Разбудил меня звонок телефона. Ох. Я уже и забыл, как пользоваться им.
— Здравствуй, Михаил, — раздался в трубке незнакомый голос. — Я тут сотрудников отдела обзваниваю. Так сказать, для знакомства. Тараскин Тарас Тарасович. Хотелось бы познакомиться, так сказать, ближе.
— Я немного не в форме, — опешил я, попутно соображая, откуда у меня на тумбочке телефон. Мой остался там, на Кубани.
— Я всё понимаю. И всё же. Так сказать, мне надо знать, будете вы работать или нет. — Голос у Тараскина был мягкий, какой-то обволакивающий, заставляющий отвечать, не задумываясь. Я моментально поставил блок, отсекая своё сознание. В трубке хмыкнули. — Я жду ответа.
— Кто ещё в отделе?
— Я пока только вам позвонил, — ответил Тараскин.
— А Варвара?
— Это разговор не по телефону, — резко ответила трубка.
— У меня есть два дня?
— Три. Я тоже ещё не в отделе. Передайте вашей напарнице, что её я тоже жду на работе. Всего доброго. — И трубка умолкла.
— Васька! Что за телефон?
— Так твой, старый, — тут же отозвался Васятка. — Вроде и не рабочий был. Тут в ящике лежал. Слышу, звонит. Я и достал. Что, ошибся я? Звонок не важный?
— Важный, — вздохнув, я принялся одеваться.
Глава 2 / начало
Хорошо всё же дома. Силу черпать можно во многих местах. А вот такую, чтобы исцеляла, — только дома.
Теперь у меня три дня на размышление. В Круг идти или в отделе оставаться?
Я вышел во двор. Привычно глянул на дом бабы Ма. Пусто. И тропинка к дому заросла. Природа очень быстро возвращает отвоёванные человеком пространства.
Хоть во дворе у ведьмы никого и не было, но на стоянке стояла машина. Восьмиместный автомобильчик, который почему-то обзывают внедорожником, но ездить он может лишь по ровным дорогам. Кто-то на реку приехал. И явно не рыбак. Рыбаки так далеко от реки машины не бросают.
Где-то в лесу раздался детский визг и заливистый смех. Кто-то приехал отдохнуть на природе. Рановато что-то. Я глянул на солнышко. Часа три от восхода, может, четыре. В общем, что-то около десяти. Ранние пташки.
Умывшись из бочки лунной водой, зашёл в дом. Навстречу мне в пижаме, с опухшим личиком, взъерошенная, шла Василиса.
— Ой! — испугалась она. — Прости. Я привыкла, что тебя дома нет. — Она попыталась запахнуть поплотнее пижамку. Если честно, я тоже как-то выпустил из головы, что моя напарница живёт у меня в доме.
Василиса бочком-бочком прошмыгнула в сторону туалета.
Да, утро начинается не с кофе...
Позавтракать решил яичницей. Собственно, это всё, что нашлось в холодильнике. Разбив шесть яиц на сковороду, оставил приготовление на Вавилу Силыча, а сам пошёл заправлять кровать. Да приводить себя в человеческий вид.
Ну что же, всё-таки делать? В отделе оставаться или в Круг идти?
— Тараскин звонил, — заходя в кухню, проговорил я.
На кухне не очень приятно пахло кофе. Ну что ж, не люблю я этот напиток и его запах тоже. Василиса намазывала на батон масло, сковорода с готовой яичницей стояла уже на столе.
— Вавила Силыч, список продуктов составь. И не в пудах, пожалуйста, — попросил я домового. Из-за шкафа раздалось какое-то ворчание. По тону я понял, что домовой счастлив.
— Тараскин — это кто? — Дожёвывая откушенный кусочек, поинтересовалась Василиса.
— Начальник наш новый.
— Да ладно, — прокашлявшись, пробормотала Васёна. — И что?
— В четверг на работу.
— И я? — Глаза у Василисы расширились. Она явно очень боялась, что на работу вызвали только меня.
— И ты. Машину водишь?
— Нет, — мотнула своей непокорной шевелюрой Василиса.
А я, глядя на неё, улыбнулся, потому что Васёна светилась от счастья.
— Но я научусь, — пообещала она.
— Вот с завтрашнего дня этим и займёшься.
— А где?
— Найдёшь, запишешься и не пропустишь ни одного урока. Всё ясно? — Я говорил всё это как можно серьёзнее, чтобы ей не показалось, что всё так просто. — Если в группы по вождению набор уже окончен, у тебя есть твои корочки. Любыми путями ты должна попасть в группу. Понятно?
Мой тон нисколько не сбил энтузиазма у Василисы. Она, счастливая, закивала. И тут же выдала:
— Я сейчас же поеду. Пару объявлений у меня есть.
— Вот и отлично. Тогда и телефон мне новый купишь, — обрадовался я. — Васятка, бумажник мой принеси.
— Какой телефон? — стала серьёзной Василиса.
— Чтобы звонил, — ответил я.
— Ну, нет. Так не пойдёт. Андроид или айфон? Сколько оперативной памяти? Какое предпочтение к видеокамере?
— Мне. Чтобы. Звонил, — проговорил я каждое слово по отдельности, не дав Василисе закончить.
