В последние месяцы российские суды будто вдруг вспомнили, что у них есть полномочия не только выносить приговоры, но и изымать имущество, нажитое неправедным путем.. И не просто изымать — а обращать в доход государства. Оказалось, что какой-нибудь районный суд способен одним своим решением обеспечить полноценное развитие среднего по населению российского города.
Некоторые судебные решение привели россиян в трепет. Многие граждане таких сумм даже представить не могут. А между тем решения судов шли своим чередом. Сначала — мэр Сочи Копайгородский: 1,6 миллиарда рублей личного имущества, включая недвижимость, автомобили и, вероятно, пару-тройку экземпляров «золотых унитазов» (хотя это уже домыслы).
Потом — элитный судья Трахов, чьи активы оценили в 13 миллиардов.
За ним — бывший замминистра обороны Тимур Иванов с более чем миллиардом.
А ещё — бывший мэр Владивостока Николаев, у которого отобрали сотни объектов недвижимости и свыше 1,5 млрд рублей.
Даже глава Крымского района Кубани Сергей Лесь, пытавшийся скрыться с новыми iPhone и золотыми железнодорожными костылями (да-да, именно костылями — видимо, для коллекции), при себе имел 100 млн наличных и 12 кг золота при себе. Общая же стоимость похищенных им земель — 2 млрд рублей.
Кстати, все они - члены партии "Единая Россия".
Если сложить всё это, получится внушительная сумма. Но самое интересное — это не то, сколько украли, а сколько удалось вернуть. И тут возникает вопрос: а почему бы не сделать такую «конфискационную политику» системной? Ведь, похоже, это самый дешёвый и эффективный способ пополнения бюджета — гораздо проще, чем повышать налоги или рубить социальные расходы.
Для этого, например, отчислять процент членам оперативных и следственных групп – они тогда до последней копейки докопаются. Ввести пожзненное для тех, кто в самых высших эшелонах власти препятствует изобличению негодяев или покрывает их.
Согласно Ежегодному докладу Генеральной прокуратуры РФ за 2024 год (опубликован 28 декабря 2025 г.), правоохранительными органами в доход государства было обращено имущество, полученного преступным путём, на сумму 72,3 млрд рублей. Это на 50% больше, чем в 2023 году (48,1 млрд руб.).
Из этой суммы:
- 58,7 млрд рублей — по делам о коррупции (взятки, злоупотребление должностными полномочиями, мошенничество в сфере госзакупок);
- 13,6 млрд рублей — по экономическим преступлениям (легализация, контрабанда, уклонение от уплаты налогов).
МВД РФ в своём отчёте от 15 января 2026 года уточняет: за 2024 год возбуждено 12 840 уголовных дел о коррупции, из них 8 920 завершены с обвинительным актом. По этим делам наложен арест на имущество на 94,6 млрд рублей, из которых 72,3 млрд реально конфисковано или передано в казну.
Ключевые изменения были внесены в Уголовный кодекс и Кодекс об административных правонарушениях в рамках так называемого «антикоррупционного пакета», принятого в 2022–2023 годах. В частности:
- С 2023 года введена конфискация имущества как мера уголовного наказания по делам о коррупции (ст. 104.1 УК РФ).
- Установлен штраф в многократном размере от суммы взятки или ущерба: от 30-кратного до 100-кратного размера (ст. 290, 291, 291.1 УК РФ).
- По состоянию на конец 2024 года, по данным МВД, такие штрафы были назначены более чем 1 200 лицам, а общая сумма взысканий превысила 27 млрд рублей.
Однако важно понимать: даже при таких цифрах возвращённые средства — лишь капля в море по сравнению с реальными потерями.
По оценкам Минэкономразвития и Росстата, прямые потери бюджета от коррупции в госзакупках, распределении субсидий и управлении госимуществом составляют не менее 2–3% ВВП ежегодно. При текущем ВВП России (~170 трлн рублей) это 3,4–5 трлн рублей в год.
Независимые исследования (например, аналитические отчёты Высшей школы экономики и Центра стратегических разработок) дают схожие цифры: от 2 до 4 трлн рублей ежегодно уходит в тень через коррупционные схемы. Это в 70–100 раз больше, чем удаётся вернуть даже в «рекордные» годы.
А если говорить о выводе капитала за рубеж, то здесь масштабы ещё внушительнее. По данным ЦБ РФ, чистый отток капитала из России в 2023 году составил 37,4 млрд долларов (~3,4 трлн рублей по курсу того года). Часть этих средств — легальные инвестиции, но значительная доля связана с полулегальными и криминальными схемами: фиктивные контракты, завышенные цены на импорт, подставные фирмы, офшорные структуры.
Интересно, что по данным ФТС и Росфинмониторинга, только в 2023 году было выявлено более 12 тыс. подозрительных транзакций на сумму свыше 1,8 трлн рублей, связанных с выводом средств через третьи страны. При этом реально заблокировано или возвращено — менее 5%.
Если конфискация работает — почему бы не применять её массово? Почему не создать специальный «бюджетный фонд возврата украденного», куда направлять всё изъятое? Почему не ввести автоматическую конфискацию при превышении чиновником декларированного дохода в 5–10 раз?
Ответ, возможно, лежит на поверхности: те, кто принимает решения о масштабном применении конфискации, сами могут оказаться в списке тех, чьё имущество подлежит изъятию. Система, выросшая на неформальных договорённостях, неохотно применяет против себя же самые жёсткие инструменты. Конфискация — это не просто юридическая мера. Это сигнал: «Мы всерьёз решили наказывать». А это опасно — потому что цепочка ответственности может пойти вверх, выше мэров районов и даже замминистров.
Кроме того, существует и другая проблема: судебная система не всегда готова к массовому применению конфискации. Процедуры оспаривания, оценки имущества, установления его происхождения — всё это требует времени, ресурсов и, что немаловажно, политической воли. А воли хватает только на отдельные громкие дела — те самые, что демонстрируют «борьбу с коррупцией» без системного изменения самой системы.
Поэтому золотые железнодорожные костыли, найденные у главы Крымского района, — это не просто причуда чиновника с избытком фантазии. Это метафора. Они символизируют систему, которая давно перестала быть «железной дорогой развития», а превратилась в музей абсурда, где каждый вагон — это чей-то карман, а рельсы — тропинки в офшоры.
Ирония в том, что государство уже располагает всеми инструментами, чтобы эту систему починить. Конфискация, многократные штрафы, усиленный контроль за декларациями — всё это есть. Но применение остаётся выборочным, точечным, скорее ритуальным, чем реформаторским.
Так что, если вдруг в следующем году бюджет окажется в дефиците, не стоит удивляться, если кто-то предложит простое решение: «Давайте просто продолжим то, что начали — только не с мэров Сочи и Владивостока, а со всех, у кого доходы не совпадают с декларациями».
Ведь, по сути, это самый дешёвый налог — налог на воровство. И платить его должны не граждане, а те, кто давно привык считать государственную казну своим личным кошельком.
Вопрос лишь в том: хватит ли смелости у тех, кто держит ручку над этим кошельком, чтобы подписаться на собственное обнуление.
Но самое главное - нужно создать такую систему, в которой не было бы неприкасаемых. А вот с этим уже сложнее...