ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Мне как-то пришлось упоминать, что даки были не обычными варварами. И они опередили многих своих соседей. Это вынуждены были признавать, как греки, так и позже римляне.
Дакам уже в IV веке до новой эры удалось создать своё государство, которое постепенно набирало силу. И особенно оно стало мощным при царе Буребисте. Этот правитель раздвинул границы своего царства от венедских непроходимых лесных чащ и до побережья тёплого Эгейского моря.
У даков в это время уже появились большие и развитые города, процветали ремёсла и торговля, а сельское хозяйство ни в чём не уступало даже самым развитым странам Востока. А ещё у них появилась своя письменность, правда на основе греческого алфавита. И даков уже по сути нельзя было назвать обычными дикими варварами.
И всё бы было хорошо, если бы не географическое положение Дакии. Иногда казалось, что их территория больше походила на проходной двор.
В неё с разных сторон постоянно кто-то да вторгался.
То это были скифы, то кельты или полководцы Александра Великого, то кочевники-сарматы, то ещё кто-нибудь. Но постепенно главная угроза для даков выростала на Юго-Западе, и ею стал Рим…
***
В Дакии, после неудачной кампании Домициана в 87-88 годах новой эры, появилось много римлян. Часть из них были перебежчиками, а другая часть состояла из ремесленников, которых в помощь Децебалу отправил тогдашний правитель Рима.
Эти римляне налаживали дакам некоторые производства, которые у них до этого были плохо развиты или совсем отсутствовали. Однако Сервий Туллий был не каким-то там простым перебежчиком, а одним из самых важных и ценных из них, и уже много лет он проживал в царстве даков.
А сбежал он из империи, когда у него произошла ссора с одним из богатых самодуров-латифундистов, который из-за совершенно пустячного проступка велел забить до смерти с три десятка своих рабов, включая и нескольких малолетних девочек и мальчиков. Их всех, как каких-то разбойников или зловредных христиан, распяли показательно на крестах.
Сервий Туллий узнав про это – а среди них были и его дальние родственники, - пришёл в негодование и обвинил самодура в неоправданной жестокости. Ну а тот обиделся, и нанял наёмных убийц.
Всё это произошло ещё до прихода к власти Траяна.
Сервий Туллий чудом тогда избежал смерти. И поняв, что его в покое всё равно не оставят, он и решил перебраться на левый берег Данувия, и нашёл приют в царстве свободолюбивых даков.
А так как он был учеником уже у тогда известного архитектора Апполодора Дамаскина, то Сервия к себе вызвал Децебал, и после проверки назначил его начальником мастерских, где уже в то время даки пробовали создать свои метательные аппараты, на подобии римских.
Вскоре у Сервия Туллия появилась семья и от жены дакийки родилось несколько детей, однако Диация была у них самым старшим ребёнком. Римлянин-перебежчик очень привязался к ней, и она также испытывала глубокую привязанность к своему отцу.
***
Иногда римлянину казалось, что Диация у него и не дочь вовсе, а ещё один его сынок. До пятнадцати лет она стриглась под мальчика и ей были присущи все не девичьи повадки. Она любила не играть в куклы или заниматься по хозяйству, а вечно что-то строгать, точить, пробовала даже что-нибудь смастерить самостоятельно, и постоянно крутилась в отцовских мастерских, в которых тот безвылазно находился, и где он со своими помощниками создавал для царя Дакии грозные метательные аппараты, в противовес римским.
И вот теперь…
У Сервия Туллия в последнее время всё стало валиться из рук.
Неожиданная гибель Диации, помогавшей патрицию Лонгину сбежать из плена, стала для него тяжёлым ударом, и он сильно переживал из-за этой потери, но виду старался не подавать. Ну а супруга его так вообще чуть не сошла с ума, и всё потому, что Диация была самым любимым у неё ребёнком.
Децебал появился неожиданно.
Сервий Туллий и не заметил, как царь к нему подошёл со спины.
Римлянин-перебежчик сидел сейчас на берегу речки Саргезии и задумчиво смотрел в воду. Журчание воды его хотя бы немного, но успокаивало. Саргезия в этом месте, не сбавляя своего бега, огибала внушительные стены дакийской столицы. Место это было довольно-таки безлюдным, и Сервий Туллий в последнее время любил здесь укрываться и предаваться разным мыслям.
Децебал повёл себя необычно. Бесшумно ступая, он приблизился к римлянину, и положил свою тяжёлую руку ему на плечо.
- О чём задумался, Сервий? – спросил участливо царь.
Римлянин вздрогнул и, повернув голову, встретился взглядом с Децебалом.
Сервий Туллий тут же попытался привстать, но Децебал попридержал его:
- Сиди, сиди, не вставай!
И затем царь Дакии присел рядом с римлянином-перебежчиком.
Они какое-то время оба молчали, и оба смотрели на воду. Но вот, наконец-то, царь нарушил своё молчание и заговорил первым:
- Сервий, я понимаю тебя. И ни в чём тебя не виню! Жа-а-аль… О-оч-че-ень жаль, что всё так получилось. Но ничего уже не вернёшь. Так что надо жить дальше… И жить настоящим.
Сервий Туллий тяжело вздохнул, а Децебал продолжил:
- Сервий, можешь не сомневаться, я по-прежнему тебе полностью доверяю! И то что случилось с твоей дочерью… Я понимаю, что ты тут не причём. Это она совершила ошибку. И ты за свою дочь не должен отвечать!
Децебал опять замолчал, и только спустя некоторое время продолжил:
- Ты же понимаешь, что час решающей битвы приближается… Траян со своими легионами появится со дня на день… У меня к тебе вопрос, Сервий…
- Да, государь!
- Твои люди не подведут? У вас всё готово к предстоящей битве?
Сервий Туллий вроде как очнулся от оцепенения и заметил:
- Аппараты готовы, царь! За них можешь не беспокоиться…
- Все?
- Да, все!
