Стандартная финская семья – супружеская пара, Матти и Лииса Корхонены, и их дети, Элина и Йоонас – в эти зимние рождественские праздники задумали путешествие по России. Им захотелось внести разнообразие в свою жизнь, увидеть страну, расположенную в непосредственной близости, и лично составить мнение о том, как живут их "большие соседи", о которых они так часто слышали от знакомых. Несмотря на географическую близость, ранее им не приходилось решаться на подобную авантюру.
Соседство с Россией, рассказы товарищей о ее просторах, культуре и художественных галереях, а также обычное человеческое любопытство сыграли ключевую роль. Зимнее путешествие представлялось как настоящее семейное приключение: заснеженные ландшафты, праздничная атмосфера, новые места и впечатления. Однако реальность оказалась гораздо более жесткой и приземленной – вместо вдохновения, веселья и открытий их ожидали утомление, досада и непрекращающееся чувство дискомфорта.
Зимняя поездка, которую хочется предать забвению
Мы – самая заурядная финская семья. Я, мой муж Матти, наши отпрыски – 13-летняя Элина и 10-летний Йоонас – и наш старый универсал Volvo, который неоднократно выручал нас в странствиях по Скандинавии и Центральной Европе. Мы обитаем в небольшом ухоженном городке недалеко от Хельсинки, где зимой регулярно убирают дороги, а жизнь течет размеренно и предсказуемо.
В декабре 2025 года, устав от рутины и решив продуктивно использовать длительные новогодние каникулы, мы спонтанно решили совершить автомобильное путешествие по России. Огромная территория, богатая история, прославленные города – и все это буквально на расстоянии вытянутой руки. Тогда эта мысль представлялась нам привлекательной. Сейчас же, сидя дома с чашкой горячего кофе и созерцая заснеженные, но безупречные финские улицы, я осознаю: это было самое неразумное наше решение за последние годы. Далее – откровенный рассказ о том, как все происходило, без прикрас и с теми эмоциями, которые до сих пор не дают покоя.
Наше путешествие началось с момента пересечения государственной границы. В настоящее время путь в Россию через пункт пропуска Ваалимаа затруднен, поэтому мы выбрали маршрут через Эстонию, через КПП "Койдула". По рассказам знакомых, прежде этот процесс был более простым и быстрым. Однако в этот раз ситуация оказалась иной. Вероятно, приближение новогодних праздников увеличило поток желающих пересечь границу в обоих направлениях. Мы оказались в длинной очереди. Стоял мороз около пятнадцати градусов ниже нуля, падал мелкий снег, а вереница машин тянулась бесконечно. Мы периодически выключали двигатель, чтобы сэкономить топливо, и сидели в остывающей машине, укутывая детей в теплые пледы.
На пограничном контроле мы провели более четырех часов. Пограничники выглядели хмурыми и измотанными, повторяли одни и те же вопросы, тщательно проверяли документы и несколько раз просили нас «подождать». Один из них даже осматривал днище автомобиля с фонарем, стоя в сугробе по колено.
— Что ж, здравствуй, Россия, — бесстрастно произнес Матти, когда мы наконец-то тронулись с места.
Тогда я еще питала надежду, что это всего лишь досадное начало. К сожалению, это оказалось лишь началом.
Зимний Санкт-Петербург: великолепие под слоем снега в полметра
Первым городом нашего маршрута стал Санкт-Петербург, до которого нам предстояло проехать около 350 километров. Мы стремились начать наше путешествие именно с этого города, который восхищает своими культурными сокровищами и часто сравнивают с крупными европейскими городами. И действительно, в центре города он производит сильное впечатление. Заснеженный Невский проспект, подсвеченные здания, Эрмитаж, Исаакиевский собор – они прекрасны даже в пасмурную зимнюю погоду.
