Зима крепчала. Мороз щипал их за уши и за нос и колол подушечки лап, а пронизывающий ветер бессовестно трепал за шерстку. Носы сопели, шерсть тускнела и сбивалась в колтуны. Но никто не открыл им дверь пошире и не сказал: «Ну, заходите уже, чего вы мерзнете там». К частному дому прибились два котенка-подростка. Как часто бывает, их кормили, но в дом не пускали. Постепенно кошечки обрели все атрибуты уличных: носы и уши в грязи, глаза текут, шерсть свалялась в колтуны. Стало понятно, что там на месте ничего не изменится, поэтому надо забирать. В тепле они сначала замерли, а потом кинулись не к еде, а к воде. Они пили так, будто до этого не пили целую вечность. Ныряли носом в миску, чихали, отряхивались и снова пили. Потом ели, а потом снова пили много и жадно. Может быть, их там солеными сосисками и колбасой кормили? А эти ночи на морозе... Неужели почки? Теперь центр их вселенной – это кровать. Эти грязненькие сопливые чучундрушки спят прямо по центру, сопят и похрапывают, а когда я