Не говори с тоской "их нет!", но с благодарностию -
" Были!"...
/ В.А. Жуковский
Увидела вчера в Дзене эту фотографию.
Да это же Маша, Мария Николаевна К.! Наверное, именно в тот год, когда я начала работать в той самой, первой своей, библиотеке, на метро "Университет" (40 лет назад)! Я помню её в этом милом летнем платьице. Она что-то покупает в Галантерее в Красных домах. Ей тогда ещё не было сорока лет.
Мы работали вместе в отделе обработки с августа 1986 по февраль 1992, а потом встречались на совместных мероприятиях не реже раза в неделю.
Она ушла, едва ей исполнилось 53, от рака желудка. В марте 2000 года мы собрались нашей компанией в последний раз, на ее похоронах.
А перед этим, узнав о ее смертельном диагнозе, я буду плакать отчаянно и хорошо, забившись между дверями той библиотеки, где мы проводили наши вечера по понедельникам... Об этих искренних минутах отрадно вспомнить и теперь, через 26 лет...
В какой-то мере, она, Маша, возместила мне эмоциональное отсутствие матери в моей жизни. Она помогала мне жить в ту пору, тяжёлую для меня во всех отношениях . Способность к искреннему сопереживанию, желание помочь, эмпатия, - это все было про Машу ...
Потом я встретила только одного такого же человека, - моего Евгения Федоровича, - у которого этого было даже ещё больше, и доброта его была сильнее, мощнее, что ли... И ещё - веселее, оптимистичнее. В Маше было много горечи. И жизнь ее была во многом горькой. Но ее спасала культура, переданная ей от матери - дворянки, вышивавшей удивительные картины, огромные, на всю стену! Ее Юдифь, изящно попирающая ножкой голову Олоферна, так и стоит перед глазами!
С ней мы слушали Марио Ланца, смотрели "Гамлета" Козинцева и Одри Хепберн... Она заразила меня любовью к Полю Гогену, альбомы которого покупала на последние деньги ...
С ней я пыталась впервые учить английский (она знала его в совершенстве ), ещё сопротивляясь и не понимая, зачем он мне вообще нужен , - просто ради компании, а не ради языка...
С Машей мы тоже ругались и не разговаривали годами. Но я знаю, что все давно прощено, все давно разрешено, все узлы развязаны, и Там у меня есть и этот ангел, по имени Маша, Мария Николаевна К., который смотрит на меня оттуда добрыми голубыми глазами.
А то, что не стало Георгия, я узнала недавно, благодаря оцифровке кладбищ. Оказывается , он умер ещё в 2017 году, в том самом апреле, в который я сорвалась с работы в библиотеке колледжа в Царицыно "в никуда", потому что больше не могла, сил не было совсем ... Сорвалась без денег и с кредитами, что обернулось моей финансовой катастрофой, из которой теперь надо как-то выбираться. 9 лет уже прошло... И 9-ю зиму я зимую здесь, в вагончике в Мамоново, и дай нам с кошками Бог пережить грядущие морозы!!
Георгий делал мне предложение три или четыре раза. Но я отказывала ему. Потому что он пил, а более потому что у него была мама! Такая мама, что с ней жить невозможно. Да и на расстоянии она бы не дала жизни.
Он был слабый добрый романтичный человек. Повешенные им гардины в моей комнате в Перово привинчены на века! И раковина, которую он притащил с помойки, ещё жива в нашей ванной комнате... И я всегда буду помнить, как он нас с сестрой спас от голода, привезя вдруг полные сумки продуктов!
Его мама умерла на 91-м году, в 2014-м. А в 2013-м я была у них в последний раз. Привезла им арбуз, которому они радовались... Георгий уже тогда мало что помнил. Он пил и кодировался, и снова пил... Наверное, без мамы он совсем опустился... Его уже никто не держал на земле. У него был младший брат и куча племянников, но они не были близки, насколько я знаю... Гога (как его звала мать) не дожил трёх месяцев и трёх дней до 59... Но уже за три-четыре года до этого выглядел седым стариком "за 70"...
Георгий с радостью и энтузиазмом воспринимал в 90-е идеи о переселении души, о перерождении, о реинкарнации. "Живём вечно!" - с улыбкой повторял он.
Живём вечно, мой дорогой несостоявшийся жених! Теперь ты, наверное, убедился в этом.