- А снаряды к ним?
- И снаряды мы приготовили. В нужном количестве. Но я ещё кое-что придумал…
- И что же ты хочешь мне предложить? – заинтересовался Децебал.
Сервий Туллий, увидев, что Децебал готов слушать его, уже увереннее продолжил:
- Мне хорошо известна тактика римских легионов… Царь, их лобовой удар сокрушителен и вряд ли кто сможет его выдержать! Включая даже и даков…
- Я это знаю. Ну и что же ты тогда предлагаешь?
- Тут важно расстроить ряды легионеров. А вот уже для этого…
И Сервий Туллий рассказал Децебалу о своей задумке.
***
На Орэштийском плато, ну и особенно в окрестностях столицы Дакии, стало опять необычно многолюдно. Появились вновь беженцы. И это была уже их вторая или даже третья волна.
Не смолкали шум, гам, гремели по камням колёса сотен повозок, пыль стояла столбом, блеяли овцы и раздавался рёв прочих животных. Казалось, что почти все мирные даки снялись с места и старались спастись от страшного римского нашествия.
Децебал перенаправлял их ещё выше, уже в удалённое высокогорье. Сейчас десятки тысяч даков бежали куда глаза глядят от приближавшихся железных легионов Рима.
Ну а в самой Сармизегетусе деятельно готовились к обороне. Оружейные мастерские в городе работали почти круглосуточно. Непрестанно ковались мечи и доспехи, а также наконечники для копий и стрел.
Децебал сутки напролёт проводил осмотр подходивших к столице всё новых отрядов, и проверял их боеготовность. Ну а по вечерам обычно встречался с тысячниками и прочими командирами, и с ними совещался.
Однако на этот раз он вновь надумал собрать у себя в царском дворце Военный совет.
***
Совет этот собирался только в исключительных случаях. И почти всегда он проходил в Малом тронном зале дворца. В этом зале ничего не изменилось ещё с правления предшественника Децебала, царя Диурпанея. Обстановка была аскетичной. Здесь как обычно по стенам было развешано различное дакийское оружие, включая и грозные ромфеи, которых особенно опасались враги даков, и горело масло в нескольких больших бронзовых лампионах.
Децебал появился с некоторым опозданием. В зале собрались самые приближённые к нынешнему царю люди, и это были те, кому он всецело мог довериться.
Напряжение среди всех даков в последние дни нарастало. Уже стало известно, что Траян со своими легионами был на подходе к Сармизегетусе, и должен был появиться под её стенами не позже чем через два-три дня.
А за несколько часов до этого пришла ещё весть, и тоже не слишком уж радостная…
Её принёс вестник, спустившийся со священной горы Когайонон, возвышавшейся над Сармизегетусой.
***
Она касалась уже Верховного жреца, хранителя убежища бога даков. Стало известно, что старый Сисасперис скончался.
Впрочем, смерть его мало кого могла удивить. Её следовало ожидать. Потому что Сисасперис был уже очень преклонного возраста. Никто точно не знал его лет, но поговаривали, что ему было далеко-далеко за восемьдесят, а может даже и уже за сто.
Децебалу передали последнее послание от ушедшего в иной мир старца.
В этом своём прощальном послании Сисасперис царя заклинал, чтобы тот пожертвовал Котизоном и отправил бы его на свидание к Замолксису, и мол только тогда у даков появится хоть какая-та надежда на спасение!
«Глупый старик! – в сердцах подумал раздражённо Децебал. – Ты всё подталкиваешь меня к тому, чтобы я собственными руками погубил своего сына-наследника! Но я же ведь знаю, что это ничего дакам не даст! Сердце мне подсказывает, что Замолксис этот жест с моей стороны должным образом не оценит. Я в этом нисколько не сомневаюсь. И никто меня в обратном не сможет переубедить! Ни-и-икто! И даже ты, Сисасперис!»
Децебал скомкал послание от Сисаспериса и решил его не обнародовать.
Однако присутствующие увидели, в каком состоянии находился Децебал, и один из них, уже вождь сагаратов Бикилис, насмелился и спросил царя:
- Государь, тебя верно что-то тревожит? Что перед уходом тебе написал Сисасперис? Открой нам истину, изречённую напоследок Верховным жрецом всей Дакии?!
Повышенное любопытство Бикилиса Децебала уже тоже изрядно раздражало. И царь в ответ неопределённо хмыкнул, а затем всё-таки счёл возможным озвучить свою версию:
- А-а-а! Верховный жрец перед своим уходом мне написал, что уверен в победе даков. И что Замолксис по-прежнему поддерживает нас!
- И больше ничего?
- А чего ещё ты ожидал, Бикилис? А-а?!
- Ну я… я-а-а… ну я ду-у-умал… - стушевался Бикилис.
- И больше ничего! – как отрезал Децебал.
Бикилис отступил и сделал вид, что ответ царя его удовлетворил. А Децебал после этого сразу же перешёл к делу.
Он обвёл взглядом присутствующих, среди которых находились вожди крупных дакийских племён, и это были Бикилис, Тарскана и Дазий, и ещё несколько вождей, а также новый начальник конницы Дарабал. Присутствовал на совете и Скорио, который только что прибыл из Рамизадавы и ещё окончательно не отошёл от ранения.
Затем взгляд царя перешёл на своего наследника Котизона и младшего брата Диэга. Ну и здесь же, в Малом тронном зале, находились брат предыдущего царя Карпатак и шурин Децебала. Все присутствующие были сосредоточены и ждали о чём будет с ними говорить их повелитель.
