Зеркало треснуло утром. Потом, когда Татьяна, прижимая к груди папку с документами, перебегала дорогу от стоянки к офису. Ветер вырвал бумаги из рук, разбросал по горячему асфальту. Машины сигналили, кто‑то возмущённо кричал, а она в панике хватала листы, боясь, что потеряет что‑то важное.
Вдруг рядом опустились тонкие пальцы с розовыми ногтями, аккуратно подбирая листы с дороги и с обочины.
— Давайте, я помогу, — мягко сказала незнакомка.
Татьяна подняла глаза. Перед ней стояла девушка — удивительно милая, с ясным открытым взглядом, как будто давно знакомым. Светлые волосы выбились из причёски, на щеке — смешная чернильная точка.
— Спасибо… Я Татьяна.
— Анна, да, это моё имя, — ответила девушка почему‑то чуть неуверенно, а потом очень тепло улыбнулась, заглядывая Татьяне прямо в глаза.
Эта улыбка сразу сняла суету утра. Пока они вместе добирали бумаги, успели обменяться парой шуток, и вдруг поняли, что расставаться не хочется. У двери офиса Татьяна неожиданно для себя спросила:
— Может… увидимся после моей работы? После шести.
— Конечно. Я буду ждать тебя здесь.
Они и правда разговорились с первых минут так, словно знали друг друга сто лет. Анна оказалась удивительно милой — внимательной, тактичной. Но и странной.
Щёлкая по экрану Татьяниного телефона, она искренне удивлялась:
— И всё… на одной стеклянной штуке? Надо же! А теперь и телевизоры такие плоские? Они же… раньше были толстыми… Ну это я просто всегда так удивляюсь всему, - поспешно добавляла она после своих странных высказываний.
Она путалась в названиях улиц, не сразу смогла сказать, где живёт. Лишь на третьей встрече в кафе, смутившись, аккуратно начертила на салфетке номер дома, квартиры и старательно вывела телефон — короткий, словно из старых городских справочников. Татьяна даже подумала, что так давно никто не пишет телефонные номера.
Анна никогда не опаздывала на встречи, она приезжала задолго до назначенного времени и спокойно ждала подругу где‑нибудь на лавочке, улыбаясь, будто время для неё не имело значения.
Татьяна была искренне счастлива, что в её жизни появился такой тёплый и светлый человечек. Но дома её всё сильнее тревожило треснувшее зеркало в прихожей. Оно лопнуло в тот самый день, утром, когда она выбегала на работу: тонкая диагональная трещина разрезала её отражение пополам. Ей стало казаться, что, проходя мимо, она видит, как её отражение на долю секунды запаздывает. От стекла веяло будто холодком, и рука давно тянулась выбросить испорченный предмет.
— Не выкидывай, — серьёзно сказала Анна, когда Татьяна рассказала об этом за чаем. — Я слышала о таких случаях. С треснувшими зеркалами иногда приходит… удача. Или счастье.
— Счастье в битом стекле? Вообще-то это плохая примета. Ты пошутила?
— Как бы странным тебе ни показалось, это не плохая примета... Пообещай, что оставишь его на месте. Во всяком случае, пока оно само не исправится, — шутливо добавила Анна.
Татьяна засмеялась, решив, что это всего лишь причуда новой подруги, и махнула рукой: ладно, пусть пока висит.
К концу месяца подошли её привычные «уединённые» выходные: каждую весну она уезжала на дачу одна. Это был старый ритуал — два дня тишины, лес, блокнот, термос с чаем. Всё, что нужно, чтобы перевести дух и набраться сил для новых проектов.
— В эти выходные меня не будет, — сказала она Анне, листая календарь. — Поеду на дачу, как всегда. Полная цифровая эвакуация.
Лицо Анны сразу потускнело.
— Не уезжай, — тихо попросила она. — Пожалуйста, в этот раз не уезжай.
— Но это… моя традиция. Мне правда нужно побыть одной.
