Бутик «Элео» Маргариты на центральной улице был островком столичного шика, куда заглядывали не только за платьем, но и за атмосферой безупречного вкуса и спокойствия.
Риту уважали и немного побаивались. Она была строга, справедлива и не терпела непрофессионализма.
Её муж Алексей гордился ею и старательно занимался своим делом — архитектурным бюро.
Единственным тёмным пятном на семейном горизонте был свекор, Виктор Петрович.
Отставной военный, вдовец, человек с широченной, но абсолютно неуправляемой душой.
Он мог закатить истерику в ЖЭКе из-за капающего крана, а через час отдать последнюю пенсию бродячему музыканту.
А еще, после того, как стал вдовцом, он сильно скучал. И эта скука была разрушительной силой.
И вот однажды, за семейным ужином, Виктор Петрович, уплетая ризотто, которое Рита готовила с трюфельным маслом, изрёк:
— Завидую я вам, молодые. Кипите. А я… Я помираю от безделья. Хочу быть полезным!
Алексей встревожился:
— Пап, полезным можно быть на даче. Тебе же картошку досадить, теплицу…
— В теплице я разговариваю только с огурцами! — отрезал старик. — Мне социум нужен. Общение. Я ещё полон сил! Рита, возьми меня к себе, в магазин, консультантом. Я в шинелях всю жизнь проходил, теперь хочу среди красивых тряпочек походить.
Рита замерла с бокалом в руке. В её глазах промелькнул целый калейдоскоп эмоций: ужас, неловкость и жалость.
— Виктор Петрович, вы понимаете… это не просто «походить». Там специфика. Кассовый аппарат, товарооборот, бренд…
— Что мне ваш аппарат?! Я в молодости электронные системы наведения осваивал! А с людьми я найду общий язык, не сомневайся.
Алексей мягко попытался отговорить отца от безумной идеи:
— Пап, ты же не знаешь ни фасонов, ни тканей…
— Всему научусь! Рита, я тебя как дочь люблю. Не оставляй старика на произвол судьбы.
Это был удар ниже пояса. Рита, при всей своей деловой хватке, была воспитана в уважении к старшим.
Отказать свекру, который говорит такие слова, было просто немыслимо, и она сдалась.
— Хорошо, — выдохнула женщина. — Но сначала стажировка. Вы будете помогать Ирине, главной продавщице. Смотрите, учитесь и не вмешивайтесь без спроса.
Виктор Петрович сиял, как ребёнок, получивший игрушечную саблю.
Первые дни были относительно спокойны. Он ходил по залу, выправкой выдавая в себе военного, почтительно знакомился с товаром, запоминал, где что лежит.
Клиентки умилялись: «Какой у вас милый консультант!» Рита начала расслабляться. Может, и правда, всё обойдётся? Пусть походит, пообщается.
Первая трещина появилась на пятый день. Ирина, девушка с железными нервами и отличными показателями продаж, подошла к Рите с кассовым чеком в руках и лицом, выражавшим полную безысходность.
— Рита Сергеевна, тут… нюанс. Виктор Петрович продал платье Carolina Herrera.
— И? — насторожилась Рита.
— Со скидкой 70%.
— Что?! — Рита выхватила у нее из рук чек. — По какой акции? У нас ничего такого нет!
— Он сказал клиентке, что она потрясающе выглядит в этом цвете, и что «за такую красоту не жалко и царскую скидку сделать». А на кассе просто пробил свою скидку.
Рита, сдерживая себя, подошла к свекру. Тот стоял у вешалки с блузами и что-то весело напевал.
— Виктор Петрович, откуда скидка в 70%?
Он обернулся, его глаза добродушно заблестели.
— А, это для той, в синем. Рита, ты не видел, какая женщина! Прямо Зинаида Кириенко из нашего гарнизона, вылитая. Жизнь загублена, конечно, муж-алкоголик, но держится, красавица. Я не мог не поддержать ее.
— Поддержать можно добрым словом, а не ущербом для бизнеса! — голос Риты задрожал. — У нас здесь не благотворительный фонд!
— Какая благотворительность? — искренне удивился Виктор Петрович. — Это инвестиция в человеческое счастье! Она ушла сияющая и еще обязательно вернется.
Рита ввела строгий запрет на любые скидки без её личного одобрения. Казалось, инцидент был исчерпан.
Но Виктор Петрович нашёл новое поле для деятельности. Он стал «помогать» с демонстрацией товара.
