Всем известно, что на фронте существовали свои, негласные законы и суеверия. И одно из самых стойких касалось их – санитарок, медсестёр, врачей в юбках. Их почти никогда не называли по званию или фамилии. Для всех они были «сестричками». В этом слове было всё: и теплота, и уважение, и какая-то беззащитная нежность, которую стремились охранять даже видавшие виды солдаты. Но за этим простым обращением скрывалась совсем не простая, а жестокая и героическая реальность.
Прибытие девушки в действующую часть всегда было событием. Сначала – настороженность. «Баба на передовой – к беде», – бормотали старослужащие. Считалось, что они отвлекают бойцов, становятся обузой, за которой нужно присматривать. Но это мнение таяло, как первый снег под мартовским солнцем, после первой же перевязки под огнём или первой вынесенной с поля боя раненого. Девушки работали не за страх, а за совесть, и быстро доказывали, что они здесь не «для галочки».
Отношение к «сестричкам» строилось на парадоксальном сочетании рыцарского покровительства и безоговорочного доверия, как к самому опытному бойцу. Их берегли, но не как хрустальные вазы, а как бесценный ресурс. Командиры старались не посылать их в самые гибельные атаки, но это удавалось не всегда. А сами медсёстры часто рвались туда, где было тяжелее всего.
Было негласное правило: если «сестричка» ползёт к тебе по земле, прикрывая своим телом, ты должен сделать всё, чтобы её прикрыть огнём. Защитить её – долг каждого.
У них была особая, необъяснимая «броня». Среди солдат ходила примета: «Рядом с сестричкой пуля дура». Считалось, что в них не стреляет сама смерть, что они находятся под особой защитой. Это суеверие было настолько сильно, что бойцы в окопе иногда чувствовали себя спокойнее, если рядом была медсестра. Она была для них живым талисманом, ангелом-хранителем в гимнастёрке и юбке, перепачканной грязью и кровью.
Но какой ценой давалась эта «неуязвимость»?
Работа санитарки была одной из самых опасных на войне. У неё не было оружия, только сумка с бинтами и бутылка с водой. Её задача – найти раненого часто на нейтральной полосе, под пулемётным и миномётным огнём, перевязать его и тащить на себе, ползком, в укрытие. Вес взрослого мужчины в полном обмундировании – 70-80 килограммов. А нужно было тащить его сотни метров, иногда по колено в грязи, под обстрелом. Спасали смекалка и специальные приёмы: волоком на плащ-палатке, перекатыванием. Многие девушки навсегда повреждали спину, зарабатывали грыжи. Но счет спасённых жизней шёл на десятки и сотни.
Их авторитет был непререкаем.
«Сестричка» могла приказать грубому, поседевшему в боях старшине: «Лежать! Не двигаться!» – и он покорно слушался. Потому что знал – она права. Она могла строго отчитать бойца за то, что он не сменил портянки и натёр ноги, и он выслушивал это, опустив голову, как провинившийся школьник. В её лице к нему обращалась та самая жизнь, которую он защищал – забота, строгость, нежность.
С ними старались не сквернословить. Мат на фронте был обычным языком общения, но при «сестричках» многие сдерживались. Не из страха наказания, а из невольного уважения. Они были тем самым «светлым», что оставалось среди грязи, смерти и разрушения. И солдаты, сами того не осознавая, оберегали этот свет.
Были и трагические стороны.
Девушки, многие из которых прямо со школьной скамьи попали на фронт, взрослели за считанные недели. Они видели такое, что не каждый мужской психике под силу. Им приходилось не только перевязывать, но и отказывать в помощи безнадёжным, чтобы спасти тех, кого ещё можно было спасти. Им приходилось хоронить своих пациентов, хоронить друзей. И при этом – оставаться опорой, улыбаться, подбадривать. Слёзы были роскошью, которую они могли позволить себе только наедине, в редкие минуты затишья.
Как-то раз, уже после войны, один бывший разведчик спросил у однополчанки-медсестры: «А тебе, Лена, страшно не было?» Она посмотрела на него усталыми, добрыми глазами и ответила просто: «Было. Но если бы я боялась, то кто бы вас, орлов, с того света таскал?»
«Сестричка» – это не просто должность. Это звание, которое давалось не приказом, а солдатским признанием.