Секретный архив открывает свои двери
В 1832 году русский историк и публицист Александр Тургенев во Флоренции знакомится с итальянским историком Себастьяном Чампи, чьим хобби был поиск и сбор уникальных исторических документов об истории России. Александр понимает, что это кладезь новой информации, которая прольет свет на многие события нашей истории. Крупнейшим хранилищем исторических источников был Ватиканский секретный архив. Но просто так, с улицы, путь туда был закрыт. Положение спасло знакомство Тургенева с главой этого архива Джузеппе Меццофанти. Работа началась.
В течение десяти лет Тургенев собирал уникальные исторические документы: распоряжения, переписку, папские буллы. В 1841 году император Николай I разрешает официально опубликовать найденные материалы. Они войдут в историю как «Акты Тургенева». Среди собранных в Секретном архиве источников будет присутствовать несколько уникальных документов, которые совершенно по-новому проливают свет на события 80-90-х гг. XIV века. Исследовав цепь событий, используя различные источники, мы попытаемся собрать «картину», в которой нашествие Тохтамыша на Русь – лишь часть сложной и очень опасной истории, участниками которой станут папы римские, литовские и польское правители, ордынские ханы и темники, русские князья, в первую очередь Дмитрий Донской и его сын Василий.
Новый «натиск на Восток»
В начале марта 1375 года на стол в кабинете ганзейского архиепископа лег текст папской буллы. В документе архиепископу и его суффраганам (подчиненным епископам) папская курия предлагает сообщить свое мнение о целесообразности перенесения архиепископской кафедры из Галича во Львов. Главным обоснованием такого переноса было «отсутствие в Галиче стен, которые делали беззащитными перед татарами, литовцами и схизматиками (русскими – КК)». В 1381 году – новый документ – папское послание, которое предписывало магистру ордена доминиканцев назначить «специального инквизитора для Руси и Валахии». В булле приказывается «всеми средствами, какими инквизиция располагает, искоренять заблуждения среди схизматиков» и особенно бороться с возмущением против апостолической власти.
Далее начинается цепочка различных внутриполитических событий: нашествие Тохтамыша, «пленение» наследника престола Василия, «чудесное» бегство его из плена, женитьба Василия на Софье при посредничестве митрополита Киприана и литовского князя Витовта. Заключение религиозного договора, по которому Православие должно было стать основной религией Великого княжества Литовского. Нарушение этого договора Литвой и подписание Кревской унии между Литвой и Польшей, по которой литовцы принимают католичество. Предложение в 1387 году папы римского «насильно обращать в католичество русских на землях Литвы и Польши». Попытка Тохтамыша установить дипломатические отношения с Витовтом и военный провал одной из мощных антимосковских сил «чужими руками» в битве на реке Ворскле.
Между какими из этих событий существует связь? Могли ли эти и другие события способствовать наступлению католичества и униатства на Русь? Какие особенности скрывают исторические источники и как поиски ответов на эти вопросы могут тонуть в поздних правках и редакциях летописцев, породивших плотный туман мифов? Как это ни странно – первым актом в противостоянии проуниатской Литвы и Москвы становятся события, связанные с «нашествием Тохтамыша» 1382 года.
Исторические источники
Откуда мы знаем об этом нашествии? Главный источник – это «Повесть о нашествии Тохтамыша на Москву». Старшие тексты называют эту повесть так: «О пленении и о прихождении Тахтамыша царя и о Московском взятьи».
До наших дней она дошла в двух летописных сводах, в двух редакциях. Краткий рассказ содержится в Рогожском летописце и Симеоновской летописи, пространные варианты — в Новгородской IV, Софийской и Новгородской Карамзинской летописях. Как и обычно, для прояснения реальных событий, мы должны обнаружить самый ранний текст, самую близкую по времени к нашествию редакцию. Именно так делали с текстом профессиональные академики (историки и филологи): С.К. Шамбинаго, М.Н. Тихомиров, Б.Д. Греков и А.Ю. Якубовский, Л.В. Черепнин, В.А. Плугин, Я. Лурье и другие. Мнения тоже были разными. Яков Лурье, например, считал, что самый древний вариант содержится в Рогожском летописце и Симеоновской летописи, за основу которого взято некое сказание, написанное «каким-то монахом еще при жизни Дмитрия Донского». Другое древнее сказание составлено тоже «по свежим следам» (до 1385 года) и отражено в Ермолинской летописи. В его основе, по мнению филолога Марины Салминой, мог лежать древний апокрифический источник «Слово на Рождество Христово о пришествии волхвов».
