Я сидела перед трюмо и пыталась вдеть сережку в ухо. Руки не слушались. Правая рука дрожала так, что золотой гвоздик с маленьким изумрудом — подарок покойного мужа на сорокалетие — трижды падал на ковер.
Я не плакала. Было ощущение, что у меня теперь в ушах стоит звон.
На экране телефона все еще светилось сообщение от сына. От моего Виталика.
«Мам, извини. Сегодня не приезжай. Вероника нервничает, она хочет идеальный вечер для своих партнеров, а ты... ну, ты будешь смущаться. Ты не приглашена, жена против. Мы потом заедем, завезем торт и всякие вкусняшки».
Я посмотрела на свое отражение. Галина Петровна, 68 лет. Заслуженный экономист, в прошлом — главбух строительной компании. Укладка «волосок к волоску», маникюр без лака, но аккуратный, платье из плотного трикотажа, скрывающее возрастные изменения фигуры.
— Буду смущаться... — тихо повторила я вслух.
Они думали, я буду смущаться в доме, фундамент которого залит на деньги от продажи моей дачи. В гостиной, где стоит итальянский диван, купленный на мои премиальные. За столом, продукты для которого оплатила моя карта.
Я наклонилась, подняла сережку с ковра. Вдела в ухо.
Я прошла на кухню. На столе лежал планшет, а рядом — та самая «черная тетрадь», как я ее называла. В ней я вела учет. Привычка главбуха — все должно быть записано.
Я открыла банковское приложение.
Список «Автоматические платежи и переводы» был длинным, как чек из гипермаркета перед Новым годом. Я листала его вниз, и перед глазами проносилась хроника моих платежей за последние восемь лет.
- Ипотека за таунхаус (оформлена на меня, чтобы взять льготную ставку, живут они).
- Автокредит за «Ауди» Вероники (она называла это «инструментом имиджа»).
- Частная школа для внука, Дениса (потому что в обычной «контингент не тот»).
- Клининг (Вероника не создана для тряпки).
- Абонемент в спа-салон (нервы лечить).
- Доставка готовой еды (времени готовить нет).
- Подписка на онлайн-кинотеатр, музыка, облачное хранилище, обслуживание котла, охрана поселка...
Всего 174 пункта.
Сто семьдесят четыре крана, через которые из меня выкачивали не только деньги, но и самоуважение.
— Ты не приглашена, — сказала я экрану. — Хорошо.
Я нажала на первый пункт. «Ипотека». Кнопка «Отменить регулярный платеж». Система спросила: «Вы уверены?».
— Абсолютно, — ответила я вслух.
Дальше пошло быстрее. Отменить. Отменить. Удалить шаблон. Отозвать поручение.
Пальцы летали по экрану. Я работала холодно, расчетливо, как хирург, ампутирующий гангрену. Страховка машины? Отмена. Оплата обучения Дениса за следующий семестр? Отмена. Салон красоты? В черный список.
Когда я дошла до карты внука, привязанной к моему счету, рука на секунду замерла. Денису шестнадцать. Он ни при чем, что его родители такие... Или при чем?
Вспомнила, как неделю назад он заехал ко мне. Не поздоровался, буркнул: «Ба, кинь пятерку, мы с пацанами в кальянную». И как поморщился, когда я попросила вынести мусор: «Ба, ну ты че, я в брендовых кроссах».
Я нажала «Блокировать карту». Причина: «Утеря доверия». Жаль, в банке нет такой формулировки, пришлось выбрать «Изменение данных».
Через двадцать минут я закончила. На счету осталась внушительная сумма, которая завтра должна была разлететься по чужим карманам. Теперь она останется здесь.
Я выключила планшет, заварила себе крепкий чай с бергамотом и села у окна.
Ждать оставалось недолго.
Первый звонок раздался через час. Вероника. Я не взяла.
Следом — Виталик. Пять раз подряд.
Потом пошли сообщения в мессенджерах.
«Зинаида Петровна, у нас оплата доставки не проходит, проверьте карту!»
«Мам, ты что, спишь? Срочно перезвони, банк какой-то сбой дает!»
«Бабушка! Я на кассе стою, у меня отказ! Ты че?!»
Я допила чай, вымыла чашку и вытерла ее насухо. Порядок должен быть во всем.
В дверь позвонили в девять утра следующего дня. Я знала, что они приедут. У них не было выбора — сегодня день списания по ипотеке.
Я открыла. На пороге стоял Виталик. Вид у него был помятый, галстук сбился набок. Рядом пыхтела Вероника, сжимая в руках сумочку, которая стоила как три мои пенсии.
— Мама! — Виталик шагнул внутрь, даже не вытерев ноги. — Ты почему трубку не берешь? Мы чуть с ума не сошли!
— Здравствуй, сынок. Здравствуй, Вероника. Разувайтесь.
— Какое разувайтесь?! — взвизгнула невестка. — Зинаида Петровна, вы в своем уме? Мне утром пришло смс, что полис КАСКО аннулирован из-за неоплаты! А у Виталика ипотечный счет пустой! Банк уже звонил, будут выставлять пени!
Я спокойно прошла в гостиную и села в свое любимое кресло.
— Я знаю, — сказала я. — Я сама все отменила.
В комнате повисла тишина. Слышно было, как тикают часы и как тяжело дышит Вероника.
— Что значит... отменила? — Виталик осел на диван. — Мам, это шутка? У нас же график. Бюджет расписан. Ты же знаешь, у меня сейчас в бизнесе спад, мы рассчитывали...
