Когда говорят о Михаиле Боярском, перед глазами сразу возникает образ д'Артаньяна - лихого гасконца с мушкетёрской шпагой и бесшабашной улыбкой.
Но что, если я скажу вам, что до этих культовых ролей Боярский успел побывать и декабристом, и диким котом, и слугой из шекспировской комедии, и даже венгерским конвоиром времён революции?
Ранний Боярский - это актёр до славы, который ещё искал себя, экспериментировал с амплуа и жанрами. Это был путь от эпизодов до первых заметных работ, от театральных спектаклей на плёнке до исторических драм. И этот путь куда интереснее, чем кажется на первый взгляд.
Держись за облака (1971): венгерский след
Представьте: 1919 год, революционная Москва, и в неё прибывает журналист из Венгерской республики.
Ему нужен инструктор для подготовки лётчиков. Находит он бывшего царского пилота и уговаривает отправиться в Будапешт - помочь молодой республике подняться в небо. Звучит как приключенческий роман, правда?
В этом советско-венгерском фильме Боярский появился в роли конвоира. Эпизодическая работа, да, но какая символичная! Конвоир - тот, кто сопровождает, охраняет, контролирует чужой путь.
Ирония судьбы в том, что герои летят в Будапешт, не зная о падении республики. А молодой актёр летит навстречу собственной судьбе, ещё не зная, что через несколько лет станет одним из главных романтических героев советского экрана.
Фильм "Держись за облака" - это кино о революционной романтике, об идеалистах и авантюристах. И пусть Боярский здесь всего лишь конвоир, но уже тогда режиссёры чувствовали в нём нечто особенное - энергию, которая нужна историческому кино.
Мосты (1972): молдавская история любви
"Очень редкий исторический фильм про любовь" - так охарактеризован этот проект. И действительно редкий: советско-румынская драма по роману Иона Чобану, классика молдавской литературы. Боярский сыграл Гицу - одного из персонажей масштабного эпического полотна.
Фильм охватывает десятилетия: от тяжёлых лет под властью румынских бояр через короткие месяцы свободы после воссоединения с СССР до ужасов фашистской оккупации и послевоенного возрождения. Это кино о времени и людях, о том, как большая история проходит через маленькие судьбы.
Роль Гицу - это возможность для молодого актёра почувствовать эпическое кино изнутри, понять, как личная драма вплетается в историческую канву. Боярский здесь не главный герой, но часть ансамбля, часть живой ткани народной жизни.
Молдавское село, румынские бояре, война, оккупация - всё это проходит через судьбы конкретных людей, представляющих разные классы и прослойки общества.
Для актёра, который вскоре станет символом романтического героизма, этот опыт бесценен. Здесь он учился не играть соло, а существовать в многоголосом хоре истории.
Укрощение строптивой (1973): шекспировский дебют
Фильм-спектакль Ленинградского государственного академического театра имени Ленсовета. Шекспир. Падуя. История о том, как грубый и скандальный молодой дворянин готов жениться ради приданого на ком угодно - даже на девушке со строптивым характером.
Боярский здесь - слуга Петруччо. Не главная роль, конечно, но какая школа! Шекспировская комедия требует особого чувства ритма, понимания слова, умения существовать в условной театральной реальности, которая одновременно и гротескна, и человечна.
Слуга в шекспировской пьесе - это часто носитель народной мудрости, ироничный комментатор происходящего. Он видит абсурдность ситуации, но при этом верно служит своему хозяину. Это роль, требующая точности и лёгкости одновременно.
Интересно, что именно в фильмах-спектаклях советские актёры оттачивали мастерство. Здесь нельзя схалтурить, нельзя спрятаться за монтаж или дублями. Театральная природа требует цельности, непрерывности существования в роли. И эта школа потом проявится во всех больших работах Боярского.
Соломенная шляпка (1974): итальянский тенор
Экранизация французского водевиля Эжена Лабиша. История о том, как лошадь съела соломенную шляпку и породила цепь комических злоключений для своего хозяина. Абсурдистская комедия, один из шедевров советского кинематографа.
Боярский играет синьора Нинарди - тенора из Болоньи. Двойная роль: и синьор, и тенор. Это уже серьёзная заявка на комедийное амплуа. Итальянский певец в водевиле - фигура яркая, преувеличенная, гротескная. Здесь нужен темперамент, музыкальность (которой у Боярского всегда было в избытке), чувство комедийного ритма.
"Соломенная шляпка" - это фильм, где каждая роль - маленький бриллиант. Здесь нет проходных персонажей. Каждый характер выписан с любовью и иронией. И синьор Нинарди, тенор из Болоньи, - не исключение.