Свекор перевесил все вешалки с дорогими шёлковыми платьями на самое видное место, «чтобы народ сразу вкус чувствовал».
При этом он цеплял их обычными, а не бархатными вешалками, от чего на нежных тканях моментально появились затяжки.
Также Виктор Петрович решил, что в раздевалке слишком темно, и притащил из дома настольную лампу с абажуром в розовых цветочках, включив её в тройник без заземления.
Ирина едва предотвратила короткое замыкание. Однако апогеем его «работы» стала новая услуга — «персональное одобрение».
Виктор Петрович, видимо, почувствовав себя не просто консультантом, а неким гуру стиля, стал не только советовать, но и… выражать свой восторг физически.
Первой на поведение мужчины намекнула всё та же Ирина, покрасневшая, как пионерское знамя.
— Рита Сергеевна, Виктор Петрович… он очень экспрессивно выражает одобрение.
— Что это значит?
— Ну… Похлопывает клиенток по… нижней части спины. Говорит: «Ох, хороша! Прямо конфетка!»
Рита почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она мчалась в магазин с таким ощущением, будто неслась на пожар.
И застала самую что ни на есть идиллическую сцену. У зеркала крутилась дама лет пятидесяти в элегантном костюмном платье. Виктор Петрович стоял рядом, сложив руки на груди, с видом знатока.
— Ну вот! Совершенство! — громко провозгласил он. — Прямо дефиле на Парижской неделе! — и, сделав шаг вперёд, он легонько, но отчётливо шлёпнул клиентку по ягодице.
В магазине повисла гробовая тишина. Дама замерла, её лицо отразило целую гамму чувств: от шока до невероятного возмущения. Рита увидела, как та набирает воздух в лёгкие для крика.
— Вы совсем обезумели?! — прогремело на весь зал.
— Сударыня, это комплимент! — искренне парировал Виктор Петрович, не видя за своей правотой ничего предосудительного. — В наше время так самых лихих бойцов одобряли!
— Я вам покажу «бойцов»! Я в полицию! В прокуратуру! Я этот ваш бордель закрою!
Рита влетела, как торнадо, извиняясь, предлагая платье в подарок, скидки на весь сезон.
Даму, фыркавшую и грозившую судами, удалось утихомирить и выпроводить с огромным пакетом и извинительной коробкой шоколада.
Дверь за ней захлопнулась. Рита обернулась к свекру. Её голос был тихим и ледяным, от этого становилось ещё страшнее.
— В мой кабинет. Сейчас же.
Виктор Петрович, наконец-то осознав масштаб катастрофы, поплёлся за ней, понурив голову.
Кабинет был маленькой стеклянной комнатой в глубине зала. Рита закрыла дверь.
— Вы что здесь себе позволили?!
— Рита, да я же от души… — начал он.
— Молчать! — она ударила ладонью по столу. — От души? Вы за месяц «работы от души» спустили в трубу мою месячную прибыль! Вы раздавали дорогущие вещи, как семечки! Вы устроили здесь не бутик, а филиал дома престарелых с элементами домогательства! Мне только что грозили судом! Вы хотите, чтобы меня закрыли? Чтобы я разорилась?
Она села в кресло, потому что ноги подкосились. Перед глазами поплыли цифры: убытки от его «скидок», испорченный товар, потенциальные судебные иски.
— Я… я хотел как лучше, — пробормотал Виктор Петрович, и в его глазах впервые появилось что-то похожее на понимание.
— У всех «как лучше»! — почти выдохнула Рита. — Вы не консультант. Вы стихийное бедствие в человеческом облике. Вы уволены. Сейчас же. Идите домой.
Он вышел, сгорбившись. Вечером в их квартире разгорелась грандиозная ссора. Алексей пытался защитить отца, но цифры в отчёте говорили красноречивее любых слов.
— Он чуть не разорил меня, Леша! Понимаешь? Не своими руками, а своей «добротой»! Ему нельзя доверять ничего серьезнее поливки цветов!
— Он старый... скучает! — кричал Алексей.
— А я что, должна была предоставить ему мой бизнес в качестве игрушки? Чтобы он играл в благодетеля за мой счёт?
Виктор Петрович сидел в гостевой, мрачный, как туча. Скандал, казалось, его не касался. Он был обижен на весь мир.