— На что вы рассчитывали? — перебила я. — На то, что я буду содержать вас вечно?
— Мы семья! — выкрикнула Вероника. — Помогать детям — это обязанность родителей!
— Обязанность родителей — научить детей ходить, есть ложкой и вытирать, простите, задницу, — я посмотрела ей прямо в глаза. Вероника отшатнулась. — А содержать здоровых сорокалетних лбов, которые считают, что мать «не формат» для их стола — это не обязанность. Это извращение.
Виталик покраснел.
— Мам, ты из-за вчерашнего? Ну прости. Ну ляпнул, не подумал. Вероника просто волновалась...
— Она не волновалась, Виталик. Она стыдилась. Моего платья, моих разговоров, моей старости. Вы с удовольствием берете мои деньги, но меня саму вы хотите видеть только на фотографиях.
Я встала и подошла к бюро. Достала папку с документами.
— Вот, — я положила папку на стол. — Здесь дарственная на квартиру, которую я собиралась оформить на Дениса к его совершеннолетию. Я ее аннулировала сегодня утром у нотариуса.
Глаза Вероники расширились. Она жадно смотрела на папку, как голодная кошка на сметану.
— А это, — я положила второй лист, — уведомление из банка. Я отозвала свое согласие быть созаемщиком и поручителем. Теперь ипотека — полностью ваша проблема. И автокредит тоже.
— Ты не можешь, — прошептал Виталик. — Мама, это же огромные суммы. Мы не потянем. У нас уровень жизни... Денис в частной школе...
— Значит, уровень жизни придется скорректировать. Денис пойдет в районную школу. Она, кстати, неплохая, я там училась. А «Ауди» можно продать и купить что-то попроще. Или ездить на метро. Там, кстати, не укачивает.
— Вы... вы просто мстите! — зашипела Вероника. — Старая, эгоистичная...
— Вероника! — неожиданно рявкнул Виталик.
Я улыбнулась. Холодно, одними губами.
— Нет, милая. Месть — это когда делают гадости исподтишка. А я просто возвращаю вам ответственность за вашу жизнь. Вы же взрослые, успешные люди. «Форматные». Вот и живите соответственно. Дверь захлопните, когда будете уходить.
Они ушли не сразу. Вероника плакала, угрожала, что я не увижу внуков. Виталик сидел, обхватив голову руками. Пытался давить на жалость: «Мам, у меня сердце». Я предложила вызвать скорую и налить корвалол. Он отказался.
Когда за ними закрылась дверь, я почувствовала не пустоту, а удивительную легкость. Будто сняла тесные туфли, в которых ходила десять лет.
Вечером приехал Денис. Внук.
Он не звонил в дверь, а долбил кулаком.
— Ба! Открой!
Я открыла. Он влетел в прихожую, злой, взъерошенный.
— Ты че устроила? Папа орет, мама рыдает. У меня карта заблокирована, подписка на игры слетела! Ты нормальная вообще? Верни все как было!
Я смотрела на него и видела не любимого внука, а маленького потребителя, которого сама же и вырастила.
— Не верну, Денис.
— Да ты... ты понимаешь, что мне пацанам сказать? Что моя бабка с ума сошла?
— Скажи, что твоя бабка закрыла благотворительный фонд. Хочешь денег?
— Ну хочу!
— Вот, — я протянула ему визитку своего знакомого, владельца сети автомоек. — Им нужны администраторы и мойщики. Сменный график, можно совмещать с учебой. Позвони, скажи от меня.
Денис вытаращил глаза. Скомкал визитку и швырнул на пол.
— Сама мой тачки! Ну и сиди одна, раз такая умная!
Он убежал. А я подняла визитку, разгладила ее и положила на тумбочку. Пригодится. Жизнь — лучший учитель, она объясняет доходчиво, но берет дорого.
Прошло три месяца.
Я сидела в купе поезда «Москва — Владивосток». За окном мелькали березы, сменяющиеся тайгой. На столике — чай в подстаканнике и книга, которую я откладывала пять лет.
Я всегда мечтала увидеть Байкал. Не на картинке, а вживую. Почувствовать его мощь. Но все время было не до того: то Виталику машину поменять, то Веронике на шубу добавить, то ремонт...
Денег, которые раньше уходили на содержание семьи сына за один месяц, хватило на роскошное путешествие первым классом.
Телефон пиликнул. Сообщение в мессенджере.
Я открыла. Фотография. Автомойка. Мокрый, грязный Денис в резиновых сапогах держит в руках купюру в пять тысяч рублей. Лицо уставшее, но довольное.
Подпись: «Ба, первая смена. Жесть, конечно. Но визитку я тогда зря выбросил, пришлось новую искать. Папа сказал, денег не даст. Короче... спасибо. И это... прости за тот раз».
Я улыбнулась и напечатала ответ:
«Молодец. Это самые честные деньги в твоей жизни. Горжусь».
От сына сообщений не было. Я знала от общих знакомых, что они продали таунхаус и переехали в «трешку» на окраине. Вероника вышла на работу — администратором в тот самый салон, где раньше была клиенткой. Говорят, спесь с нее слетела быстро. Виталик крутится, закрывает долги.
Им трудно. Я знаю. Но впервые за много лет они живут свою жизнь, а не мою.
Поезд мерно постукивал колесами. Я смотрела в окно. Впереди был Байкал. Впереди была жизнь. И самое главное — я наконец-то пригласила на ужин самого важного человека. Себя.
Если история задела за живое — поставьте лайк и подпишитесь. Впереди еще много жизненных рассказов