Мы гуляли, фотографировались, заходили в кафе, чтобы согреться, пробовали пирожные и горячий чай. Но стоило нам отойти от туристических троп, как картина резко менялась. Покрытые льдом тротуары, неубранный снег, серые обшарпанные стены, мусор возле подъездов. Создавалось впечатление, что город существует в двух разных измерениях.
Однажды, в поисках автозаправочной станции, мы заехали в спальный район. Бесконечные бетонные многоэтажки, темные дворы, детские площадки, покрытые снегом и выглядящие заброшенными.
— Мама, здесь всегда так? — тихо спросила Элина.
Я не знала, что ответить. Даже в центре города, сквозь блеск и мишуру, чувствовалась усталость и какая-то тяжесть. Мы провели в Петербурге три дня и решили ехать дальше, надеясь увидеть «настоящую» Россию за его пределами. Сейчас понимаю, как наивно мы тогда рассуждали.
Зимняя провинция: холод, разбитые дороги и чувство безнадежности
Из Петербурга мы отправились в сторону Москвы, планируя остановиться в Твери и Ярославле. И вот тут начались настоящие трудности. Зимние дороги оказались в ужасном состоянии: колеи, ямы, гололед, который никто не торопился убирать. Наш Volvo постоянно трясло, и меня охватывал ужас от мысли о том, что мы можем застрять. Что и произошло.
В одном месте нас занесло на заснеженной второстепенной дороге, и мы не смогли выбраться. Нам помог местный житель на стареньком тракторе. Он молча и долго крепил трос, а затем выразительно посмотрел на Матти. Бутылка водки, купленная мужем в Петербурге в подарок брату, решила проблему.
За окном простирались унылые зимние пейзажи: серые поля, темные леса, полуразрушенные деревни, где время, казалось, остановилось много лет назад. В одной из них мы зашли в небольшой магазин. Внутри было тускло, ассортимент товаров был скудным, а на лице продавщицы читалось полное равнодушие. Мы купили хлеб, колбасу и консервы. Йоонас шепотом спросил, можно ли это вообще есть.
Тверь встретила нас покрытым льдом вокзалом и серыми улицами. Ярославль выглядел немного лучше в центре, но стоило отойти от него – и все повторялось: снег по колено, старые дома, пустота. Дети скучали, мы устали, и чувство безнадежности усиливалось.
Москва оставила неизгладимое и неоднозначное впечатление, превзойдя все виденные ранее города. После монотонных пейзажей провинции и изнуряющих региональных дорог, столица предстала как будто из другого мира. Уже на подъезде ощущался масштаб: многорядные магистрали, плотный трафик, яркое освещение зданий, непрекращающееся движение даже в поздний час. Казалось, что здесь пульсирует вся жизненная сила страны.
Безусловно, главные достопримечательности столицы не могли не поразить воображение. Красная площадь с ее строгой монументальностью, кремлевские стены, сияющие в зимних сумерках, Большой театр – величественный и отстраненно-красивый, как декорация к кинофильму. Все производило сильное впечатление. Снег в центре убирали гораздо тщательнее, чем в других местах, улицы сверкали огнями, витрины соблазняли теплом и блеском.
Мы зашли в ГУМ – просто согреться и осмотреться. Внутри – великолепие, достойное дворца. Но, зайдя в несколько магазинов одежды в поисках памятной вещи, мы были шокированы ценами: обычные женские сапоги стоили вдвое дороже нашей старой машины. Возник немой вопрос: кто здесь живет и зарабатывает настолько, чтобы воспринимать это как должное? Разительный контраст между роскошью и тем, что мы видели за пределами центра, был почти осязаем.
Центральная часть Москвы напоминала привлекательную обложку мегаполиса: сверкающие фасады, неоновые вывески, дорогие автомобили, элегантные женщины в роскошных шубах, стильные мужчины в модной одежде. Все дышало динамикой, современностью, почти по-европейски. Но стоило свернуть в переулок, и эта иллюзия начинала рушиться.