Децебал, не глядя уже ни на кого, упрямо встряхнул не покрытой головой и, собравшись с мыслями, вновь заговорил:
- Вы уже все давно знаете, кто наш враг… Смертельный враг. Это – Рим! И его бесчисленные легионы! Римская волчица по-прежнему ненасытна! И она как голодный хищник постоянно рыщет по всей Ойкумене и ищет добычу, и её легионы уже прошагали по многим землям, ну и вот теперь… они дошагали и до нас… И вскоре… вско-о-оре эти легионы появятся перед нами. Под стенами нашей столицы. Они появятся не сегодня-завтра…Враг этот силён, о-о-оч-чень силён… и более многочислинен чем мы! Дарабал, - обратился царь уже к начальнику коницы и одновременно отвечавшему за разведку: - можешь сказать, когда под Сармизегетусой мы увидим Траяна и его легионы?
- Уже скоро, - откликнулся Дарабал. - Государь, передовые разъезды римлян, наверное, появятся уже завтра, ну а сам император с основными своими силами будет… скорее всего где-то через два-три дня. Ну-у-у… и-или, в крайнем случае, через четыре…Но не позже.
Выражение лица у Децебала после услышанного стало ещё более озабоченным.
- Пло-о-охо, это очень и очень плохо… - произнёс царь, - это что же получается, Драговит и Пируст не успеют к решающему сражению подойти?
Дарабал вздохнул и развёл руками:
- Наверное, не успеют, государь… Потому что они потеряли время на перевале Орлином. Больше чем три недели они никак не могли через этот перевал пройти!
Децебал, впрочем, и сам знал почему его северные союзники запаздывали. Но он до последнего надеялся на чудо.
Однако чуда так и не произошло.
Увы! Но не всегда чудеса сбываются. Особенно, когда их так сильно ждёшь и на них сильно надеешься.
- Ну-у-у… ну что ж, тогда нам придётся рассчитывать только на свои силы… - продолжил Децебал. - Ну а это зна-а-ачит, римлян будет почти в полтора раза больше чем нас.
- Ты прав, государь! – поддакнул царю вождь дакийского племени сагаратов. – Строй римлян будет протяжённее нашего, и получается, что тогда они смогут с лёгостью обойти нас на наших флангах… А это - опасно!
- Знаю! Вот это-то меня и больше всего беспокоит! – поддержал Бикилиса Дарабал. – И как тогда нам быть, государь? Как же нам обезопасить себя?
Диэг, младший брат царя, тоже по этому поводу высказался:
- Римляне наверняка своим численным превосходством воспользуются… Я уверен, что они обязательно постараются нас обойти по флангам и… и затем… нас окружат…И после этого задавят!
- Ну а если с ними не вступать в противоборство на открытой местности, а укрыться за стенами Сармизегетусы? – вступил в разговор Тарскана.
Децебал на это немедля отреагировал:
- Это невозможно!
- Почему? Так уж и невозможно?
- Обьясню тебе, Тарскана… Все наши отряды по-любому не разместятся в столице. Места им там не хватит. Да и долго им не удастся Сармизегетусу удерживать за собой!
- Но почему? – уже переспросил царя и младший его брат.
- А потому, что сьестных припасов для всех сто тысяч наших воинов явно не хватит! – ответил Диэгу царь. – Да и если мы будем по-прежнему отсиживаться в обороне, то войну точно не выиграем! Это тоже надо учитывать.
- Тогда что же делать в нашем непростом положении? – задал вопрос Бикилис.
- Что?! Я думал уже об этом преимуществе врага. И ещё я долго думал, как же это его преимущество нам устранить. Нам придётся Траяна на открытой местности побеждать! И не затягивая со сражением.
- Ну и что ты предлагаешь для этого сделать, брат? – переспросил Диэг.
- Что я предлагаю? – и после этой реплики царь вновь запнулся и замолчал.
Все тоже замолчали и ждали, что же он скажет. Наконец, Децебал нарушил своё долгое и напряжённое молчание и заговорил:
- А по этому поводу я вот что вам хочу сейчас сказать… Мы-ы… мы всё-таки не дадим Траяну воспользоваться своим значительным численным преимуществом на открытой местности. У меня на этот счёт уже имеются кое-какие соображения…
И Децебал решил, что настала пора изложить приближённым свой пока ещё не озвученный хитроумный план предстоящего сражения.
***
Плато Орэшти занимало особое место в Дакии.
Оно находилось почти что в самом центре дакийских земель и являлось наиболее заселённым и лучше всего освоенным регионом царства, и от того по праву признавалось сердцем Дакии. На нём размещались важнейшие города, и, в том числе, и самые сильные дакийские крепости. Это была целая система из укреплений. К ней относилось шесть крепостей, включая и саму столицу Дакии.
Сармизегетуса являлась не просто городом, а была самой мощной крепостью у этой оборонительной системы. Она располагалась на пяти террасах, и её окружали стены, сложенные из массивных каменных блоков. Высота этих мощных стен и по римским меркам была более чем внушительной и достигала почти двадцати пяти локтей.
Именно здесь, у стен своей столицы, и готовился Децебал встретить римскую армию. И дать ей последнее сражение. Которое должно было стать решающим во всей Второй Дакийской кампании.
Передовые римские разъезды появились ближе к полудню. С два десятка разведчиков, тёмнолицых и в белых тюрбанах (это скорее всего были перегрины, набранные из союзных Риму кочевников, которые по большей части были арабами) замаячили на вершине одного из холмов, но вскоре они сорвались с места и скрылись в ближайшей чаще.
А к вечеру появились новые вражеские всадники. В гораздо большем количестве. И уже на следующий день начали по всем окрестностям растекаться римские когорты и конные вексилии.
Основная римская армия уже подошла к Сарпизегетусе и стала сосредотачиваться и готовиться к решающей битве.
***
105 год новой эры обещал большие перемены. Об этом в один голос заявляли все авгуры. И вот этот год перевалил за свою середину… Наступил последний месяц лета седьмого года правления императора Траяна.
Римская империя находилась на пике своего могущества.
Следует признать, что Марк Ульпий Нерва Траян долго ждал этого момента. И, наконец-то, он настал! Непобедимые легионы Рима уже находились у ворот столицы до сих пор непокорной Дакии!
