Найти в Дзене
любамир

встреча с вечностью

Осень, время сбора винограда, знаменует собой кульминацию сельскохозяйственного года, когда природа достигает своего апогея и подготавливается к зимнему покою. В этот период по главной улице села проходит традиционный цыганский табор, который становится символом культурного и этнического многообразия региона. Село, словно по волшебству, замирает. Жители, осознавая потенциальную угрозу, прячут детей и запираются в домах, пытаясь оградить свои семьи от возможных инцидентов. Однако шум и песни табора проникают в каждый дом, наполняя пространство цыганской удалью и создавая атмосферу, в которой смешиваются традиции и современность. ШУШАНИК, мать Исуси-Мирана, обращается к сыну с предостережением: — Не выходи на улицу, цыгане могут похитить тебя. Исуси-Миран, кивнув в знак согласия, уходит вглубь двора. Через несколько минут он обходит дом с противоположной стороны и, отодвинув штакетину в заборе, выходит на тротуар. — Буду ждать здесь, — решает он, осознавая риски, но движимый любопытством

Осень, время сбора винограда, знаменует собой кульминацию сельскохозяйственного года, когда природа достигает своего апогея и подготавливается к зимнему покою. В этот период по главной улице села проходит традиционный цыганский табор, который становится символом культурного и этнического многообразия региона.

Село, словно по волшебству, замирает. Жители, осознавая потенциальную угрозу, прячут детей и запираются в домах, пытаясь оградить свои семьи от возможных инцидентов. Однако шум и песни табора проникают в каждый дом, наполняя пространство цыганской удалью и создавая атмосферу, в которой смешиваются традиции и современность.

ШУШАНИК, мать Исуси-Мирана, обращается к сыну с предостережением:

— Не выходи на улицу, цыгане могут похитить тебя.

Исуси-Миран, кивнув в знак согласия, уходит вглубь двора. Через несколько минут он обходит дом с противоположной стороны и, отодвинув штакетину в заборе, выходит на тротуар.

— Буду ждать здесь, — решает он, осознавая риски, но движимый любопытством и желанием испытать нечто новое.

В начале квартала появляется цыганский табор, его присутствие наполняет улицу движением и звуками. Впереди идут молодые женщины в длинных, традиционных платьях с распущенными волосами, их пение и танцы создают атмосферу праздника и торжества.

Исуси-Миран выходит на улицу, его взгляд останавливается на цыганке, идущей чуть впереди. Их глаза встречаются: пытливый взгляд ребёнка и изучающий, почти гипнотический взгляд цыганки. На мгновение они перестают оглядываться по сторонам, сосредоточившись на этом немом диалоге.

Вся толпа останавливается, и наступает звенящая тишина. На улице остаются только ребёнок и цыганка, их энергии сливаются в едином порыве, создавая атмосферу, наполненную символизмом и мистикой.

Цыганка начинает петь на своём языке, её чистый голос, словно эхо древних времён, звучит в тишине. Подруги подхватывают песню, образуя круг и начиная хоровод. В этом танце есть что-то первобытное, необузданное и страстное, как сама природа, выражающая свои эмоции через движения и звуки.

Песня внезапно обрывается, и круг расходится. Мальчик, чувствуя, что момент прошёл, возвращается к своему тайному месту. Табор, издавая прощальные возгласы, трогается в путь, его телеги скрипят, как будто прощаясь с этим местом на долгие месяцы.