Академик Михаил Тихомиров установил, что уже с конца XV века летописи были основательно подчищены, словно кто-то хотел что-то скрыть. При переписывании в Московском своде исчезли некие подробности и появились лишние пространные детали, мешающие установить причинно-следственную связь событий. Все остальные летописи (Новгородская IV, Софийская I) также поздние и составлены ближе к середине XV века.
Филолог и доктор наук Сергей Шамбинаго обнаружил, что к редактированию летописного свода приложил руку митрополит Киприан – человек неоднозначный и явно «играющий» в этой истории за одну из сторон. Об этом – позже.
Таким образом, история источников о нашествии Тохтамыша 1382 года сложна из-за многообразия редакций, тенденциозности летописей, особенно Новгородской, в которой Дмитрий Донской, естественно, представлен трусом и предателем, покинувшим Москву. К тому же отдельной проблемой является «чистка» и редактирование первичного текста митрополитом Киприаном (человеком, ориентированным на Литву, Киевскую епархию и находившимся в конфликтных отношениях с Дмитрием Донским еще с 1370-х годов). В итоге правок ранних текстов и «антимосковского» характера позднейших редакций получилась так называемая «классическая версия» события, которая во многом была растиражирована Николаем Карамзиным и сохраняется до нынешнего дня.
Сборная солянка. Или легенда о нашествии Тохтамыша
Следуя совокупным данным сохранившихся и исправленных летописей, мы перескажем основную сюжетную канву нашествия Тохтамыша на Москву в 1382 году, периодически задавая вопросы. Основной сюжет – это история предательства и позорного бегства Дмитрия Донского.
Вообще московский князь так лично и не повоевал с Тохтамышем. Уже странно, если принять концепцию их вражды. Перед приходом татар он покидает Москву и зачем-то направляется именно в Кострому. Туда же чуть позже, когда в Москве вызреет странный бунт, поедут и его жена княгиня Евдокия и их дети. В это же время двоюродный брат Дмитрия Донского Владимир Серпуховской ушел из своей удельной столицы в Волок Ламский. Бежал? Струсил? Хотел уйти через Ржев и Зубцов в Литву? А может, Владимир «сторожил» войско Михаила Тверского, чтобы тот, воспользовавшись нашествием, не соединился с Тохтамышем? Или, наоборот, хотел соединиться с Тверью против Дмитрия? Ну, может быть, Владимир хотел соединить силы с убежавшим Дмитрием и ударить по ордынцам? В итоге, Тохтамыш «прежде всех взял Серпухов и огнем пожог».
Традиционно отъезд князя в Кострому трактуется как бегство и «забота о собственной безопасности». Слух о бегстве князя был очень популярным и в XV веке. Именно он породил неловкие моменты в летописных текстах, которые пришлось сглаживать московским летописцам. В летописях сказано, «царь» Тохтамыш приходит для того, чтобы наказать изменника и непокорного данника. При этом подчеркивается, что победа над Мамаем на Донском сражении – это самоуправство московского князя. Такого якобы Тохтамыш не прощает. О том, что Мамай – враг и соперник Тохтамыша, летописи почти не говорят.
Оригинальную интерпретацию нашествия Тохтамыша дал Лев Гумилев. Он пишет: «Стремясь поссорить Дмитрия Донского с ханом Тохтамышем, суздальский князь Борис с племянниками состряпали хитрый донос о том, что Москва и Рязань хотят перейти на сторону Литвы». Зачем это далеко не самому выдающемуся князю Борису, неизвестно. Гумилев не приводит никаких доказательств своей точки зрения. Но эта концепция и идея «предателя и труса» Дмитрия Донского еще дальше уводит нас от поиска ответа на вопросы.
О чем мог в такой версии думать Дмитрий? Хан возьмет город в осаду. Сожжет окрестные посады и уйдет в степь. Зачем приходил? Чего добился? Как это должно было повлиять на мнимые планы союза Москвы с Литвой? Непонятно.
Тохтамыш шел к Москве от сожжённого Серпухова очень стремительно. Эту скорость отмечает и «Повесть о нашествии Тохтамыша».
Что же происходило в самом городе? Москвичи сели в осаду. Собралось вече. На вече горожане выбрали своим представителем литовского князя Остея – внука Ольгерда. Каким-то образом княгиня и митрополит Киприан уговаривают вече выпустить их из города. Перед бегством из города Киприан дает странное распоряжение. Он приказывает собрать все ценные книги в один из кремлевских соборов. Огромная коллекция уникальных свидетельств о Руси сгорит в огне учиненного татарами пожара. Зачем он это сделал? Надеялся ли, что какие-то письменные улики или свидетельства будут уничтожены? Свидетельства чего? Убедившись, что книги собраны, Киприан направляется в Тверь. Почему именно туда?
