В комнате горел свет, мягкий, янтарный, отбрасывающий длинные тени от предметов на столе. Играла музыка – что-то тихое, инструментальное, обволакивающее, как теплый плед. Воздух был густым, насыщенным ароматами: сладковатый дымок от догорающих свечей смешивался с бодрящей горечью свежесваренного кофе, с терпким запахом темного шоколада, с сухим, чуть пыльным ароматом старой бумаги и острым, металлическим запахом чернил.
На столе царил упорядоченный хаос. Ручки, карандаши, ластик, точилка – целый арсенал для творчества и исправления ошибок. Рядом лежали блокнот, тетрадь, раскрытая книга, пожелтевшая газета. Чашка с остатками кофе стояла на блюдце, рядом – горстка конфет и орехов, свидетельство недавнего перекуса. Среди всего этого беспорядка, как осколки прожитой жизни, были разбросаны чеки, письма, фотографии, билеты – обрывки воспоминаний, обещания будущих путешествий, застывшие моменты счастья и грусти.
Человек сидел за столом, склонившись над листом бумаги. Он писал. Слова рождались медленно, с трудом, выстраиваясь в предложения, а затем в абзацы. Он думал, глубоко, сосредоточенно, морща лоб, пытаясь поймать ускользающую мысль. Иногда он черкал написанное, решительно, без сожаления, перечеркивая целые фразы, а потом стирал ластиком, оставляя лишь бледные следы. Он читал, перечитывал, вслушиваясь в ритм своих слов, пытаясь понять, насколько они точны, насколько они передают то, что он хотел сказать.
Время от времени он вздыхал, тяжело, глубоко, словно сбрасывая с себя невидимый груз. Пил кофе, уже остывший, но все еще способный придать сил. Ел шоколад, медленно, наслаждаясь каждым кусочком, позволяя сладости раствориться на языке. Смотрел в окно, в темноту за стеклом, где мерцали редкие огни, и казалось, что весь мир замер, ожидая его решения.
Он был погружен в свой мир, в свои мысли, в свои слова. Комната, музыка, запахи – все это было фоном, декорациями для его внутреннего монолога. Он был на грани чего-то важного, чего-то, что должно было измениться, или, по крайней мере, быть выражено.
И вдруг… свет погас.
В одно мгновение комната погрузилась в кромешную тьму. Музыка замолкла, оборвавшись на полуслове. Запахи, казалось, стали еще более резкими, но теперь они были лишены визуального контекста. Человек замер, рука с ручкой повисла в воздухе.
Темнота была абсолютной, плотной, обволакивающей. Она поглотила все, оставив его наедине с собой. С мыслями, которые теперь казались еще более громкими, еще более навязчивыми. Со словами, которые так и не успели быть записаны, повисшими в воздухе, как невысказанные признания. Со страхами, которые всегда таились в глубине души, но теперь, в темноте, казались реальными, осязаемыми.
Но вместе с тем, в этой темноте, была и надежда. Надежда на завтра. На то, что свет вернется