Нынешний принцепс об этом мечтал не один год.
И не просто об этом он думал и мечтал, а к этому деятельно готовился!
***
Как я уже говорил, Траян, которого всегда переполняла кипучая энеогия, задумал сразу по вступлению на трон повторить подвиг Александра Великого и покорить весь Восток, и может быть даже дойти и до легендарной и сказочно богатой Индии. Но перед тем, как начинать грандиозный поход против Парфии и всех восточных и ещё мало изведанных стран, необходимо было навести порядок в империи, и прежде всего обезопасить её границы, особенно на Севере, в Европе.
Ну а вот для этого самым важным было сломить даков. Непокорный народ, засевший в своих труднодоступных горах по левому берегу Данувия. Дакия во главе с Децебалом являлась крепким орешком, но Траян не сомневался, что ему будет по силам разгрызть его.
Несколько лет Траян подготавливал имперскую армию ко Второй большой войне с Дакией, и вот он воспользовался случаем и ударил.
Ударил первым.
И ударил со всей силы, причём сделав это для своих врагов всё-таки в какой-то степени неожиданно.
***
Римский военный лагерь привычно разрастался в считанные часы, и к вечеру следующего дня был практически возведён.
Каструм римлян, как всегда, представлял из себя геометрический квадрат с земляным валом, частоколом и дозорными башнями по углам.
В самом центре его был поставлен императорский шатёр. Но так как в этот раз армия вторжения была чрезвычайно большой, то возведён был не один каструм, а возвели их целых три. И ещё один, тыловой, по счёту уже четвёртый, в котором располагались обоз и обслуживающие его подразделения.
Около императорского шатра возникла какая-та суета и…
- Дорогой, приветствую тебя! Как твоё самочувствие?! – раздался до боли знакомый женский голос, и Траян понял, что Плотина вновь нарушила его предписание и, покинув тыловой лагерь, прибыла к нему на передовую. А там, где находилась Плотина, там обязательно была и Марцианна, старшая сестра принцепса. Ведь обе женщины были неразлучными подружками.
Отстранив преторианскую охрану близкие подружки появились в шатре повелителя Рима. За ними нарисовался и другой родственник Траяна. Публий Элий Адриан.
Он в нерешительности замер у порога и только сокрушённо развёл руками, а затем, состроив на лице кислое выражение, оправдываясь перед Траяном, произнёс:
- Божественный, я ничего не смог поделать! Меня твои женщины не слушаются…Я для них – никто!
Супруга и сестра принцепса окружили Траяна и забросали его десятками вопросов. Только через полчаса Траян сумел отбиться от женщин и, ссылаясь на то, что находиться здесь очень опасно, и вообще ему сейчас некогда, он отправил их вновь в тыловой лагерь.
Когда женщины покинули шатёр принцепса, Адриан произнёс:
- Божественный, я как мог старался, но у меня ничего не получилось! И твоя супруга, и твоя сестра, они меня совсем не хотят слушаться…
- Ла-а-адно… - в сердцах отмахнулся Траян. – Не бери в голову! Не до того уже!
- Как скажешь, Божественный.
- Что у даков сейчас? Где Тиберий Клавдий Максим?
- Его вызвать?
- Ну, конечно! Вызови немедленно!
Вскоре в императорском шатре появился префект паноннских конных разведчиков. Траян тут же обратился к нему:
- Ну что у тебя? Докладывай!
- Пока что мои люди проводят разведку, Божественный, - произнёс Клавдий Тиберий Максим. – И о её результатах я сообщу тебе позже.
- Ла-а-адно… Не затягивай только! Я жду, – откликнулся император.
- Но на нас буквально с пол часа назад вышел человек… Он из Сармизегетусы. И он сказал, что у него очень важные сведения. Они важны для тебя, Божественный. Ты примешь этого человека? – понизив почти до шопота свой голос произнёс начальник римских конных разведчиков.
Траян на это тут же отреагировал:
- Я кажется догадываюсь, кто это.
- Он находится в двух шагах…
- Хорошо. Я готов его выслушать! Введите же его, да поскорее!
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Римские авторы в один голос утверждали, что Траян бесспорно являлся неординарной личностью и обладал многими талантами, однако без преданных друзей он всё равно не смог бы чего-то выдающегося совершить. И поэтому вокруг себя он сформировал небольшой круг приближённых.
Скажу прямо: в этот узкий круг входило от силы десять-двенадцать человек, и это были, как политические деятели, так и известные юристы, ну и пара-тройка опытных и талантливых военачальников.
И пока что только своим ближайшим соратникам, таким, к примеру, как соправителю Луцию Лицинию Суре, наместнику Нижней Мёзии Манию Лаберию Максиму или вероятному наследнику Публию Элию Адриану, Траян уже признавался для чего ему была необходима эта война.
А она была ему необходима. Крайне необходима.
И перед тем как открыть двери храма Двуликого Януса и объявить её, он к ней приготовился самым тщательнейшим образом.
***
На подготовку к этой новой кампании Траян потратил не один год и не мало средств.
В Риме очень серъёзно относились к угрозе, которая мсходила от Дакии, особенно после того, как в ней неуравновешенного Диурпанея сменил на троне гораздо более способный и деятельный Децебал, и поэтому Траян повелел вначале построить через Данувий чудо-мост, каменный и самый грандиозный в Европе, чтобы можно было легко по нему перебрасывать на левый берег значительные воинские контингенты, а затем ещё частично перевооружил и армию. Это касалось и вооружения легионеров, как наступательного, так и оборонительного, и даже тактики ведения ближнего боя.
Ну и ещё…
Траян повелел усовершенствовать парк метательных орудий и значительно усилил конные части в римской армии. И между прочем, конные алы и вексилии теперь состояли не только из союзных варваров, но и набирались в них и римские граждане.
