Мы снова остановились. Я стою на перроне, меня чуть качает, мне душно и немного тошнит. От пыли слезятся глаза.
Четвертые сутки.
Закуриваю. Смаргиваю от дыма раз, другой.
Она снова вышла со мной.
Нет, не со мной.
Такие, как она, никогда никуда не выходят со мной.
Она тоже курит - полуприкрыв глаза, запрокинув голову. Дым окутывает её лицо. Точёное, свежее.
Она, скорее всего, замечает, что я ею любуюсь.
А я… Я и не помню, когда кем-то так любовался в последний раз.
Конечно, она едет к мужчине.
Иначе и быть не может. Таких, как она, всегда прибирают к рукам.
Я бы и сам…
***
Чего же уже об этом… Мне больно подумать, но всё же - я никогда не прибирал женщин к рукам.
Тем более таких, как она.
Меня прибрали к рукам.
Да.
Я был сопляком, мне было всего девятнадцать. Я ничего не знал ни о женщинах, ни о жизни. И когда случился залёт, я женился. Я не знал, что можно иначе. И никто мне не подсказал.
Лишь только покойный отец осторожно спросил меня перед свадьбой:
- Хоть любишь?
У меня не хватило духу признаться ему, что нет.
Свадьба была скромной. Как и мы с Марией.
Моей Марией.
Первенец. Потом погодки. Она выдавала детей так, как деревенская печь выдает хлеб. Щедро. Много. Зная, что это - её дело. Третий. Четвертый. Пятый.
Я никогда не просил Марию остановиться.
Я брался за любую работу, чтобы их накормить.
Люди улыбались на улице, завидев нашу ватагу с колясками. Мария улыбалась в ответ. Я опускал глаза. Мне было неловко. Не за детей, нет. Неловко, что все на свете знают, что моя жена вечно беременная. Всегда - в положении. Как будто я её вынуждаю. Как будто я имею её круглосуточно.
Но я - нет.
Раньше - да.
Но уж давно - нет.
Она красивая, Мария… была.
Нет.
Всё равно красивая.
Пышная, вкусная, кровь с молоком. Таким, как она, материнство к лицу.
Она словно создана для него.
Я никак не могу отделаться от мысли о том, что она могла нарожать таких же детей от кого угодно. От любого мужика. Необязательно от меня. Ей как будто бы все равно, от кого рожать. Она как будто играет всей своей жизнью роль - быть чьей-то женой и мамой. И ей наплевать, от кого и с кем.
***
Я не признался бы даже себе, что ждал её на очередной станции.
Но я - ждал.
И она - вышла.
Достала из пачки тонкую женскую сигарету, провела рукой по лёгкой ткани пальто…
Я сразу понял. Достал свою зажигалку и поднес ей огонь.
- Забыли поджиг? С кем не бывает! Курите на здоровье!
Я надеялся, что моя улыбка вышла приветливой, но она кинула на меня странный взгляд и проронила:
- Спасибо.
Мне стало неловко.
И я вдруг понял, что она эту мою неловкость - почувствовала.
И посмотрела мне прямо в глаза.
- Я не забыла. У меня кончились спички. А зажигалку я где-то выронила.
Ее голос был глухим и негромким. Как стук поездных колес.
Я протянул ей зажигалку.
- Возьмите. У меня есть еще.
Она мягко качнула головой.
- Лучше зайдите за мной перед следующей станцией. Я в третьем купе.
Купе класса люкс. Ну конечно. Такие, как она, всегда путешествуют высшим классом. Не берут склизкие бутерброды в дорогу, а проводят вечер в вагоне-бистро. Там, где один салат стоит больше, чем вся косметичка моей жены.
Что-то дёрнулось горячо у меня внутри. Что-то, чему я не мог определить имя.
- Любите, значит, ехать с удобствами?
Чёрт. Я не думал, что мой вопрос прозвучит так злобно. Я не хотел этого.
Но она спокойно ответила:
- Да. А вы?
- Что я?
- В каком вы купе? Может, выпьем кофе в вагоне-ресторане вместе?
Я растерялся.
Господи, я растерялся.
Абсолютно.
Вагон-ресторан. Вот как он называется.
И я пошёл.
Я пошёл в этот грёбаный ресторан и сел напротив нее за этот грёбаный стол, я глаз не мог от нее отвести.
А она спокойно улыбнулась подошедшему к нам пареньку.
- Два кофе по-венски.
Быстрый, чуть лукавый взгляд на меня.
- Вы же любите по-венски?
У меня не хватило духу сказать, что я без понятия.
И мы просто сидели друг напротив друга и смотрели в окно, пока нам не принесли две горячие белые чашки.
- Зачем вы едете? - спросила она.
- Я еду домой.
- Не куда. Зачем.
Она положила блестящую ложку на блюдце совершенно бесшумно.
- Затем, что меня там ждут.
- Вот как?
Ее глаза. Я готов был поклясться в тот миг, что она видит меня насквозь.
- А что, непохоже? - беспомощно отшутился я.
Она даже не улыбнулась.
- Нет. Непохоже.
- Почему это? - вырвалось у меня.
- Потому что вы не ждете своей конечной. Вы просто едете. По дороге.
- А куда едете вы? - хватило у меня сил парировать.
