кому-то писали девушки, кому то мамы, кому-то друзья.
Примерно через неделю после начала тренировок выдали по три конверта, три марки и бумагу. Все тут же их истратили и ждали первой получки, чтобы купить еще в армейском магазине. Кто то особо догадливый с собой прихватил. Когда она еще будет первая получка, раз в месяц.
А у Ма Рю Сона так и лежали конверты не тронутыми.
Хотел написать и монахам, и директору приюта. Но что-то его останавливало. Что написать? И зачем? Ведь письмо предполагает ответ. Им нужно будет ему что-то ответить. Завяжется переписка. А хотят ли они этого? Не будет ли это навязчиво с его стороны? Мальчик в армии, мальчику трудно. Так и лежали конверты в тумбочке.
А тут:
-Рядовой Ма! Почта!
Вроде, он тут один с такой фамилией…Нети у ней ничего не обычного, но редкая.
Крикни "Рядовой Ли" отзовётся сразу человек 10.
С того дня письма от Сынима стали регулярными. Это был почти что дневник. Почти что книга! Да, да, именно книга. Каждое письмо, как новая глава.
Он же знал о страсти Ма Рю Сона к чтению! Почему же не написал раньше, самых первых дней! Подумывал об этом, как только Ма Рю Сон переступил порог и скрылся за горизонтом сел писать ему первое письмо, в тот же вечер. Все, что недосказал хотел высказать. Как то на бумаге даже легче, чем с глазу глаз. Запечатал и передумал. Армия — это вид духовной практики.
Постоянное напоминание о мирской жизни – может не закалить дух, а помешать это сделать. Ма Рю Сон должен был сам пройти через первые испытания. Так он станет сильнее.
В учебной части нет книг не случайно. Все «мирское» надо отсечь, а потом уже давать небольшими дозами снова. Здесь идет своего рода очищение и отречение. Поэтому не писал. Хотел «разрубить одним ударом меча» ту нить, что связывала его с «домом» и тянула туда, чтобы он понял, что может жить без этой «пуповины», что стал взрослым и нить выстроится заново, станет даже прочнее, просто будет другой.
Ма Рю Сон сразу понял, что хотел сказать учитель и был ему благодарен. Никто о нем не забыл. И привет от всех, кто остался и был в приюте под каждым письмом был.
Как же потом Ма Рю Сон ждал этих писем! Это была своего рода терапия, как кропотливо сочинял ответ. Личного времени было очень мало порой на пять писем учителя приходился только один его ответ, который парень писал несколько дней, а то и неделю, но ему так нужны были эти «разговоры»
Даже если в них ни совсем все было правдой. Была, как будто игра в которую они оба играли по одним им понятным правилам.
Сыним всегда придумывал какие-то истории.
Да их, скорее всего и быть не могло. Сейчас не нужны были какие-то наставления о смысле жизни, течение воды и внутреннем покое. Надо было просто поддержать в друге обычный житейских дух.
Поэтому, то в друг в монастырь пробрался молодой поросёнок и все там перевернул, то сам Сыним на 300 поклоне разбил себе нос и выглядел как после драки, то какая-то маленькая девочка, пока бабушка молилась надела на Будду панамку в цветочек. Он то придумывал истории, то вдруг начинал пересказывать какой-то веселый момент из фильма или книги, то вспоминал какие -то мирские студенческие байки или даже свои армейские.
Правда или не совсем – не имело особого значения. Главным было настроение Ма Рю Сона. Он читал и смеялся. И ответные письма старался выдерживать в таком же оптимистичном стиле.
Может быть это выглядело как «кто кого переврет», но фантазии были безобидными, как будто писатели просто тягались своим мастерством. И это нравилось им обоим. Монах скучал по чему-то из старых времен, это его развлекало.
О высоких материях еще успеют поговорить, если встретятся…
Сейчас снова впереди новый путь – к самой границе
Продолжение
Если Вы заметили логические или тем более фактические и исторические нестыковки, сообщите об этом:), будем исправляться.