Кажется, Траян всё что можно было предусмотрел, и вот теперь, три года спустя после Первой войны с Децебалом, он со своей огромной армией уже ворвался в Дакию и находился в самом её сердце. И он не мог надолго откладывать решающее сражение, потому что ему уже было известно о приближении союзников Децебала, направлявшихся с Севера, из-за Карпских гор.
Так что с даками необходимо было раз и навсегда разобраться до подхода новых варваров к Сармизегетусе.
И поэтому главное сражение этой кампании уже должно было начаться через считанные часы.
***
Траяну сообщили, что в римский лагерь прибыл от даков какой-то человек. Однако он не являлся переговорщиком, посланным царём даков, потому что пробирался к римлянам этот человек по тайным тропам.
Траян уже догадывался, кто это мог быть.
Человек этот сильно рисковал, направляясь во вражеский лагерь. Значит что-то очень важное ему необходимо было незамедлительно сообщить.
Траян повелел всем удалиться. Даже телохранителям-преторианцам, находившемся неотлучно при нём. Ведь во время похода рядом с принцепсом постоянно находилось до десяти преторианцев, то есть целый их отряд.
После сравнительно недавнего покушения на Траяна телохранителям везде мерещилась опасность, и они повсюду сопровождали принцепса, и потому центурион попытался было что-то в ответ возразить, и сослаться на некую неразумность этого решения, но повелитель Римской империи так на него посмотрел, что тот на полуслове запнулся и тут же, побледнев, умолк.
Несколько преторианцев, гремя до блеска начищенным оружием, беспрекословно подчинились и покинули свой пост.
И вот в императорском шатре появился этот самый дак.
***
Дак этот ссутулился и вошёл как бы бочком. На его голову был надвинут шерстяной капюшон, который скрывал полностью всё лицо. Дак уже в императорском шатре смог немного расслабиться и откинул свой капюшон.
Этому человеку на вскидку было лет двадцать семь-двадцать восемь, не больше. Вид его для даков был необычным. Он был безусым и безбородым, и взгляд его серых глаз был настороженным.
По тому, как император встретил этого дака, стало понятно, что он знал его и встречался с ним уже неоднократно.
Дак почтительно склонился перед повелителем Римской империи, ожидая, когда же к нему обратятся.
Траян спросил нежданного гостя:
- С чем пожаловал? Что-то важное?
- Боги в помощь, Великий государь! Да!
- Ну-у-у… Я тебя слушаю. Не теряй время! Говори с чем пришёл!
- Меня послал отец. И я отправлен им по срочному делу, - ответил этот дак.
- … Что хотел сообщить мне твой отец?
- Отец желает тебе, Величайшему повелителю мира, сообщить, что вчера присутствовал на Военном совете в царском дворце.
- И к какому решению на этом Совете пришли?
- Децебал знает, что у него по-прежнему воинов меньше, значительно меньше, и в открытом столкновении царь не надеется тебя победить и думает, что скорее всего проиграет будущую битву, однако… и оттягивать её он не намерен, по-о-отому что… на подходе ещё новые римские легионы…. И во-от поэтому… для твоих воинов, Великий государь, в предстоящей битве приготовлена уже ловушка…Которая при удачном стечении обстоятельств может в сражении всё коренным образом изменить… И ты будущее сражение возможно… даже проиграешь…
- Ло-овушка?!
- Она самая!
- И что же задумал Децебал? Какая ловушка?
- Оч-чень хитроумная… и очень и очень… опасная!
- Поясни о чём идёт речь.
- Даже несколько ловушек Децебал уже приготовил для тебя. И одна из них – уж совсем необычная. Она бу-удет… огненная…
- Хм-м-м… О-о-огненная?!
Дак утвердительно закивал головой.
И тотчас же он поведал Траяну о том, что же Децебал, в том числе и по совету римского перебежчика Сервия Туллия, надумал устроить для римлян, которые уже вскоре должны были атаковать основные силы даков у стен Сармизегетусы.
***
Траяну не спалось, но ночь для него прошла всё же незаметно.
В сопровождении ряда высших офицеров и отряда преторианцев, император ещё на рассвете объехал расположения своей армии и западную оконечность территории предстоящего сражения, и затем вернулся в укреплённый каструм.
День был жаркий, но вскоре зной стал помаленьку спадать. Уже вечерело. Начали зажигаться огни. И через некоторое время их зажглось мириады. Это разжигались костры в трёх римских каструмах.
К битве, казалось бы, всё было уже готово. И воины только и ждали команды со стороны своих центурионов и легионных трибунов.
Траян был тоже взволнован. А следует сказать, что прежде императорское окружение за ним этого обычно не замечало.
Но понять Траяна сейчас можно было. Ведь он несколько лет шёл к этому сражению. Наверное, к одному из самых главных в своей жизни.
Ну а что?
А так оно и было!
Вся дальнейшая судьба Римской империи во многом зависела от исхода противостояния с даками! Потому что Децебал не в одиночку же с ней боролся, а пытался всех варваров, и особенно тех, которые обитали на необъятных просторах Севера, вплоть до Янтарного моря, натравить на империю. И он даже для этого попытался завязать отношения с далёкой Парфией, полагая, что неплохо бы было если бы Шахин шах во главе своих катафрактов рискнул бы и перешёл через Евфрат, и против империи открыл бы второй фронт, уже в Азии.
А ещё нынешний принцепс знал, что не мало его воинов завтра встретят последний свой рассвет. И даже некоторые из его военачальников и приближённых будут ранены или же возможно примут преждевременную смерть.
Всё было в воле богов!
Предстояло решающее сражение с Децебалом, и даки в этом сражении будут биться отчаянно.
Они не будут щадить ни себя, ни тем более врага. Даков с самого раннего возраста воспитывали с презрением относиться к собственной смерти. И это тоже было понятно.
Затем у Траяна появился префект конных паннонских разведчиков. Клавдий Тиберий Максим сообщил принцепсу всё что разузнали его люди насчёт даков и их позиций.