Арбат оказался людным и переполненным: толпы туристов, уличные музыканты, художники, просящие милостыню, скользкие от снега тротуары и не убранный вовремя мусор. Атмосфера была скорее угнетающей, чем вдохновляющей. Вместо романтики – суета и ощущение стесненности.
Мы намеренно отправились на окраину, чтобы увидеть настоящую жизнь города, скрытую от глаз туристов. И там нас ждала привычная картина: бесконечные ряды серых многоэтажных домов, обветшалые гаражи, дворы, утопающие в грязном снегу, редкие фонари с тусклым светом. Люди шли, понурив головы, спеша по своим делам, не обращая внимания на окружающее. Здесь не было ни блеска, ни праздничного настроения – лишь холод, усталость и однообразие.
Москва, несомненно, богаче и масштабнее остальной России, а метро – это настоящее чудо инженерной мысли. Но даже здесь ощущается, что роскошь сосредоточена лишь в отдельных районах. Все остальное существует по остаточному принципу. Позолота центра выглядит как тщательно выстроенный фасад, за которым скрывается все та же неприглядная серость, пренебрежение и безразличие.
– Мама, почему в России так грустно? – спросил Лукас, глядя в окно автомобиля на тянущиеся вдоль дороги панельные дома. Мне нечего было ответить.
Быт и питание в России: испытание для тех, кто не привык к трудностям.
Повседневные условия жизни – особенно важные в длительном путешествии с детьми, – оказались для нас сложными. Еда, которая должна была хоть немного компенсировать дорожную усталость, стала дополнительным источником разочарования. Большинство блюд, предлагаемых в кафе и придорожных столовых, были тяжелыми, излишне жирными и удивительно похожими друг на друга. Супы – густые и наваристые, вторые блюда – пережаренные, с одинаковым вкусом, независимо от названия в меню.
Даже обычные пельмени, казавшиеся беспроигрышным вариантом, стали испытанием. В одном заведении они были настолько твердыми и безвкусными, что Матти пошутил, будто их варили прямо из морозилки. Глядя на детей, которые ели без аппетита, мы с ностальгией вспоминали простую финскую еду – без особых изысков, но свежую и вкусную.
В более дорогих заведениях Москвы и Санкт-Петербурга ситуация была немного лучше: изысканный интерьер, красивая подача. Но цены при этом соответствовали хельсинкским, а вкусовые впечатления все равно не оправдывали ожиданий. Возникало ощущение, что платишь не за качество, а за возможность находиться в «приличном» месте.
Условия проживания стали отдельной главой нашего путешествия – и, пожалуй, одной из самых утомительных. В Твери мы остановились в небольшом мотеле. Снаружи он выглядел неплохо, но внутри все сразу свидетельствовало о его возрасте: скрипучие кровати, тонкие стены, сквозь которые доносились чужие разговоры, и горячая вода странного рыжеватого оттенка, которой мы старались не пользоваться без необходимости. Ночью было холодно, батареи почти не грели, и мы спали в теплой одежде.
В Ярославле отель оказался новее, но и там нас ждали свои «сюрпризы»: затхлый запах в номере, окна, покрытые ледяной коркой, и интернет, который то появлялся, то исчезал без какой-либо логики. Дети расстраивались, не имея возможности посмотреть видео или пообщаться с друзьями, а мы устали объяснять, что «это всего лишь на одну ночь».
Йоонас сказал, что даже у бабушки на даче условия лучше, а Элина добавила, что дома было бы гораздо спокойнее и уютнее. Я не могла с ними не согласиться. Вместо чувства отдыха и приключения нас преследовало постоянное напряжение, как будто мы постоянно должны были мириться с неудобствами, которые никто не воспринимает как проблему.
