Добрый день, дорогие мои уставшие псотновогодними праздниками читатели и уже слегка перегруженные коллеги по цеху! Да-да, у наркологов сейчас самое жесткое время, как вспомню, так вздрогну. Но я теперь так активно не работаю, наслаждаюсь жизнью, чего и вам, впрочем, желаю.
Итак, с вами профессор-психиатр Азат Асадуллин, и сегодня в нашей воскресной читальне — особый, можно сказать, лечебно-профилактический случай. За моим окном время, к сожалению, тоже уплотняется, как студень в холодильнике: лекции, презентации, почти дописанная книга о тревоге (ох, эта ирония — писать о тревоге, самому пребывая в состоянии вечного цейтнота!). Да ещё и приятная новость — скоро привезут образцы нашего нового справочника по фармакотерапии в наркологии, опубликовали в самом конце прошлого да, занятная вышла книга, как пришлют, - похвастаюсь. А так, потихоньку вливаюсь в практику, пара небольших приемов, по паре-тройке онлайн, раз в три дня, пока все на лайте. Но скоро начнется, в феврале 11 перелетов, в марте уже 24 по 3 странам, как то даже соскучился по ним уже. Но прежде чем погрузиться в мир рецептов и нейротрансмиттеров, душа требует отдохнуть в тени безумия. Не такого тяжёлого как ранее, клинического, а лёгкого, сюрреалистического, того, что не лечат, а наслаждаются им. Поэтому сегодня мы разбираем самое настоящее «детское» пособие по экзистенциальной психотерапии и психопатологии в картинках — «Алису в Стране Чудес» Льюиса Кэрролла.
И да, люблю читать книги старые, бумажные, желательно из времен СССР, ну как то вот так мне ближе. У камина, под чашечку травяного чая с сушками. Ну что, поехали?
Несколько слов о «докторе»: Льюис Кэрролл, или логика на службе безумия
Настоящее имя автора — Чарльз Лютвидж Доджсон. Это важно. ОПрежде всего он ученый, был оксфордским профессором математики, логиком, философом и дьяконом. Человек строжайшей дисциплины, педант, любитель головоломок и формальных систем. И этот самый человек написал одну из самых хаотичных и алогичных книг в истории. В чём же секрет? А в том, что Кэрролл не сошёл с ума. Ме кажется, что он просто временно приостановил действие законов реальности, чтобы изучить их изнанку. Его Страна Чудес — это не плод больного воображения, а огромная, сложно устроенная метафора детского сознания, сталкивающегося с абсурдом взрослого мира. Он использовал логику, чтобы смоделировать её сбой. Он был тем самым учёным, который, прекрасно зная анатомию и логику здорового тела, решил описать все возможные виды его поломок — и сделал это с изяществом гения.
Психиатрический анализ: Алиса как идеальный пациент в мире общего психоза
Итак, наша героиня — девочка Алиса. Она скучает на берегу реки и, увидев Белого Кролика, бросается за ним в кроличью нору. Уже здесь начинается диагностика: это классический эпизод диссоциации, вызванный сенсорной депривацией (скукой) и внезапным стимулом (Кролик). Она не просто падает — она падает очень долго, успевая разглядеть полки и даже взять с одной банку (которая, увы, пуста). Это состояние изменённого сознания, транзиторного психоза, индуцированного падением в неизвестность.
Давайте же пройдёмся по ключевым «симптомам» и «синдромам», которые она встречает.
1. Расстройство восприятия пространства и тела (Синдром Алисы в Стране Чудес).
Алиса то вырастает до потолка, то уменьшается до трёх дюймов. В психиатрии есть реальный, хоть и редкий, неврологический феномен — микропсия и макропсия (синдром Тодда), когда человек воспринимает части своего тела или окружающие объекты непропорционально маленькими или большими. Кэрролл гениально ухватил эту травму взросления: ребёнок постоянно ощущает себя то слишком большим и неуклюжим для одних ситуаций, то слишком маленьким и беспомощным для других. Питьё из пузырька и откусывание гриба — это психоделическая метафора гормональных скачков и поиска своей идентичности. «Кто же я такая?» — вопрошает Алиса, и это не детский вопрос, а экзистенциальный кризис в чистом виде.
2. Речевые нарушения и коммуникативные расстройства.
Все обитатели Страны Чудес говорят, но не общаются. Их диалоги — это классический пример шизофазии (разорванности мышления) и паралогики.
- Чеширский Кот с его исчезающей улыбкой — мастер абсурдистских сентенций и дереализации. «Все мы здесь не в своём уме. Иначе вы сюда бы не попали». Это не шутка, это точный диагноз всей реальности книги. Он же предлагает Алисе метод: «Если не знаешь, куда идти, иди туда, куда ведёт дорога». Это ли не формула свободного ассоциирования в психоанализе?