После его доклада в императорском шатре появились высшие армейские офицеры. Они входили и сразу же приветствовали своего повелителя. Их сейчас было около тридцати пяти.
Перед Траяном не просто приближённый, а его троюродный племянник, Публий Элий Адриан, расстелил масштабную карту Дакии и прилегающих к ней земель. Негры-рабы дополнительно принесли несколько лампионов и света стало в шатре намного больше.
Траян с его высоченным ростом склонился над папирусом в три погибели.
Он долго-долго всматривался в карту и о чём-то размышлял, провёл по ней пару раз указательным пальцем, потом ещё раз, и что-то тихо под нос произнёс, и, наконец, вроде как очнулся, провёл рукой по своей давно не бритой и уже поседевшей щетине, откинул со лба отросшую чёлку и, подняв голову, чётко выговаривая каждое слово заговорил:
- Пора настала, мои соратники, вам сообщить, что переправились мы на левый берег Данувия и появились в Дакии на этот раз не просто так… А при-и-ишли мы в Дакию… Я признаюсь вам: мы сюда пришли уже на-авсе-егда! За-апомните: Рим здесь останется на веки вечные!!! И он не уйдёт отсюда уже никогда! Пусть свидетелями моих слов станут Юпитер, Марс и прочие наши покровители Олимпийцы! Я больше не намерен мириться с независимой Дакией… Эта страна будет превращена в обычную нашу провинцию! И это для того, чтобы обезопасить все остальные наши провинции на Балканах! Здесь уже вскоре вырастут римские города, будут проложены римские дороги, появятся пограничные римские укрепления, такие же, как в завоёванных Британии или в той же Германии… или в Галлии… Дакия станет навечно нашей! Да-да-да! На-ве-ечно-о!
- Ну, хорошо… А что же тогда станется с местными… с этими всеми даками? – осмелился озвучить вопрос один из легатов, командующий VI Железным легионом Луций Аврелий Цезон. – Их же здесь очень много… Ведь даков… их же не одна сотня тысяч.
- Что будет с местными? С даками?..
- Да, с местными?
Траян свёл брови, посмотрел на легата VI Железного, и затем произнёс:
- Луций, я тебя уважаю как воина, но политик из тебя никудышный. Обьясняю и тебе, и всем остальным… А вот с даками… Да-а, с ними нет иного выхода, как только… Они же непокорны… Они слишком упрямы… И ещё они склонны постоянно к бунтам. И поэтому… их здесь не будет!
- Что? Совсем не будет?! – вырвалась реплика уже у другого легата. У командующего II Вспомогательного.
Траян повернулся и к нему, и твёрдо произнёс:
- Да, их здесь больше не будет! Потому что мы низведём этот народ. Низведём его под самый корень! Ну а тех, кто останется всё-таки в живых… тех мы обратим в рабов. Мы освободим Дакию от её жителей… Раз и навсегда! И заселим её переселенцами, которых сюда начнём направлять из ближних и дальних провинций. И я так думаю, что через пару поколений Дакия окончательно станет обычной римской провинцией, и никто про нынешних даков уже и не вспомнит! Вот что будет в будущем с этой страной! Никаких других вариантов я не вижу!
И Траян дал знак, что по этому поводу уже всё решено и он всё что хотел своему окружению сообщить уже сказал.
Затем началось обсуждение предстоящей битвы.
И, к удивлению, многих из присутствовавших на штабном совещании высших офицеров (проконсулов, легатов и трибунов латиклавиев), принцепс не захотел использовать своё численное преимущество и атаковать даков в обход их флангов, а предложил нечто совершенно неожиданное...
И этот план принцепса Траяна всех его сподвижников и военачальников удивил.
***
И так, настал новый день…
То есть, наступила самая середина августа, последнего месяца лета 105 года новой эры…
Представители коллегии жрецов-фециалов, сопровождавших римскую армию, совершили ещё на заре жертвоприношения и провели полагающиеся перед сражением гадания. Гадали жрецы, как и полагается, по внутренностям жертвенных животных.
И затем, Траяну от фециалов поступило сообщение, что боги будут на стороне Рима, и что император Траян победит.
Принцепса это сообщение не могло не вдохновить.
Траян прошептал про себя молитвы, которые вначале посвящались Юпитеру, а затем, как и полагается этому случаю, ещё и богу войны Марсу, которые более-менее заучил с раннего возраста ещё со своим отцом, принёс на домашнем алтаре уже в своём шатре лично от себя жертву и, вскочив на коня, махнул рукой. Тут же был подан звуковой сигнал к выступлению.
И легионы один за другим начали покидать все три каструма и стали растекаться по территории, прилегавшей к дакийской столице.
Через некоторое время ещё более нещадно и громко заревели буцины и тубы, подававшие сигналы к построению. От поступи десятков тысяч ног задрожала земля.
Римские легионы готовились к наступлению.
Дакийская армия тоже выстраивалась на своих позициях и готовилась к решающему сражению. Вскоре десятки тысяч вооружённых мужчин с обеих сторон должны были сойтись в непримиримой и кровопролитной схватке.
***
Траян не захотел растягивать армию, а повелел своим трём ударным легионам (VI Железному, III Счастливому Флавиевому и II Вспомогательному) выставить по такому же, как и у даков, укороченному фронту свои передовые центурии, но за ними сразу же приказал расставить повозки из армейского обоза.
По началу мало кто понял среди римлян, зачем принцепс захотел это сделать. Однако вскоре всё прояснилось и встало на свои места…
Битва началась с того, что в сторону римских центурий даки по наклону пустили огромные – выше человеческого роста – деревянные колёса, которые они заранее сколотили и теперь облили их горючей смесью и подожгли. Разгоняясь, эти колёса превращались в огненные факелы и неудержимо неслись на римских воинов. И тут только многим стало понятно, что же в ответ задумал принцепс.