Любопытная деталь: водевиль требует от актёра музыкальности не только в прямом смысле (пение), но и в переносном - чувства темпа, паузы, комедийного контрапункта. Все эти навыки потом проявятся в знаменитых песнях из "Трёх мушкетёров" и "Собаки на сене".
Звезда пленительного счастья (1975): декабрист Якубович
"Женщинам России посвящается". Историко-романтический фильм о подвиге жён декабристов, последовавших за мужьями на каторгу в Сибирь после восстания 1825 года. Монументальное полотно о любви, верности и жертвенности.
Боярский - декабрист Александр Иванович Якубович. Уже не эпизод, а полноценная историческая роль. Декабристы - особая тема в русской культуре. Это романтики и бунтари, аристократы и революционеры, люди, которые пожертвовали всем ради идеи свободы.
Якубович - фигура реальная, один из активных участников движения. Играть историческую личность всегда сложнее, чем вымышленного персонажа. Нужно чувствовать эпоху, понимать мотивацию, верить в то, во что верил твой герой.
Этот фильм стал для Боярского важной вехой. Здесь он предстал в образе благородного романтика - того типа героя, который станет его визитной карточкой. Декабрист с его идеализмом и готовностью к жертве - это уже прямая дорога к д'Артаньяну.
И ещё один важный момент: фильм посвящён женщинам. Но через судьбы декабристов мы видим масштаб их выбора, величие их порыва. Боярский здесь не просто романтический герой - он часть большой исторической трагедии.
Новогодние приключения Маши и Вити (1975): дикий Кот Матвей
А теперь - полная смена жанра и регистра. Новогодний музыкальный фильм для детей по мотивам русских народных сказок. Баба-Яга, Леший, Кащей Бессмертный - и дикий Кот Матвей в исполнении Боярского.
От декабриста - к коту. От исторической драмы - к детской сказке. Вот она, универсальность настоящего актёра!
Кот Матвей - персонаж фольклорный, сказочный. Дикий, хитрый, опасный, но при этом обаятельный. Это роль требует особой энергетики - детское кино не прощает фальши. Дети чувствуют, когда актёр играет "для галочки", и когда он по-настоящему живёт в образе.
Фильм задумывался для школьной аудитории, но за сорок лет не забылся - в отличие от многих других картин. Почему? Потому что в нём была настоящая магия, настоящая вера в сказку. И Боярский со своим Котом Матвеем был частью этой магии.
Интересно представить актёра в гриме кота - усы, когти, дикие повадки. Это же совсем другая техника, другой тип существования в кадре. Здесь нужна пластика, звериная грация, игровое начало.
Старший сын (1975): загадочный Сильва
Телефильм по пьесе Александра Вампилова. История о двух парнях, которые, опоздав на электричку, стучатся в чужой дом.
Один выдаёт себя за сына хозяина квартиры - пожилого музыканта Сарафанова, играющего на кларнете на свадьбах и похоронах. Психологическая драма о лжи, совести и неожиданно проснувшемся человеческом чувстве.
Боярский играет Сильву - Семёна Парамоновича Севастьянова. Загадочная фигура на периферии основного действия, но важная для общей атмосферы.
Вампиловская драматургия - особая. Это всегда про человека в момент выбора, в момент столкновения с собственной совестью. Это тонкая психологическая игра, где нет однозначных героев и злодеев. Есть только люди со своими слабостями, страхами и надеждами.
Использование музыки Рахманинова в фильме - не случайная деталь. Это создаёт особую эмоциональную ауру, атмосферу тоски и красоты одновременно. И персонажи существуют в этом пространстве - между правдой и ложью, между комедией и драмой.
Для Боярского эта роль - опыт работы с современной драматургией, с тонкой психологической прозой. После исторических костюмных лент и сказочных котов - камерная история о людях, о совести, о том, как легко ранить чужую душу и как трудно потом залечить эту рану.
Важно помнить об этих ранних работах. Потому что именно здесь закладывался фундамент. Именно здесь молодой актёр учился быть разным, рисковать, доверять режиссёрам и материалу. Учился любить кино - всякое кино, от советско-венгерского приключенческого до вампиловской психологической драмы.
И когда пришло время д'Артаньяна, Боярский был готов. Потому что за плечами уже были декабристы и коты, тенора и конвоиры. Потому что он знал: кино - это не только слава и песни под гитару. Это труд, поиск, вера в материал и уважение к каждой роли, даже самой маленькой.