Она не ответила. Молча смотрела в окно. Минуту. Другую. Как будто бы за столом меня просто нет. Я сделал вид, что занят бумажным пакетиком с сахаром. Словно ничего более занимательного вокруг меня в этот момент не происходило.
Она лениво повернула голову в мою сторону:
- Надоело. Всё надоело. Надоела эта дорога и этот однообразный пейзаж. Надоел этот поезд и этот дым на перронах. Я так и не смогла полюбить поезда. Должно быть, он какой-то особенный. Иначе как объяснить, что я еду к нему в этой душной железяке уже третьи сутки? Час - за три. Пара часов - вечность. Невыносимо. Я выхожу на перрон на каждой из станций. Я не хочу курить, но каждый раз достаю сигарету. Она словно бы всё объясняет. Без слов.
- Что объясняет?
Она отложила салфетку, легко поднялась и посмотрела на меня сверху вниз.
- Всё.
Я молча смотрел, как она выходит из вагона-бистро.
До следующей станции - еще два часа.
***
Зашёл ли я за ней перед станцией? Конечно, зашёл. Я минуты считал до той остановки.
Я очень хотел подать ей руку, чтобы помочь спуститься вниз, на перрон.
Я не подал.
Она смотрела на меня всё тем же лукавым взглядом. Изучала меня сквозь сигаретный дым.
- Я вижу, вы можете быть очень опасным врагом. Если вас разозлить. Какой у вас знак зодиака?
- Стрелец. Или скорпион. Не помню наверняка. Моя жена помнит.
- Когда вы родились?
- В первый день зимы.
- Вы - змееносец.
Я решил, что ослышался.
- Как вы сказали?
- Змееносец. Утерянный знак зодиака. Тринадцатый знак.
- В первый раз слышу.
- Приятно, наверно, узнать что-то новое о себе.
Она впервые мне улыбнулась. Аккурат перед тем, как обронить сигарету и раствориться сквозь тамбур.
***
Змееносец.
Змееносец.
И почему это слово мне так неприятно?
Тринадцатый знак.
Тринадцатый год я женат на Марии.
Змееносец….
***
Я подошел к купе номер три перед следующей станцией.
Дверь была полуоткрыта.
Купе было пустым.
***
Я спускаюсь на новый перрон. Такой же, как все остальные.
Я закуриваю и затягиваюсь. Жадно.
Как никогда.
Я собираю остатки мужества в дрожащий кулак.
Я звоню Марии.
Берет трубку.
Голос - обычно бесцветный.
Странно, я раньше не обращал внимания.
Я выдохнул… И словно в колючую прорубь, на вдохе…
- Маш… Сколько из них - мои?
Молчит.
Секунду.
Другую.
Третью.
Снова - горячий укол в глубине груди.
Я понял - она понимает, что я теперь знаю.
И какой бы ни была эта цифра от одного до пяти - она мне её не озвучит.
Никогда.
***
Я стоял у окна вагона, вцепившись в железный поручень, и невидящими глазами смотрел сквозь стекло.
Я думал лишь только о том, что тринадцать лет носил на груди змею.
Как и положено, мать твою, настоящему змееносцу! Носил и согревал. Подпитывал её ценой собственной жизни.
***
Я вернулся домой, я занял у брата денег. Экспертизы нынче недёшевы.
***
Я никогда не поднимал на женщин руки. Не подниму и впредь.
И на Марию - не поднял.
Мой брат - поднимал.
Даже сидел за это.
Такой уж у него нрав.
***
Я забрал сына, своего сына.
Одного сына.
Мария, конечно, пришла. Узнала, где меня можно найти, чёрт знает как - но узнала.
Кричала и плакала.
Плакала и кричала.
Я не ударил её.
Но мой брат, он тогда был со мной.
Мы пили коньяк на моей кухне, пока мой единственный сын играл на кровати.
Я не просил брата спустить её с лестницы.
Бог видит, я не просил.
Такой уж у него нрав.
Я не спросил ни разу брата о том, спустил ли бы он её с лестницы, если бы точно знал, что она после этого никогда не сможет ходить.
Я знаю - спустил бы.
Такой уж у него нрав.
***
Мы, змееносцы, можем стать очень опасным врагом.
Если нас разозлить.
***
Эх, жалко, батя не дожил.
__________________________________________________________________
Как вы считаете, правильно ли поступил герой этой истории?
__________________________________________________________________
Я - Княженика. Подиумная писательница, член Союза Писателей, международная модель, автор книг.
И если вам по душе такие жизненные сюжеты, заглядывайте в мою рубрику [Короткие истории]. Там я собираю зарисовки о нас с вами: иногда веселые, иногда чуточку грустные, но всегда пронзительные и очень настоящие.
Мир больших показов и съемок по всему миру глазами писательницы — в рубрике ИНСТИНКТ ПОДИУМА. Здесь я делюсь реальными историями о том, как из внешней красоты рождается личное могущество.
Для тех, кто ищет опору не только в словах, но и в состояниях, я создаю авторские медитативные этюды на RuTube — сильные инструменты для управления внутренним ресурсом: от состояния харизмы до принятия стандартов высокого качества жизни.
В Telegram-канале мы общаемся гораздо ближе. Это пространство для тех, кто умеет читать между строк и искать в смыслах опору. Присоединяйтесь, если вам важно быть среди своих.