Над застывшим полем перед пограничной заставой, где еще не пролилась ни капля машинного масла, висел в воздухе Focke-Wulf Fw 189 Uhu. Его двойные хвосты, словно хищные глаза, сканировали местность, а пропеллеры жужжали, как предвестники бури. Он кружил медленно, методично, словно невидимая рука водила его по небу, вычерчивая круги над позициями.
Внизу, среди замаскированных кустов и неровностей ландшафта, притаились советские танки. Могучий КВ-2, с его квадратной башней, похожей на крепость, и более обтекаемый КВ-1, его младший, но не менее грозный брат. Их орудия были направлены вперед, но пока молчали.
- Видишь его, КВ-1? – пророкотал КВ-2, его голос был низким, словно гул дизельного двигателя. – Этот "Уху" не просто так тут летает. Он что-то высматривает.
КВ-1, его оптика медленно поворачивалась, следя за самолетом, ответил:
- Да, КВ-2. Он уже третий круг делает. Слишком уж он наглый для простого разведчика.
- Наглый или нет, но это плохой знак, – продолжил КВ-2. – Они обычно не показывают свои карты так открыто, если не собираются скоро их разыграть.
- Думаешь, это значит...? – начал КВ-1, его гусеницы слегка дрогнули, словно от предчувствия.
- Думаю, это значит, что скоро начнется, – закончил КВ-2, его орудие слегка приподнялось, словно в готовности. – Они готовятся к наступлению. И этот "Уху" – их глаза в небе, ищущие слабое место.
Самолет сделал еще один круг, его тень скользнула по земле, словно предвестник надвигающейся грозы. Танки замерли, их двигатели работали на холостом ходу, готовые в любой момент сорваться с места. Тишина, нарушаемая лишь жужжанием "Уху" и легким гулом моторов, была наполнена напряжением. Скоро, очень скоро, эта тишина будет разорвана грохотом орудий и лязгом металла. И "Уху" в небе, казалось, знал это лучше всех.
В кабине "Уху" пилот, обер-лейтенант Ганс Мюллер, чувствовал знакомое предвкушение. Его взгляд, острый как у сокола, скользил по земле. Он видел замаскированные силуэты, которые пытались слиться с пейзажем, но для него они были как на ладони. Он знал, что его задача – найти брешь, найти точку, где оборона противника наиболее уязвима.
- Еще один круг, командир, – доложил радист, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась та же нервозность, что и у танков внизу.
- Вижу, вижу, – пробормотал Ганс, его пальцы слегка сжимали штурвал. Он видел, как один из советских танков, тот, что с квадратной башней, слегка приподнял свое орудие. - Они тоже чувствуют. Они знают, что их время на исходе.
- Есть ли какие-то изменения в их расположении, обер-лейтенант? – спросил радист, его взгляд был прикован к приборам.
- Нет, все по-прежнему. Они сидят в засаде и думают, что их не заметно с воздуха, – ответил Ганс, его взгляд снова скользнул по земле. – -Но я вижу их. Я вижу их силу и их слабость. И скоро мои товарищи увидят это тоже.
Он сделал еще один виток, его самолет плавно скользил по воздуху. Внизу, под ним, два стальных гиганта замерли в ожидании. Они были готовы к бою, но пока лишь ждали сигнала. И этот сигнал должен был прийти с неба, от него, от "Уху", от глаз, которые видели все.
- Передайте на базу, – сказал Ганс, его голос стал тверже. – Цели обнаружены. Позиции противника ясны. Готовимся к атаке.
Радист кивнул, его пальцы забегали по кнопкам передатчика. Жужжание пропеллеров "Уху" казалось теперь не предвестником бури, а ее началом. И внизу, в стальных сердцах советских танков, тоже чувствовалось приближение грозы.