— Ой, поняла. Ладно, сама выберу. Хоть в пределах какой суммы?
— Васёна! — чуть повысил я голос и тут же успокоился. — Я в ценах сейчас совершенно не понимаю. Запутался. Выбери сама. Договорились? — Я как можно дружелюбнее улыбнулся.
— Ладно, сама куплю. Цвет-то хоть какой? — улыбнулась мне в ответ она.
— Ну, не розовый точно, — отмахнулся я, собираясь идти в свою потайную комнату. Разобраться надо, что там есть с ингредиентами. Совершенно не помню, что осталось у меня.
— Люди там, — появился из-под мойки Вавила. — Нерешительные. Стоят, никого не кличут.
У калитки действительно стояла женщина, а вокруг машины бегали четверо ребятишек. Женщина одновременно смотрела во двор и не спускала глаз с деток. Есть такое свойство у многодетных матерей. Они следят за всем и сразу.
— Вы ко мне? — Подошёл я к калитке.
— Не знаю. По слухам, здесь ведьма жила. А может, я ошиблась.
— Живёт, — подтвердил я. — Только она сейчас в отъезде. Давайте я попробую помочь. Что-то произошло? — И привычным взглядом окинул всю весёлую компанию. Никакой порчи. Так, лёгкий сглаз, но он есть на всех. Снимается легко. И, судя по ауре ребят, мать это делает ежедневно.
— Вы как в игре? Ведьмак? — улыбнулась женщина.
— Наверное, — согласился я, совершенно не представляя, о чём идёт речь. Но раз она улыбается, значит, ничего страшного.
Выйдя за калитку, я указал женщине на лавочку у старой берёзы. Поправить её надо.
— Слушаю вас.
— Да собственно, может, это и не важно. Но всё же. Многодетные мы. Шестеро у меня. Старший дома остался, реферат делает. А самая младшая в машине. Уснула. А эти сорванцы ни минуты покоя. А сами знаете, какое отношение у нас к многодетным. — Она вздохнула.
И действительно. Никакого уважения к многодетным семьям у нас нет. Помню, у Анюты в классе девочка из многодетной семьи была. Так ей в столовой стол отдельный накрывали. Ну, не ей одной. Шестеро таких в школе было. Их администрация школы сразу выделила из всех детей. Зачем? Анютка так и была уверена, что голодные детки в этих семьях. Ну, помогаете вы кормить, так зачем так демонстративно. Некоторые многодетные из-за этого и в столовую не ходили. Стыдно им. Вроде и благо хотят сделать, но вот как-то с укором.
— Я уж и сама шепчу на деток и утром и вечером. Ну, вы понимаете? — Она вопросительно посмотрела на меня.
— Понимаю, — ответил я. — На ваших детках нет ни порчи, ни сглаза. Я это сразу отметил. Вы знаете, что любая мать ребёнка своей силой защитить может.
— Мне об этом ещё прабабушка говорила, — улыбнулась она. — Я одна из немногих, у кого были прабабушки. Вот чему она меня учила, я запомнила. Хотя не верила. Смеялась. А запомнила. Мне бы хотелось деток ещё больше защитить. Есть такой способ? Обереги у них есть. И крестики. Или это перебор уже? — Она вопросительно глянула на меня.
— Нет. Это ваше право. Я вам наговор сейчас скажу. Запишете? Или так запомните?
— Запишу, я на память свою не надеюсь, — она достала из кармана телефон. Понажимала что-то и произнесла: — Готова.
— Защитный заговор на ребёнка от всех видов опасностей. Очень сильный заговор, но надо выполнить несколько условий для правильного применения, и тогда про вашего ребёнка будут говорить «он заговорённый». В грозу, когда грянет гром, нужно сказать:
«Сила неба да (имя) в защиту, — начал я нараспев. — Сила неба да моим детям в защиту. Ляг, оберег, на мой порог, на мой след – от напрасных слёз и всяких бед. От врагов, коих я знаю, и от тех, кого не знаю, от лжи, от воды, от огня, от ран, от слова и от пули, и от меча, от младшего и от старшего, от первого и от последнего. Как сила неба, так и помощь от Богов. Так и будет».
Последние слова должны быть ваши. Понятно? — Женщина кивнула. — Они служат своеобразным замком вашему заклинанию, — продолжил я. — На каждого ребёнка наговор делается.
— Спасибо, — пробормотала женщина. — Вот, — протянула она мне сложенную трубочкой купюру. — Всё, что могу.
— Могли и не платить. Но раз даёте, отказываться не в праве, — взял я купюру и сунул в карман.
— Тут баночка, — протянула она мне майонезную баночку, на дне которой было немного молока. — Мои сорванцы чуть не перевернули. — Улыбнувшись, она встала и пошла к машине. Помогла ребятишкам сесть в машину, пристегнула их, уверенно села за руль сама. Коротко просигналила мне и уехала.
Я глянул на банку. Принёс волчье молоко волколак. Ну что ж. Пробуем. Я сделал небольшой глоток. Очень жирное. Чуть сладковатое. Чем-то напоминает козье, только жирнее. Выпив остатки молока, зашагал в дом.
Надо делами заняться и решить уже: сам я или в системе. Продолжение