Человек с неугомонной совестью
Не стало Лаврентия Лаврентьевича Ловицкого — учёного, ведущего специалиста в области динамики, баллистики и управления движением летательных аппаратов, депутата-«здорового человека», который понимал местный парламентаризм как служение интересам жителей, а не как статус для компенсации своих комплексов.
Для моей бабушки и её поколения учёных ЛИИ он был просто Лаврик, которого все любили за отзывчивость и порядочность. Поколение моих родителей называло его Лаврентий Лаврентьевич и спорило с ним до хрипоты о местном самоуправлении, которое тогда ещё было. А мы, в свою очередь, поражались неуемной энергии Лаврентия Лаврентьевича и его убеждённости, что добро победит зло, а также постоянной рефлексии по поводу происходящего вокруг.
Лаврентий Ловицкий родился в декабре 1939 года в Бобруйске. В 1964 году он окончил Харьковский авиационный институт и пришёл на работу в ЛИИ, где проработал всю жизнь. В 1987 году стал ведущим научным сотрудником, в 1990 году — старшим научным сотрудником, в 2009 году стал доцентом, с 2018 года — начальником лаборатории 73.
В последние годы проводил работы по идентификации аэродинамических характеристик и тяги двигателей самолёта «Суперджет», занимался разработкой алгоритмов систем непрерывного автоматического дистанционного сопровождения манёвренного ЛА с использованием измерительной системы на подвижном основании.
Ловицкий был доцентом кафедры в МАИ, руководителем магистерских диссертаций выпускников МФТИ. Он — автор 12 патентов, 15 научно-технических статей, не менее 30 научно-технических отчётов.
Ловицкий несколько созывов был муниципальным депутатом, его неизменно выбирали, пока выборы не превратились в фарс по назначению нужных администрации кандидатов. Он всегда баллотировался по первому избирательному округу — от улицы Туполева до улицы Чкалова: в этом округе Ловицкий жил и работал, ходил на работу пешком. Я часто видела, как семенящего с портфелем Ловицкого останавливали жители, рассказывали ему о своих проблемах, а он слушал, иногда даже записывал и бежал дальше.
С Лаврентием Лаврентьевичем можно было спорить часами: он довольно эмоционально для внешне спокойного человека отстаивал свою позицию. При этом мог заблуждаться в тонкостях, но всегда чётко стоял на стороне жуковчан. В нём не было ни грамма конъюнктуры, зато были чёткие понятия совести, которые никогда не менялись под «обстоятельства». Он защищал Цаговский лес, выступал против строительства высотки на месте кинотеатра «Звёздный», требовал привести Генплан и ПЗЗ в нормативное состояние после того, как над ними поработали архитекторы из области. А ещё он свято чтил Устав города, выступая против его переписывания в угоду интересам власти.
Во время одной из акций по защите Цаговского леса меня задержала полиция и в довольно грубой форме поволокла в полицейский автобус, за мной схватили ещё несколько человек, которые возмутились такому отношению. Последним в автобус «занесли» депутата Ловицкого. «А вы как тут оказались?!» — удивилась я. «А как я мог просто смотреть, как хватают людей, и молчать?!» — спокойно ответил Лаврентий Лаврентьевич.
Это поразительное качество Ловицкого: он считал себя ответственным за всё, даже за то, к чему отношения не имел. Лаврентий Лаврентьевич — человек неугомонной совести. И несмотря на свою миниатюрность, он был таким символическим атлантом города, который держал высокую планку порядочности, наглядно показывая, насколько до неё облечённые властью не дотягивают.
Ловицкий ушёл, когда порядочности и вовсе не стало, на мнение жителей власть уже не обращает внимания, Устав переписали до неузнаваемости, а наука, которой он отдал всю свою жизнь, медленно тлеет в опустевшем ЛИИ.
Он просто ушёл вместе со своим Жуковским, который был городом людей, влюблённых в небо и отягощённых неугомонной совестью.
