Современное Пятидесятничество некоторые люди воспринимают эдаким современным модернистским религиозным движением, но это не так. До официального образования пятидесятников в самом начале XX века за тысячелетия до этого существовали подобные им христиане, которые также искали пути познания Бога через харизматию. Именно о первых таких позднеантичных христианах-монтанистах пойдëт речь в данной статье. Приятного прочтения.
Причины появления монтанизма
Самое раннее христианство, возвещая весть о спасении, демонстрировало миру великую силу Святого Духа. На Земле через руки апостолов и их учеников совершались исцеления от недугов и даже воскрешения. Всë это сопровождалось и открытыми мистическими явлениями крещения Духом в виде проявлений непонятных языков и огня. Казалось, что наступило то время, когда сила, данная Богом верующим, не иссякнет и не закончится. Наконец-то исполнилось речëнное Богом через пророка Иоиля во второй главе его книги (стихи 28–32): «И будет после того: изолью от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши; старцам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть видения. И также на рабов и на рабынь в те дни изолью от Духа Моего».
Но этот период триумфа продлился недолго. Всего через несколько десятилетий с вознесения Христа ранняя Церковь уже потеряла в казнях и бессудных убийствах множество апостолов и иных миссионеров чудотворцев. Казалось, будто бы прежний мир изменился, нет больше огней над головами крещëнных, перестали образовываться и явления языков, как-то быстро стали забываться и силы пророческого Духа. Не думаю, что христиане добровольно сложили с себя полномочия использовать силу Духа Святого, они, вероятно, пытались, но мëртвые не воскресали, больные не исцелялись, слепые не прозревали, а хромые не начинали свободно ходить. Вместо великолепия и славы первых чудес наступило время презрения общества, гонения имперской власти, начало внутренней вражды и расколов, появление авторитарных лидеров, ересей, ссор и ругани между епископами. Наступал беспорядок. Христиане приняли Христа и отголоски Его вероучения, но не знали больше, что с этим делать. Первая Церковь столкнулась с серьëзными вызовами и догматическими кризисами от отсутствия чëтко сформулированного вероучения и единства.
Реакцией на это стала апатия и попытка сложить всë воедино. Усилась тенденция на установление иерархии, патриархата в вопросе выбора служителей на главенствующие должности в общине. Никакие странные женщины-пророчицы больше не были нужны, была необходима твëрдая власть епископа и ему подчинëнных. Необычные проявления по типу глоссалии стали презренными и подозрительными явлениями, данная практика Церковью стала забываться. Наступило время более, так скажем, приземлëнного христианства, громогласный мистицизм и готовность завоëвывать мир уступило место холодному прагматизму и желанию выжить в суровом мире. Нельзя было привлекать к себе дополнительное внимание частью своих странных обрядов, считавшихся безумием варваров.
Но не всех устраивали такие изменения. Слишком много ещë оставалось христиан, которые всë ещë прекрасно помнили сказания от своих предшественников о чудесах апостолов, которые они видели своими глазами. Кто-то должен был выступить в оппозицию сложившимся переменам. Таким человеком в середине II века стал один из новообращëнных в христианство бывших жрецов Великой Матери богов Кибеллы Монтан из Фригии (регион в Малой Азии). Он стал проповедовать о том, что пророчества и чудеса никуда не исчезли и что можно приближаться к Богу посредством даров харизмы. Он нашëл себе соратниц в своëм деле возрождения апостольских чудес в виде двух женщин-пророчиц Присциллы и Максимиллы, которые также утверждали, что получили вдохновение Святого Духа. Их популярность даже превосходила популярность самого Монтана.
Они втроëм говорили в экстатических видениях и призывали молиться не только на родном языке, но и на языке глоссалий (ангельские языки). Они также утверждали, что получили пророческий дар от пророков Квадрата (пророка) и Аммии из Филадельфии, фигур, которые, как считается, были частью линии пророческой преемственности, восходящей к Агапу (I век Х.Э.) и дочерям Филиппа Евангелиста. Со временем их движение, прозванное «Новое Пророчество», распространилось из родной для Монтана Фригии по всему Христианскому Миру, в Африку и Галлию.
Таким образом, речь не шла о каком-то локальном явлении или мелочной секте, как потом будут пытаться представить их движение противники Монтанизма, нет, речь шла о глобальном явлении, к которому примыкали все те христиане, которые искренне верили, что чудеса и пророчества никуда не исчезали и что Господь всë ещë желает от нас принятия даров харизмы. Если бы Монтан и правда привнëс бы в Христианство что-то новое, чего не было ранее, то никакой популярности среди множества христиан бывший жрец бы и не приобрëл. Возможно даже, что он и не был каким-либо основным идейным вдохновителем движения, просто довольно постыдно было бы противникам Монтанизма обзывать движение именем влиятельной женщины, проще было обозначить «ересиархом» Монтана, припоминая ему его жреческое происхождение для того, чтобы заявлять о его духовных практиках как о практиках, привнесëнных якобы язычеством. Да и мало кто мог поверить в женщину-основательницу столь масштабного христианского течения, учитывая то, какое было время. Возможно также и то, что Монтан и Максимилла с Присциллой начали собирать в своë движение всех тех христиан, которые и ранее продолжали проявлять дары харизмы и были недовольны закостенением церковной системы, то есть не одни они начали поднимать внутри Церкви данный вопрос.