Пожалуй, самым сложным аспектом нашей поездки оказались контакты с людьми. Нельзя сказать, что мы столкнулись с открытой враждебностью или агрессией, явных конфликтов не возникало. Однако почти постоянно ощущалась какая-то холодная отчуждённость, как будто между нами и окружающими была невидимая преграда. Мы так и не смогли ощутить ни теплоты, ни сочувствия, ни даже элементарной приветливости.
В магазинах продавцы проявляли настороженность, отвечали односложно, зачастую избегая зрительного контакта. Любая просьба воспринималась ими как личное оскорбление. В кафе официанты без слов ставили блюда на стол, не здороваясь и не прощаясь, как будто мы были не посетителями, а просителями милостыни. Улыбка казалась здесь чем-то необычным и неуместным.
Особенно запомнился эпизод в маленькой деревне, где мы остановились на короткое время. Когда я попросила у местной жительницы воды для детей, она молча посмотрела на меня, затем, не говоря ни слова, указала рукой в сторону колодца и отвернулась. Ни злобы, ни сострадания – лишь полное равнодушие. Этот случай почему-то особенно сильно меня тронул.
Даже в Москве, в этом бурлящем мегаполисе, ситуация не лучше. Люди выглядели измученными, встревоженными, замкнутыми в себе. Казалось, каждый живёт в своём изолированном мирке, наполненном исключительно заботами и проблемами, не надеясь на что-либо хорошее от окружающих. В метро это чувство усиливалось в разы: давка, спешка, толчея, резкие движения, напряжённые лица.
Матти заметил, что это напоминает ему огромный муравейник, где все озабочены исключительно собственным выживанием и не имеют ни сил, ни желания обращать внимание на других. После финской атмосферы умиротворения, доверия и общепринятой вежливости это особенно угнетало. Мы все чаще ловили себя на ностальгии не по дому как таковому, а по той атмосфере нормальных человеческих отношений – простых, спокойных и доброжелательных.
Возвращение в Финляндию ощущалось скорее как бегство, нежели завершение захватывающего путешествия. Никто из нас уже не строил планов, не делился впечатлениями с энтузиазмом – мы просто хотели как можно быстрее оказаться по ту сторону границы. Обратный путь не отличался от предыдущего: разбитая дорога, скользкая колея, унылые зимние пейзажи и редкие деревни, затерянные в снегах. Машину снова трясло, дети молча смотрели в окна, а мы с Матти молчали, чувствуя неловкость за испорченный отпуск.
На границе нас ожидали привычные очереди, медленное продвижение и те же неприветливые безучастные лица. Мы провели там несколько часов, кутаясь в куртки и периодически прогревая машину. Никто не торопился, никто ничего не объяснял – всё происходило так же медленно и утомительно, как и при въезде.
И наконец, миновав Эстонию, мы пересекли финскую границу. Этот момент я запомню надолго. Ровный асфальт, аккуратно очищенные от снега дороги, чёткая разметка, спокойные лица пограничников. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы – не от восторга, а от облегчения. Словно мы вернулись не просто домой, а в нормальный, привычный мир, где всё функционирует как надо.
Уже после пересечения границы, когда напряжение спало, Юха сказал, что чувствует себя измотанным и опустошённым, как будто мы не отдыхали, а выдержали какое-то утомительное испытание. Эмма и Лукас были единодушны: они заявили, что больше не хотят ехать в Россию ни зимой, ни летом, ни в какое другое время. И я их прекрасно понимаю.
Несомненно, в России есть красивые места, впечатляющие музеи, богатая история и культурное наследие. Но за пределами благоустроенных центральных районов крупных городов мы увидели страну, где многое как будто замерло во времени, где повседневная жизнь наполнена усталостью, равнодушием и постоянными трудностями. Мы стремились к приключениям, к новым впечатлениям и вдохновению, а получили напряжение, разочарование и желание как можно скорее забыть обо всём этом.
Этот опыт стал для нас поучительным. Путешествие должно дарить радость, чувство уверенности и интерес, а не постоянный стресс. Повторять эту поездку мы точно не будем.