Племянник позвонил в субботу утром.
— Тётя Оля, можно к вам заехать? С Юлей хотим поговорить.
Я насторожилась сразу.
Дима никогда не предупреждал о визитах.
— Конечно, приезжайте.
Через час они стояли на пороге.
Дима с пакетами, Юля с натянутой улыбкой.
— Принесли торт, — сказал племянник, целуя меня в щёку. — Давно не виделись.
Я провела их на кухню.
Заварила чай.
Юля огляделась, вздохнула.
— Какая у вас квартира большая. Три комнаты?
— Да, трёшка.
— А вы тут одна живёте?
Я кивнула.
— Одна. После бабушки.
Юля посмотрела на Диму.
Тот кашлянул, отпил чай.
— Тётя Оль, мы вообще-то по делу приехали.
Первый визит
Дима поставил кружку.
Посмотрел мне в глаза.
— Мы с Юлей хотим детей. Скоро. А в однушке с ребёнком тесно будет.
Я молчала, слушая.
— И мы подумали... — он запнулся. — Может, вы нам квартиру отдадите? Временно. Ну или вообще.
Я замерла.
— Что?
Юля наклонилась вперёд, заговорила быстро.
— Ольга Викторовна, вы же одна тут живёте. Вам столько места не нужно. А нам семью создавать надо.
— Эта квартира моя.
— Но ведь бабушка её Диме тоже оставила бы, — Юля улыбнулась. — Он же внук. Родной.
— Бабушка оставила квартиру мне. По завещанию.
— Ну так поменяйтесь! — Юля оживилась. — Мы вам нашу однушку отдадим, а вы нам эту. Честно же!
Дима положил руку на стол.
— Тётя Оль, ну подумайте. Вам одной и однушки хватит. А нам с детьми места нужно.
Я встала.
— Дима, я не буду ничего отдавать. Это моя квартира.
Юля поджала губы.
— Вы эгоистка.
— Юля! — одёрнул её Дима.
Они ушли через пять минут.
Торт забрали с собой.
Вторая попытка
Через неделю позвонила Наташа — мать Димы.
— Оля, привет. Как дела?
— Нормально, Наташ.
— Слушай, Димка рассказал, что вы с ним поговорили. Про квартиру.
Я сжала телефон.
— Наташа, я не хочу это обсуждать.
— Да ладно тебе. — Голос её стал мягче. — Ты же понимаешь, парню семью создавать надо. А в однушке с ребёнком каково?
— Наташ, это моя квартира.
— Ну формально — да. Но по справедливости? Бабушка бы хотела, чтобы Димка тут жил. Он же внук.
— Она оставила квартиру мне.
— Потому что ты за ней ухаживала последние годы. А так-то она всех любила одинаково.
Я почувствовала, как внутри закипает.
— Наташа, я не собираюсь ничего отдавать.
— Подумай хотя бы, — попросила она. — Димке правда тяжело. Юля беременна уже.
Я замерла.
— Что?
— Беременна. Два месяца. Они скоро втроём будут. Неужели ты хочешь, чтоб они в однушке мучались?
— Я хочу, чтобы меня оставили в покое.
Наташа вздохнула.
— Жестокая ты, Оля. Никогда бы не подумала.
Она повесила трубку.
Третий раз
Ещё через две недели Дима приехал один.
Без звонка.
Просто постучал в дверь.
— Тётя Оль, можно войти?
Я пустила его.
Он прошёл на кухню, сел за стол.
Лицо усталое, под глазами тени.
— Юля на сохранении лежит. Врачи говорят, угроза срыва.
Я села напротив.
— Мне жаль.
— Она переживает из-за жилья. Говорит, в однушке рожать страшно. Некуда будет коляску поставить, игрушки разложить.
— Дима...
— Тётя Оль, ну помогите нам. — Он взял меня за руку. — Я же вас всегда любил. Вы для меня как вторая мать.
Я вытащила руку.
— Если я для тебя как мать — почему ты требуешь мою квартиру?
Он опустил глаза.
— Не требую. Прошу.
— Нет разницы.
Он встал, прошёлся по кухне.
— У Юли родители живут в другом городе. Помочь не могут. Мои — в ипотеке сидят. Вы — единственная, у кого есть лишнее жильё.
— Оно не лишнее. Оно моё.
Дима развернулся ко мне.
— А вам что, жалко? Вы же одна! Вам столько места зачем?
Я встала.
— Дима, уходи. Прямо сейчас.
Он смотрел на меня, не веря.
— Серьёзно?
— Серьёзно. И больше не приезжай.
Он хлопнул дверью так, что задрожали стёкла.
Что я узнала
На следующий день мне позвонила Вера — подруга, которая живёт в том же районе, что и Дима.
— Оль, ты в курсе, что твой племянник квартиру продаёт?
Я замерла.
— Какую квартиру?
— Свою однушку. Объявление вчера повесил. За четыре миллиона.
— А зачем?
Вера помолчала.
— Не знаю. Но слухи ходят, что он в долгах. Взял кредит на машину, не потянул. Теперь продаёт квартиру, чтобы закрыть.
Я сжала телефон.
— Точно?
— Спроси у соседей. Все говорят.
Я позвонила Наташе.
— Наташ, это правда, что Дима квартиру продаёт?
Пауза.
— Ну... да. Ситуация сложная.
— Какая ситуация?
— Кредит взяли. Не рассчитали. Теперь продавать надо.
Я почувствовала, как холодеет внутри.
— И вы хотели, чтобы я отдала им свою квартиру?
— Ну... временно.
— Чтобы они мою тоже продали?
Наташа замолчала.
— Оля, не надо так. Димка не виноват. Юля его уговорила машину взять. А теперь платить нечем.
— Наташа, они врали про беременность?
— Нет, она правда беременна. Просто... им нужна была твоя квартира. Чтобы свою продать, долг закрыть, а в твоей жить.
Я повесила трубку.
Финал
Через месяц Дима позвонил.
Голос просящий, тихий.
— Тётя Оль, мы продали квартиру. Сейчас у родителей Юли живём. В другом городе. Можно к вам вернуться? Хоть на время?
Я смотрела на телефон.
— Нет.
— Тётя Оль...
— Нет, Дима. Вы врали мне. Требовали мою квартиру. А сами просто хотели свою продать.
— Мне жаль. Правда. Мы не подумали.
— Теперь поздно.
Я положила трубку.
Полгода спустя
Наташа написала сообщение:
«Оля, Дима с Юлей сняли однушку в том городе. Живут нормально. Родился мальчик. Здоровый».
Я прочитала.
Не ответила.
Мне не было жаль.
Я осталась в своей квартире.
Той, что бабушка оставила мне.
Потому что я за ней ухаживала.
Потому что я была рядом.
И никто больше не требовал отдать её «для семьи».
Потому что семья — это не те, кто требует.
Это те, кто уважает.
Вопрос к вам
Я правильно поступила, что не отдала квартиру племяннику?
Или нужно было помочь, раз он семью создаёт?
И где граница между помощью и манипуляцией, когда от тебя требуют отдать своё?