Набережная дышала вечерней прохладой, и каждый удар волн о бетонные плиты отдавался в груди тихим эхом. Она шла медленно, погруженная в свои мысли, позволяя этому монотонному звуку убаюкивать тревогу. Когда-то эти волны были музыкой их счастья, фоном для беззаботного смеха и шепота. Теперь же они звучали иначе, словно напоминая о том, чего больше нет.
Она помнила, как они стояли здесь, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Ветер трепал ее волосы, а он смеялся, пытаясь поймать их пальцами. Холод был лишь приятным дополнением к их близости, к ощущению, что весь мир принадлежит им двоим. Они могли часами бродить по этой набережной, не замечая ни времени, ни усталости, ни даже того, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки.
Сейчас же ветер был другим. Он не ласкал, а хлестал по лицу, проникал под тонкую ткань пальто, словно пытаясь выбить из нее последние остатки тепла. Он был резким, колючим, будто специально созданным, чтобы напоминать о пустоте, которая образовалась в ее жизни. Каждый порыв ветра казался шепотом потерь, безжалостным напоминанием о том, что их общие прогулки остались лишь в воспоминаниях.
Она остановилась у парапета, вглядываясь в темнеющую воду. Волны продолжали свой вечный танец, но теперь в их ритме слышалась какая-то печальная мелодия. Она видела отражение своего одинокого силуэта в воде, и оно казалось таким хрупким, таким потерянным.
"Как всё изменилось", – прошептала она, и ее голос утонул в шуме прибоя.
Раньше эта набережная была символом их будущего, местом, где рождались мечты и строились планы. Теперь она стала памятником прошлому, молчаливым свидетелем их расставания. Она чувствовала, как холод проникает не только в тело, но и в душу, как будто сама природа оплакивала ее утрату.
Она закрыла глаза, пытаясь уловить в шуме волн отголоски их смеха, почувствовать тепло его руки в своей. Но ветер был слишком силен, а волны слишком громки. Они заглушали все, кроме навязчивой реальности – она шла одна, и даже ветер, казалось, стал другим, резким, будто специально напоминающим о потерях.
Она глубоко вздохнула, пытаясь собрать воедино осколки своей души. Набережная, когда-то такая родная и любимая, теперь вызывала лишь горькую тоску. Но она знала, что должна идти дальше. Даже если каждый шаг будет сопровождаться напоминанием о том, чего больше нет, она должна продолжать идти. Ведь даже самый резкий ветер рано или поздно стихает, а волны, сколько бы ни бились о берег, всегда возвращаются к своему спокойному течению. И, возможно, однажды она снова сможет пройти по этой набережной, и ветер снова станет ласковым, а волны – музыкой нового, пусть и другого, счастья.