Когда к городу подошли основные силы татар, начался трехдневный штурм. 26 августа горожане, поверив посланным татарами родным братьям княгини Евдокии, открыли ворота. Естественно, татары не сдержали обещание в отсутствии князя не разорять город. Москва была сожжена, более 20 тысяч человек перебито. Важно, что весь состав вече и князь Остей были убиты. После Москвы Тохтамыш сжег еще около десяти средних городов, разгромил Рязанское княжество и ушел обратно.
Если прочитать некоторые места «Повести» более внимательно, то некоторые оставленные переписчиком отрывки, позволяют рассмотреть события в Москве 1382 года под другим углом.
Игра Дмитрия Суздальского
Первым о походе Тохтамыша на Москву узнает князь Дмитрий Константинович Нижегородский и Суздальский: «И то услышав, князь Дмитрий Константинович Суждальский послал к царю Тохтамышу два сына своя». Летописец не сообщает ничего о войске сыновей. Но вряд ли отец послал сыновей на верную погибель. Василий и Семен, сначала разминувшись с татарами, потом их нагнали около Рязанского княжества. Так сыновья Дмитрия Суздальского оказываются уже при войске хана.
Был ли Суздальско-Нижегородский князь противником Дмитрия Донского? В период активной деятельности митрополита Алексея Суздальская династия лавировала между своими интересами и интересами Москвы. Отец Дмитрия Суздальского Константин при жизни лишь однажды заявил претензии на великокняжеский ярлык, в 1353 году после смерти Симеона Гордого. Тогда орда рассудила в пользу Москвы.
Взамен на покорность Константина Москва при помощи митрополита Алексея обеспечила (дипломатически решила вопрос в орде) присоединение к Суздальскому княжеству Нижнего Новгорода и Городца. Эту Средневолжскую часть речного торгового хаба, торговые ворота на северо-запад, еще со времен Ивана Красного стремились активно контролировать ордынцы. Хан Узбек, к примеру, первым из чингизидов вынашивал планы управления волжско-окской торговой артерией от Каспия до Литовских земель. Позже и Мамай в середине 1370-х гг. обещал генуэзцам пушные торговые концессии на Волге. Дмитрий Константинович с тех пор контролировал важнейшую торговую развязку, многомиллионный пушной, золотой, серебряный, восковой, зерновой торговый оборот.
Дмитрий Константинович получил главный ярлык в 1359 году, когда умер отец Дмитрия Донского. Из-за малолетства московского князя ярлык был передан «не по отчине, не по дедине» князю Суздальскому. В 1366 году дочь Суздальского князя Евдокия стала супругой Дмитрия Донского. Соперники породнились еще больше.
В активное противостояние с Москвой Суздальско-Нижегородский князь идет после смерти митрополита Алексея. Он выступает резко против кандидатуры Митяя на митрополичью кафедру. Дальше – больше: Дмитрий Константинович поддерживает в церковной борьбе пролитовского митрополита Киприана и лично не является ни на битву на Воже, ни на Куликово поле.
Князь Остей из ниоткуда?
Князь Остей, сын Дмитрия Ольгердовича – союзника Дмитрия Донского, каким-то образом оказался в те злополучные августовские дни в Москве. «Приехал к ним в град некоторый князь литовский, именем Остей, внук Ольгердов. И он окрепив народы, и мятеж градный укротив, и затворился с ними в граде в осаде с множеством народа, с теми, сколько осталось горожан, и сколько бежан сбежалось с волостей, и сколько с иных градов и стран». Таким образом, в Москве созрел некий мятеж, который подавил именно Остей. Возможно, летописец не знал подробности мятежа или тщательно их скрыл. И благодаря его позиции «город затворился в осаду».
В русских источниках про Остея почти нет информации. Он – князь из ниоткуда. Но польские и литовские данные более подробны. Осенью 1381 года Остей, сын героя Куликовской битвы князя Дмитрия Ольгердовича, помог князю Кейстуту захватить власть в Вильно. Оппозицией Кейстуту и Остею был Ягайло, который контролировал Гродно. Кейстут мыслил себя продолжателем дела своего брата Ольгерда. Идеалом Кейстута была независимая от католиков и Орды Литва, дипломатически гибкая по отношению к Москве. Двое сыновей Ольгерда, Андрей и Дмитрий, были также союзниками Москвы, а пять из семи его дочерей были женами русских князей.
Еще в 70-е годы XIV века Кейстут лично приезжал к германскому императору Карлу IV в Нюренберг, чтобы подтвердить свое намерение креститься. Но в назначенный срок крещения в Вроцлав явились послы Кейстута и сказали, что крестятся, если Орден уступит Литве свои земли и переселится в степи, пограничные с Золотой Ордой. Конечно же, переговоры провалились, как и идея католической экспансии.
