Прием пищи, граждане, в двадцать шестом году стал делом непростым. Почти боевая задача. Раньше как? Пошел в магазин, купил колбасы, съел. Организм доволен, душа поет.
А теперь между человеком и едой стоит посредник. И посредник этот — железный, беспринципный и на батарейках.
Заказал я вчера ужин. Пиццу. Захотелось, знаете ли, итальянской романтики в нашем спальном районе. Приложение пишет: «Ваш заказ везет робот-курьер № 4815. Ожидайте».
Сижу, жду. Слюну глотаю.
Приходит уведомление: «Курьер прибыл». И тишина. В домофон никто не звонит.
А у меня домофон, надо сказать, с характером. Он работает только по настроению, а настроение у него чаще всего скверное. Сегодня он решил взять выходной.
Я оделся. Накинул пальто прямо на халат. Выхожу в подъезд, спускаюсь вниз. Думаю, встречу кормильца лично.
Выхожу на крыльцо. Стоит. Шестиколесный сундук. Глазами-фарами вращает, антенной шевелит. Красивый, зараза. И пахнет от него пепперони так, что голова кружится.
Я к нему подхожу. Говорю ласково:
- Здравствуй, друг. Открывай свои закрома. Я твой заказчик.
А он стоит. Молчит. И крышку не открывает.
Я в приложение тыкаю, жму кнопку «Открыть замок». А приложение мне пишет: «Вы находитесь слишком далеко от места доставки».
Как же далеко? Я вот он. Я могу этот ровер ногой пнуть. Я, можно сказать, в интимной близости от своей пиццы.
Наклоняюсь к камерам этого лунохода. Машу рукой.
- Эй, - говорю. - Железяка. Это я. Сергей Николаевич. Квартира сорок два. Отдай еду, имей совесть.
Робот погудел вентилятором и механическим голосом произносит:
- Для завершения доставки, пожалуйста, откройте дверь подъезда через домофон.
Я ему объясняю:
- Дорогой товарищ робот. Домофон сломался. Техническая, так сказать, неувязка. Давай договоримся по-людски.
- Протокол безопасности номер семь, - бубнит этот ящик. - Передача груза на улице запрещена. Откройте дверь подъезда.
Я уже злиться начал. Январь на дворе. Ветер дует. Халат из-под пальто торчит. Соседи в окна смотрят, радуются бесплатному цирку.
- Ты, - кричу, - бюрократ на колесиках! Я есть хочу! Вот мой паспорт. Вот мое лицо. Сканируй, ирод!
А он ни в какую. Стоит на своем. У него инструкция. У него алгоритм. Ему плевать на мой голодный желудок.
Тут из подъезда бабка выходит. Соседка моя, Клавдия Петровна. Дверь открыла, палочкой стучит.
Робот сразу оживился. Диодами замигал. «Дверь открыта», - говорит. И шустро так в подъезд заезжает. Мимо меня. Прямо к лифту.
Я за ним бегу.
- Куда?! - ору. - Стоять!
А он к лифту подъехал и замер. Ждет, когда его вызовут. Кнопки-то он нажимать не умеет. Лапок у него нет.
Мы с ним в лифте ехали молча. Я на него смотрел с ненавистью, а он на меня — никак. У него эмоций нет. Он задачу выполняет.
Возле квартиры он, наконец, соизволил крышку открыть. Я пиццу схватил, холодную уже. Хотел ему колесо проколоть, да сдержался. Порча имущества все-таки.
Жизнь, граждане, стала удивительно логичной. Вроде все для удобства, а без скандала даже поесть не удается. Робот — он, конечно, исполнительный. Но дурак дураком.
---
А вам приходилось с техникой в устные переговоры вступать, или она вас без слов понимает?