Младшие офицеры отдали команду своим центуриям рассредоточиться и отступить за повозки. Дисциплинированные легионеры хотя и торопились, но едва-едва успели это сделать. А некоторые из них так и вообще не смогли от этих колёс увернуться, и тут же были охвачены пламенем. Неудачники падали и начинали от жуткой боли кричать и кататься по земле, ну а их товарищи пытались хоть как-то им помочь и старались чуть ли не голыми руками сбить огонь.
Впрочем, колёса-факелы всё продолжали мчаться и уже через считанные мгновения стали врезаться в выставленные по всему фронту римские двуосные обозные повозки и останавливаться.
Понимая, насколько это важно, Траян подбирал эти повозки самолично. Они выбирались особые, наиболее устойчивые и массивные, и ещё их под завязку загружали мешками с землёй. Повозки закачались, ну а три или четыре из них даже опрокинулись на бок, но всё же все они выдержали столкновения с колёсами, и тут же тоже стали вспыхивать.
Повозки вспыхивали мгновенно, подобно факелам. Огонь их с треском стал пожирать. Однако в итоге они выполнили свою ключевую задачу и задержали огненные «снаряды» даков, и эти «снаряды» не причинили особого вреда передовым римским центуриям.
Тогда Децебал велел вступить в бой своим метательным аппаратам, которыми командовал перебежчик Сервий Туллий.
Но и этот манёвр не дал желаемого результата, так как римские легионеры были рассредоточены, ну а в первую атаку Траян направил не как обычно медлительную тяжёлую пехоту, а подвижные конные вексилии. Им было приказано, как можно быстрее скакать.
Семь конных вексилий, состоявших из германцев, галлов и нумдийцнв, стремительно и неожиданно атаковали выдвинутые далеко вперёд позиции даков.
В итоге римские всадники с небольшими потерями прорвались до вражеских метательных аппаратов и их обслуживающие команды за считанные минуты перебили.
В этой схватке погиб и сам римский перебежчик Сервий Туллий.
А случилось это так…
***
Все соратники Сервия Туллия и такие же римские перебежчики, как и он, не смогли долго сопротивляться налетевшим вражеским всадникам и уже вскоре были тяжело ранены или убиты. У самого Сервия Туллия было выбито оружие. Враги окружили начальника дакийских метательных аппаратов со всех сторон и начали издевательски улюлюкать и задирать его. Однако Сервий Туллий не растерялся и, схватив какой-то дрын, до последнего стал им отбиваться от наседавших на него римских всадников. Двоих он даже сумел сбросить на землю, но один из спешившихся всадников подобрался к Сервию Туллию со спины и ударил его наотмашь мечом.
Сервий Туллий рухнул и в глазах у него потемнело. Его затылок пронзила резкая боль.
Сервий Туллий был смертельно ранен и вскоре, истекая кровью, испустил дух.
Какой-то галл, римский наёмник, поставил ногу на поверженное тело Сервия Туллия и затем отрубил ему голову и издал победный вопль на своём малопонятном наречии.
И тут же голова римского перебежчика словно тряпичный мячик покатилась по камням, галл её проворно подхватил и приторочил к уздечке своего коня.
Все метательные аппараты даков римляне в итоге смогли без особых для себя потерь уничтожить. Их они безжалостно разломали.
И только после этого команды из римского обоза потушили горящее скопление повозок и дакийских колёс и расчистили путь для боевых центурий, которые вновь начали выстраиваться в привычные им «черепахи» и затем двинулись на встречу дакам.
***
Повторно зазвучали римские буцины и тубы, и после этого над всей округой раздалось громогласное:
- Ба-ар-ра-а!!!
- Ба-а-ар-р-ра-а!!!
- Ба-а-ар-р-ра-а-а!!!
- Ба-а-а-ар-р-ра-а-а!!!
Эхо подхватило воинский клич легионеров и, усилив его, разнесло далеко вокруг.
Римляне продолжали неустанно выкрикивать свой боевой клич и теперь неудержимо начали наступать.
Пытаясь хоть как-то переломить ход сражения Децебал бросил в бой своих самых опытных бойцов, вооружённых грозными ромфеями. Эти бойцы всегда наводили ужас на любого врага, но в этот раз римляне оказались готовы и к такому столкновению.
Вначале даков забросали своими небольшими металлическими шарами пращники-велиты. Затем они отступили и спрятались за непробиваемой стеной тяжёлой пехоты. И тогда в бой вступили самые опытные легионеры, закалённые во многих битвах.
Это были легионеры-триарии.
Прежде всего это касалось триариев из VI Железного, который возглавлял прославленный легат Луций Аврелий Цезон.
В сторону даков тучей полетели короткие и тяжёлые пилумы.
Ещё несколько десятков даков этими копьями были поражены. Некоторых даков пилумы пронзили насквозь. Однако обнажённые по пояс и разъярённые воины-даки продолжали сближаться с римлянами. Этих даков можно было издали принять за всё сокрушающую лаву. Они выкрикивали свой боевой клич, который больше походил на крик мифических греческих титанов, пришедших в неистовое состояние.
От их криков в жилах у многих римских легионеров стыла кровь.
Вот до римлян дакам оставалось пятьдесят шагов…
Двадцать…
Уже каких-то пять…
Все даки из этого отряда, как и германцы, не имели доспехов. Яростный рёв даков усиливался.
От столкновения двух воинских лав раздался жуткий грохот и металлический скрежет.
***
Римский строй немного прогнулся, но всё же не рассыпался под страшными ударами изогнутых и длинных ромфей. А вскоре он даже стал выравниваться и легионеры-триарии, прикрываясь огромными щитами-скутумами, при первой же возможности начали колоть своими короткими гладиусами полуобнажённых даков, и уже к полудню вооружённые ромфеями воины-даки были почти все перебиты, но и римляне при этом потеряли до полутора тысяч легионеров. Причём среди погибших и раненных оказалось много именно самых опытных и закалённых, которые назывались триариями и прослужили не менее пяти-семи лет.