Впрочем, более достоверно нам уже ничего не узнать, поскольку абсолютно все записи, которые у нас сохранились по поводу Монтанизма, представляют собой труды антимонтанистов, которые описывали мышление представителей этого движения с долей газлайтинга. Газлайтинг, напомню, это когда твоим суждениям приписывают совершенно иное значение, нежели ты сам имел в виду. Может и были апологические труды монтанистов с их ответными утверждениями на нападки в их сторону, но, к сожалению, они не сохранились, и до сих пор в христианской истории присуще мнение о пагубности данного движения. Поэтому я бы призвал к умеренности взглядов по отношению к Монтанизму, а также прекращению бесплодных обвинений, основанных на данных от тех, кто целенаправленно желал их очернить. Я допускаю то, что в среде монтанистов были самовнушëнные пророчества, которые не имели связи с Богом, но также не могу представить такого сценария, когда Господь бы полностью закрылся бы от Своего слова своим детям, стремящихся к тому, чтобы Его услышать, тем более, что Господь и обещал в последнее время великое излияние пророческого Духа. Обычно как раз Бог отвечает тем, кто просит, если у Всевышнего ничего не спрашивать, то и ответа не предвидится.
Противодействие Монтанизму
В Ранней Церкви наступил период ожесточëнной внутренней борьбы между монтанистами и теми, кого можно условно обозначить как «протоправославные» (по крайней мере, Википедия предлагает такой термин). Возникал спор о самой сути того, каким будет христианство? Будет ли у женщин право быть служителями (монтанисты отличались тем, что не гнушались ставить на должности епископов и пресвитеров женщин, за что их также часто попрекали)? Будет ли установлена граница между мирянином и клириком (монтанисты отличались тем, что их духовенство было гораздо ближе к мирянам, и граница была весьма условная)?
И, наконец, будет ли само стремление к харизмам Святого Духа?
Их противники считали, что фригийские пророки одержимы злыми духами, а Максимилла и Присцилла стали жертвами неудачных обрядов экзорцизма. Церкви Малой Азии объявили пророчества кощунственными и отлучили от Церкви сторонников Нового Пророчества. Около 177 года Аполлинарий, епископ Иераполиса, председательствовал на синоде, который осудил Новое Пророчество. Лидеры церквей Лиона и Вьенны в Галлии отреагировали на Новое Пророчество в 177 году. Их решение было доведено до сведения церквей Азии и Папы Римского Элевтера, но неизвестно, в чём оно заключалось. Известно лишь, что оно было «благоразумным и самым православным». Вероятно, они призвали к умеренности в отношении этого движения. В Риме, правда, монтанизм даже порой получал поддержку, так, Римский Папа (либо Элевтер, либо Виктор I) даже писал письма в поддержку Монтанизма.
Нет четких свидетельств о том, что случилось в дальнейшем с Монтаном. Одна из самых распространенных в то время историй, как утверждает анонимный соратник Аполлинария, гласит, что он повесился, как и Максимилла, хотя он не исключает возможности того, что они умерли каким-то другим способом. Скорее всего, это был наговор с целью того, чтобы посмертно очернить Монтана и пророчиц, ведь самоубийство в христианстве считалось самым тяжким грехом, а повешение — позорной смертью Иуды Искариота. Вероятно, Монтан умер по другим причинам, возможно, что и вследствие гонений, признать мученическую смерть Монтана пропаганде были просто нельзя.
Но при всëм при этом никогда не было единого отлучения от Церкви приверженцев Нового Пророчества. Дело в том, что монтанисты вовсе никак не расшатывали основные догматы христианского вероучения, верили в Троицу, в Божественность Иисуса Христа, воскресение и прочие основы Христианства, монтанисты отвергали гностиков и иные раннее христианские ереси, оставаясь преданными основному исповеданию со всеми, поэтому лишить их права называться быть христианами было весьма нелегко. Во многих местах они сохраняли свой статус в христианской общине. Так было и в африканских церквях, где удалось избежать открытого раскола по этому вопросу. В Карфагене было разрешено пророчествовать женщинам, и пророчество считалось подлинным даром. В обязанности совета старейшин церквей входило проверять все пророчества и определять подлинность откровения.