Наступило тяжёлое, гнетущее затишье. Виктор Петрович дулся, Алексей ходил на цыпочках, Рита подсчитывала убытки и с ужасом ждала, что обиженная клиентка всё же подаст в суд.
А через неделю случилось неожиданное. В магазин зашла та самая дама в синем платье, купленном с безумной скидкой, и не одна, а с двумя подругами.
— Здравствуйте, — сказала она, уже без тени гнева. — Мы… насчёт того консультанта. Пожилого, такого колоритного.
У Риты похолодело внутри. Вот оно, начало ее конца.
— Да? — еле выдавила она.
— Он… он работает сегодня? — спросила одна из подруг, заинтересованно оглядываясь.
— Нет, — твёрдо сказала Рита. — Он больше не работает здесь.
На лицах женщин отразилось неподдельное разочарование.
— Жаль, — вздохнула дама в синем. — Я им всем рассказывала. Про то, как он меня… ну, знаете. Сначала, конечно, шок. А потом смех разобрал. Такого нахальства, такой искренней, дурацкой уверенности я не встречала! Мы уже который день ржем. Подружки говорят, надо бы и им зайти, «получить одобрение». А платье, кстати, прекрасное. Все спрашивают, где купила.
Рита смотрела на них, не веря своим ушам. В её голове, привыкшей к строгим логическим построениям, что-то щёлкнуло.
Ещё через три дня зашла молодая девушка, покрутилась у полок с юбками и робко спросила:
— А правда, что у вас тут работал тот самый дедушка, который даёт скидки красивым и… хлопает?
«Дедушка-перфоратор», — с горькой иронией подумала Рита. Но вместо отрицания она вдруг спросила:
— А вам… интересно?
Девушка смущённо засмеялась:
— Ну, знаете… оригинально. Скучно в обычных магазинах, все такие правильные. А тут как в театре.
Идея родилась мгновенно, отчаянно и безумно. Как и всё, что было связано со свекром.
Она пришла домой, где Виктор Петрович, как призрак, бродил по балкону и курил. Рита села напротив него.
— Виктор Петрович. Я предлагаю вам вернуться.
Он фыркнул, выпустив струйку дыма:
— Что, на посмешище?
— На работу. Но не консультантом. А… аттракционом.
Он уставился на неё, не понимая.
— Объясняю. Вы — живая легенда. Человек, который дарит скидки от сердца и который выражает восторг… физически. Но — по строгим правилам. Только с моего разрешения. Только определённым клиенткам, которых я заранее «подготовлю». И хлопать будете не по… а по спине, например, или по плечу. Только с их письменного согласия, которое мы оформим как шуточный «абонемент на одобрение». И скидки — только в специальные дни, которые мы так и назовем — «День щедрости Виктора Петровича». Вы будете не сотрудником, а… звездой бутика. Его изюминкой.
Он посмотрел на неё, и в его глазах загорался тот самый огонёк, которого ей так не хватало в эти дни уныния.
— А… а пенсионерское удостоверение показывать можно? — хитро прищурился он. — Для солидности.
— Можно, — улыбнулась Рита впервые за много дней. — Но только после того, как клиентка купит что-нибудь дорогое.
Так «Элео» обрёл свой талисман. Виктор Петрович, в идеально сидящем костюме и с галстуком-бабочкой, стал местной достопримечательностью.
Рите пришлось нанять юриста, чтобы прописать все правила этого «шоу», и психолога, чтобы научить свекра хоть немного считывать эмоции.
Теперь его «щедрость» была чётко регламентирована и вписана в маркетинговый план.
Клиентки, предупреждённые заранее, действительно, воспринимали его как экстравагантное развлечение.
Кто-то приходил специально «за порцией дедушкиного одобрения». Скептики качали головой, но отбоя от клиенток не было.
Одна из них и вовсе приходила каждый день, что поболтать с пожилым мужчиной и попить чайку.
Однажды вечером, закрывая магазин, Рита увидела, как Виктор Петрович, уже сняв пиджак, аккуратно вешает его на вешалку и смотрит на зал с видом полководца, осматривающего поле выигранной битвы.
— Ну что, Рита, — сказал он, — я же говорил, что народ потянется за человеческим отношением.
Невестка только покачала головой. Победить этот хаос было нельзя. Его можно было только возглавить.
И, как ни странно, это сработало. Потому что иногда даже самая безумная доброта, если её правильно упаковать, может стать самым выгодным вложением.