Впрочем, Децебал ещё надеялся на какой-то успех. Он всё ожидал удара по своим флангам, он очень надеялся на эти удары, однако Траян и не думал там что-либо предпринимать, так как уже был предупреждён о приготовленных для него неприятных сюрпризах.
Децебал велел заранее там приготовить глубокие ямы, прикрытые дёрном. И по дну эти ямы были по его приказу густо утыканы остроконечными кольями.
После полудня римляне предприняли новую атаку.
И вновь они не поддались соблазну обойти противника по флангам и ударили опять, казалось бы, тупо по центру. Но на этот раз напор римлян был ещё более неудержимым.
В этой атаке Траян решил задействовать уже резервы и направил в наступление свежие легионы.
Направлены были VII Клавдиев, V Македонский, I Италийский и I Минервин.
Над всей округой в который уже раз разнеслось громогласное и исторгнутое из десятков тысяч глоток:
- Ба-ар-ра-а!!!
- Ба-а-ар-ра-а!!!
- Ба-а-ар-ра-а-а!!!
- Ба-а-ар-ра-а-а-а!!!
Дакийские воины всё-таки выдержали этот страшный по своей мощи удар, но вот на следующий день, когда это сражение продолжилось, их ряды всё же дрогнули и Децебал велел остаткам своей армии отступить за стены Сармизегетусы.
Первый раунд битвы за столицу Дакии Траян с блеском выиграл. Потери даков составили до трети их армии, ну а у римлян погибших было на порядок меньше.
***
Началась долгая осада Сармизегетусы…
Траян уже был доволен тем, как развивались боевые действия и не торопился брать её приступом. Он сейчас поджидал подхода двух новых римских армий. К Сармизегетусе должны были подойти ещё легионы, которые соответственно возглавлялись Луцием Лицинием Сурой, а также наместником Нижней Мёзии, проконсулом Манием Лаберием Максимом.
Армия проконсула Нижней Мёзии двигалась с Юга. Она подошла на пятый день после решающего сражения Траяна с даками, и тут же принцепс встретился в своём шатре с наместником провинции Нижняя Мёзия.
***
Маний Лаберий Максим был не только известным политиком, но и способным военачальником. Он уже в первую кампанию Траяна против даков проявил себя с наилучшей стороны и потому принцепс поручил руководить ему граничившей с Дакией очень важной в стратегическом плане провинцией. Проконсул был подобно греку или азиату смуглым, горбоносым, сухощавым и не по возрасту подвижным. А ещё он был на полторы головы ниже Траяна.
Принцепс и наместник провинции давно друг друга знали и находились в дружеских отношениях, и поэтому друг друга приветствовали совсем не официально, а по-простецки.
После приветствия Траян спросил у проконсула:
- Рад тебя видеть, Маний! Ну как переход? Трудно дался? Были у тебя какие-то сложности при его совершении?
Маний Лаберий Максим слегка улыбнулся:
- О-о, не-е-ет, Божественный! Нет-нет! Слава Олимпийцам! Продвигаясь по долине Алитуса (это нынешний Олт) мы не встречали особого сопротивления со стороны гетов. Геты на этот раз к нам были более-менее дружелюбно настроены. А вот на перевале Красных башен мы уже вынуждены были задержаться. И там мы бились, причём бились по-настоящему. Ведь нам противостояли там уже не геты, а даки, поставленные их царём. И на этом перевале нам пришлось сражаться с ними не день, не два, а целых две недели.
- Ну а каковы у тебя потери? – переспросил принцепс.
- Приемлемые. Я бы даже сказал, в общем-то, они вполне терпимы, Божественный… - ответил проконсул. – Примерно две с половиной тысячи человек я на этом перевале потерял. И из них только семьсот погибших, а остальные – раненные. И из раненных половина через месяц-другой вернутся в строй. Я на это надеюсь.
После наместника Нижней Мёзии принцепс принял с докладом префекта паннонских конных разведчиков.
Клавдий Тиберий Максим доложил принцепсу, что ему стало известно о месте, где скрывалась вся семья царя даков.
Принцепса эта новость сразу же заинтересовала. Траян, рассматривавший какое-то очередное донесение, тут же оторвался от него и даже развернулся всем телом к префекту, посмотрел на него внимательно и немного охрипшим голосом переспросил:
- А ну-ка, ну-ка… Докладывай… Ну и где же семья Децебала скрывается?
- Вся его семья находится в Рамизадаве, - произнёс префект конных разведчиков.
– В Рамизадаве? Это точные сведения?
- Это уже совершенно точно, Божественный!
- Ра-а-а… Рамизадава?.. Кажется, я что-то о ней и раньше уже слышал. Это же укреплённый замок даков?
- Да, Божественный! Это их очень укреплённая твердыня. Она считается почти что неприступной.
- Ну и где же эта твердыня располагается?
- На самом краю Орэштийского плато. И расположен этот замок достаточно высоко в горах. Там укрываются сейчас супруга Децебала, его дочь…Кажется, родители супруги царя… и ещё… и е-ещё два царских внука.
- Хм-м-м… - принцепс Траян явно был взволнован услышав эту новость и тут же он распорядился: - Их немедленно следует захватить! Они должны ко мне быть доставлены. Живыми или мёртвыми! Понятно, Максим?!
- Я всё понял, Божественный! – откликнулся префект.
Клавдий Тиберий Максим, командир конных разведчиков, повторно кивнул головой и, отдав честь, покинул шатёр.
И сразу же послышался конский топот. Это префект разведчиков направился исполнять приказ Траяна.
А к вечеру принцепс у себя собрал очередной Военный совет, и на нём было решено отправить пять легионов во главе с Луцием Лицинием Сурой против армии северных варваров, которая продолжала продвигаться к Сармизегетусе, и должна была вот-вот появиться у дакийской столицы.
(Продолжение следует)