- Болванщик и Мартовский Заяц — живое воплощение бредовой идеи фикс (вечное чаепитие, потому что «убили Время»). Их разговор — это словесная окрошка, где мысль не успевает за словом, идеальная модель тревожного, маниакального состояния. «Чем ворон похож на конторку?» — этот вопрос не имеет ответа, потому что является чистым когнитивным искажением, попыткой найти связь там, где её нет.
- Гусеница с её вопросом «Кто ты такая?» и советами по управлению ростом — это нарративный терапевт в худшем его проявлении, холодный, отстранённый и требующий от клиента самому найти ответы, которые тот ищет у специалиста.
3. Аффективные расстройства и проблема власти.
- Червонная Королева — это хрестоматийный пример истерического (или нарциссического) расстройства личности с параноидными чертами. Её главный аффект — ярость, её главный аргумент — «Голову с плеч!». Она живёт в мире, где её слово — закон, а реальность должна подстраиваться под её сиюминутные капризы. Это гипербола любого неконструктивного авторитета: родителя, начальника, системы, требующей слепого подчинения. Её знаменитое «Верь в хотя бы шесть невозможных вещей перед завтраком» — это не призыв к творчеству, а директива на принятие бредовых установок.
- Соня — вечно плачущее, заспанное существо. Чистейшая апато-абулическая симптоматика в мире, полном суеты.
4. Расстройство памяти и идентичности.
«Морж и Плотник», история, которую рассказывает Труляля, — это не просто стишок. Это аллегория манипуляции и потери самости (нежные устрицы-дети идут навстречу обманщикам). Сама Алиса постоянно забывает, что она знала: стихи выходят у неё «не так», она не может вспомнить таблицу умножения. Это диссоциативная амнезия, спровоцированная стрессом попадания в новый мир. Крик «Вы все всего-навсего колода карт!» в финале — это не пробуждение, а кризис дереализации, момент, когда психотическая проекция рушится, и пациент (Алиса) с ужасом осознаёт природу своих галлюцинаций.
Почему это гениально? Терапевтический эффект абсурда
«Алиса» — это не книга о безумии. Это книга о том, как сохранить рассудок в абсолютно безумном мире, приняв его правила игры. Алиса — единственный здравомыслящий человек в Стране Чудес. Её реакция на абсурд — это не паника, а любопытство, попытка договариваться, здоровая адаптивность. Она — идеальный психолог-интуит, который не пытается переделать пациентов (Болванщика, Королеву), а старается понять их логику и выжить в их системе.
Читая «Алису» взрослым, мы проходим сеанс когнитивной рефрейминга. Мы учимся смотреть на неразрешимые парадоксы нашей жизни (время, которое вечно не хватает; абсурдные указания начальства; невозможность найти своё стабильное «я») не как на трагедию, а как на сложную, но увлекательную игру. Кэрролл даёт нам вакцину против излишнего рационализма. Он напоминает, что иногда, чтобы понять что-то очень важное, нужно на время позволить себе сойти с ума по расписанию.
Заключительный вердикт
Так что, дорогие мои коллеги, заваленные отчётами и презентациями, «Алиса в Стране Чудес» — это не совсем детская книга. Это продвинутый учебник по психопатологии повседневности, замаскированный под сказку. Это лекарство от серьёзности. Когда мир сжимается, как чеширская улыбка, и время убегает, как Белый Кролик, нет лучшего способа сохранить себя, чем сказать: «Всё чудесатее и чудесатее!» и отправиться в это падение.
Помните: иногда самый рациональный поступок — это последовать за странным кроликом в жилетке. Ибо только там, в глубине кроличьей норы, можно найти ту самую банку с апельсиновым мармеладом (пустую, увы!), без которой наша слишком правильная жизнь была бы куда скучнее.
А я, профессор Азат Асадуллин, который сейчас поедет на горнолыжную, а потом, на обкатке заскочу почту, наконец (уведомление о доставке авторских экземпляров пришло вот только что), открывать долгожданную посылку со справочниками, но с твёрдым намерением вечером дочитать про Безумное Чаепитие, прощаюсь с вами. Берегите в себе Алису. Эту часть, которая даже в самом безумном бюрократическом или жизненном хаосе способна сказать: «Что-то тут не так!» — и продолжить свой путь.
До следующего воскресенья! Ваш, временами чувствующий себя Шляпником на Безумном Чаепитии под названием «дедлайн», Азат Асадуллин.