Тертуллиан, несомненно, самый известный защитник Нового Пророчества, считал, что утверждения Монтана были подлинными, начиная примерно с 207 года. Он верил в достоверность Нового Пророчества и восхищался дисциплиной и аскетическими стандартами движения. Споры о том, окончательно ли Тертуллиан присоединился к монтанистам, продолжаются до сих пор.
Квинтилла и истоки феминистского богословия
Монтанисты переживали свой расцвет в 180-200 года. А в III веке в Пепузе появилась новая пророчица, Квинтилла. Ее последователи были прозваны квинтиллианцы и считались важной частью монтанизма. Сохранялись они вплоть до V века, пока их не истребили окончательно. Заметьте, тут уже во главе значимого религиозного сообщества христиан встала женщина, вероятно, именно пророчицы монтанизма могут претендовать на статус самых влиятельных христианских служительниц в истории Раннего Христианства.
Хотя точные даты её жизни неизвестны, Квинтилла, вероятно, не была современницей Трёх — Монтана, Максимиллы и Присциллы, первого поколения пророков-монтанистов, — а действовала несколько десятилетий спустя после смерти Трёх. Епифаний Саламинский, ярый противник монтанизма, приводит единственное сохранившееся описание Христофании Квинтиллы в своём «Панарионе», где говорит о том, что она видела в видении Иисуса Христа в образе женщины. Тут, вероятно, уже идëт отображение ипостаси Слова в образе Святой Софии Премудрости, Которая суть Господь Иисус Христос.
Нет ни книг, ни сборников изречений, приписываемых Квинтилле, но её последователи сохранили память о ней и её учение ещё долго сохранялось после её смерти. Епифаний говорит, что они пришли в Пепузу для своих обрядов инициации. У них были женщины-священники, которых они апологически защищали от нападок сторонников епископского патриархата, ссылаясь на статус Мириам как пророчицы и дочерей Филиппа пророчиц. Вот так вот, феминистское богословие существовало и в раннем христианстве, а не появилось только в период XIX века.
Монтанизм в эпоху Имперского Христианства
Монтанистов не смогли сломить гонения язычников, но этого получилось добиться их собратьям христианам. Наступали новые времена, где ради триумфа своей доктрины епископам было нужно изгаляться перед сильными мира сего, хитрить, плести интриги, быть готовым оказывать влияние на императора. Монтанисты этого делать не умели, их приземлëнные к простому люду епископы не были вхожи во властные круги, не обладали той внушительной силой, чтобы стать придворными императора. Монтанисты мирно продолжали проводить свои богослужения, стараясь не замечать тех перемен, которые приведут их к окончательному упадку. Борьба же с ними продолжалась с ещë большей яростью, нежели при императорах-язычниках.
Император Константин Великий в 331 году предписал лишить монтанистов мест их собраний. В 398 году император Аркадий повелел изгнать монтанистских клириков из городов и запретил их собрания в сельской местности. Книги монтанистов было предписано уничтожить. Законами 415 и 428 гг. было запрещено монтанистам проводить богослужения и совершать рукоположения. Император Юстиниан I осудил их, объявил собрания монтанистов и их иерархию вне закона, лишил их ряда гражданских прав. В империи начались более усиленные преследования монтанистов. В 530 году император Юстиниан изгнал монтанистское духовенство из Константинополя. В 550 году по приказу Юстиниана Иоанн Эфесский возглавил экспедицию в Пепузу, чтобы разрушить там монтанистское святилище, основанное на гробницах Монтана, Присциллы и Максимиллы.
Монтанистская община в Галатии, таскодругиты, ещë упоминается около 600 года Тимофеем Константинопольским. Община, называемая «монтанистами», существовала и в VIII веке; император Лев III Исавр приказал обратить их в свою иконоборческую версию православия и крестить её членов, напомню, он был первым иконоборческим императором, и с ним же были связаны страшные события масштабного истребления монтанистов в Византии. Монтанисты отказались подчиняться императору, за что были заперты в церквях и сожжены, правда, потом хроники, оправдывая императора, заявили якобы о том, что монтанисты сами себя подожгли (чем-то напоминает мифы о самосожжениях старообрядцев).
Но, судя по всему, монтанисты всë ещë существовали, раз даже в IX веке об их общинах в Галатии упоминал Феодор Студит. Ещë немного, и от монтанистов не останется и следа в хрониках, Новое Пророчество заткнули, утопив в крови и засыпав пеплом, и казалось бы, что больше никогда не вернутся дары харизмы... Да, это харизматическое движение просуществовало невероятные 800 лет христианской истории. И духовно оно не умрëт никогда, скорее забудется на следующие 700 лет, до наступления времëн духовных открытий следующих христиан, которые вновь обретут особые проявления даров Святого Духа в Саксонии, но это уже будет совсем другая история.