Анна сжала кружку так, что побелели костяшки. Быстро и как-то очень взволнованно она произнесла:
— Я скоро уеду из города. Навсегда. По очень важным причинам… которые от меня не зависят. И могу не успеть попрощаться с тобой. Хочу… Можно, мы проведём эти выходные вместе? Для меня это важно.
В её голосе была такая искренняя боль, что Татьяна растерялась. Дача показалась вдруг чем‑то второстепенным.
— Ладно, — ответила она, сильно расстроившись услышанной новости. — Останусь. Буду с тобой рядом, пока ты в моём городе.
Те два дня стали почти невозможным праздником. Они бродили по старым улочкам, забирались в малоизвестные дворики, ходили в кино на поздние сеансы, смеялись над странным арт‑фильмом, спорили о картинах в музее. Татьяна чувствовала себя с ней почти ребёнком — таким лёгким и счастливым было это неожиданное дружеское приключение.
И чем ближе был понедельник, тем острее сжималось сердце: Анна уедет, и, возможно, они никогда больше не увидятся. В воскресенье вечером когда они расставались, Татьяна надеялась, что подруга никуда не уедет, что она пошутила, желая оставить её в эти выходные рядом с собой. Она очень на это надеялась, боясь спросить…
Утром в понедельник телефон зазвенел слишком рано. Голос соседа по даче был хриплым и взволнованным:
— Таня… твоя дача сгорела. Ночью. Проводка замкнула, всё вспыхнуло как спичка. Никто не пострадал… Слава Богу тебя там не было!
Она села на кровати, не веря словам. В голове медленно складывалось простое, страшное: если бы она уехала, как собиралась, ночевала бы там одна, в старом деревянном домике с древней проводкой... Вырваться из огня шансов почти не было.
Пальцы задрожали. Она рванулась к сумке, нашла салфетку с адресом и телефоном Анны, стала набирать — в ответ раз за разом слышала только длинные гудки. Потом — короткие. Потом тишину.
Татьяна вскочила, оделась на бегу и поехала по тому адресу. Дом оказался старой кирпичной пятиэтажкой. Дверь ей открыла пожилая женщина.
— Простите, я ищу Анну, она ещё не уехала? — спросила Татьяна, сжимая салфетку.
— Какая Анна? — искренне удивилась хозяйка. — Мы в этой квартире сорок лет живём. Муж, сын, внуки. Здесь никогда никакой другой семьи не было. И в соседях тоже нет никакой Анны.
На улице воздух показался густым, как вода. Татьяну внезапно, почти физически потянуло домой, к зеркалу. Она шла, не замечая дороги, и почему‑то вспоминала родителей, их редкие, полушёпотом произнесенные слова о ребёнке, которого не стало. О младенце, умершем ещё до того, как она, Таня, научилась говорить. «Сестра… Аннушка…» — мелькало смутное, давно забытое.
- Анна... Анна… Анна…, - повторяла она, несясь домой.
Когда ключ повернулся в замке, сердце билось так, что отдавало в виски. Она вошла в прихожую и подняла глаза.
Зеркало было целым.
Никакой диагональной трещины, никакого мутного перелива на стекле. Гладкая поверхность, ровное отражение — чуть бледное, с широко распахнутыми глазами.
По спине прошёл холод. Она вспомнила, как Анна, отговаривая её выбрасывать зеркало, сказала тогда, чуть шутливо:
— Может, это не просто трещина. Может, это дверь, через которую в твою жизнь может прийти ангел, которым стал какой-нибудь умерший родственник, желающий добра…
Татьяна тогда отшутилась, посчитав слова странной, почти неуместной шуткой. Сейчас она смотрела на собственное отражение и ясно знала: это была не простая трещина. Это была дверь.
Дверь, через которую в её жизнь ненадолго вошла родная душа, чтобы спасти её от гибели и тихо уйти…
===================
Если понравился рассказ, отметьте это подпиской. На канале вы встретите ещё очень много таинственных и очень интересных историй!