Кейстута активно поддерживали и Андрей, и Дмитрий Ольгердовичи. После смерти Ольгерда в 1377 году Кейстут, Андрей и Дмитрий стали в оппозицию сыну Ольгерда Ягайло. Вместе с ними борьбу против Ягайло поддержал и (предположительно сын Андрея Ольгердовича) Остей.
В 1380 году Тевтонский орден заключает договор с Ягайло, направленный против Кейстута и «прорусских» ольгердовичей. Сам Кейстут провел серию боевых операций против Ягайло и за два месяца до нападения Тохтамыша на Москву на время захватил Вильно.
Таим образом, «нашествие» Тохтамыша произошло в опасный период максимального противостояния Ягайло (прозападная, антирусская, католическая ориентация) и Ольгердовичей, включая Остея – союзника Москвы, и конкретно Дмитрия Донского.
В самих летних событиях 1382 года Кейстут принял активное участие. Историческая карта движения войск дает нам бесценную информацию. Кейстут с армией уходит из Вильно и осаждает союзный Ягайло Новгород-Северский. Возможно, именно в этом городе была задача объединиться с Дмитрием Донским и Тохтамышем против Ягайло. Шел ли Тохтамыш к Новгород-Северскому? Дмитрий Донской, узнав о начале движения Тохтамыша, выступает из Москвы на встречу Кейстуту.
Мятеж в Москве
В это время в Москве – мятеж. «А на Москве бысть великая замятня и мятеж велик зело… Одни хотели затвориться в граде, а другие думали бежать», - говорят нам строки «Повести». «Людие сташа вечем, митрополита и великую княгиню ограбиша и одва вон из города пустиша» (Тверская летопись). «Великую княгиню преобидеша» (Никоновская летопись). Очевидно, что направлен мятеж против всей семьи Дмитрия Донского. С другой стороны, Евдокия – дочь Дмитрия Константиновича. И выпускают ее его сторонники.
Но неожиданно союзник Дмитрия Донского Остей приезжает в город и мятеж подавляет. Дмитрий Константинович узнает об этом и посылает навстречу Тохтамышу, идущему на Новгород-Северский, своих сыновей. Задачей Василия и Семена Суздальских было убедить хана повернуть неожиданно на Москву. Возможно, для подавления власти ненавистного ему Остея. Тохтымыш резко изменяет ход движения и посылает на Москву сначала «летучий отряд», который сильно раньше основного войско прибывает к стенам Кремля вместе с силами сыновей Дмитрия Константиновича. Затем Тохтамыш штурмует город. Параллельно либо сыновья Суздальско-Нижегородского князя, либо Тохтамыш ведет переговоры с Остеем. Причем предлагает москвичам выйти замириться «купно и со своим князем». К сожалению, источники не знают содержания переговоров. О нем (в логике мятежа против Дмитрия Донского) можно только догадываться. Также не понятно, от чьего имени все-таки переговорщики выступают? Если обращаются от сыновей (а значит, и самого Дмитрия Суздальского), то, вероятно, обещают москвичам признать Остея, «выписать» ярлык, простить горожан за мятеж. Те верят, открывают ворота и выходят с крестным ходом.
Тохтамыш, взбешенный срывом планов соединиться против Ягайло мятежом москвичей, уничтожает целый город во главе с Остеем.
Вскоре приходит новость, что Ягайло пленяет Кейстута. План выступить совместно против литвина рушится на глазах. Пограбив и разорив округу, Тохтамыш отступает.
Если в качестве версии принять концепцию мятежа против Дмитрия Донского, то многое становится на место. С одной стороны – сторонники Ягайло (прокатолической или, как минимум, «проуниатской» траектории развития отношений между Москвой и Вильно) и их попутчики «пролитовский митрополит» Киприан, Дмитрий Суздальский. С другой стороны – противники подчинения исторической Руси Литве: Ольгердовичи (в том числе Остей и Кейстут), Дмитрий Донской, Тохтамыш. Попытка помешать возможному походу Тохтамыша против Ягайло была частично успешной. Разбив Кейстута, Ягайло получил исторический шанс в будущем сразиться с Москвой. А значит, натиск униатства и католичества через «литовские ворота» продолжится.
Для Тохтамыша сорвавшийся антилитовский поход компенсировался грабежом и богатым полоном. Тохтамыш подтвердит все привилегии Дмитрия Донского. История противостояния проуниатской Литвы и стремящейся сохранить свою духовную самобытность Москвы и русских княжеств продолжится. Закончился только первый акт этого противостояния.
А через несколько месяцев в богатых санях с «ближними боярами», дарами и деньгами в сторону ставки Тохтамыша из Москвы выдвинется интересное посольство, возглавляемое малолетним сыном Дмитрия Донского, будущим правителем Руси княжичем Василием.
Продолжение следует