Дорогие друзья! Ценители не только шахматной стратегии, но и великих человеческих историй, которые порой разыгрываются не на 64 клетках, а в реальной жизни, полной драм, курьезов и неожиданных проявлений благородства.
Сегодня мы с вами заглянем за кулисы одного из самых напряженных и значимых событий в истории шахмат – послевоенного матч-турнира 1948 года. Это было время, когда мир, расколотый "железным занавесом", с замиранием сердца следил за поединками титанов, видя в них не просто спорт, а противостояние систем, идеологий, целых миров. Главными героями на этой арене, конечно же, были советские гроссмейстеры, во главе с их несокрушимым лидером, будущим "патриархом" Михаилом Ботвинником.
И вот в эту, казалось бы, насквозь пропитанную политикой и холодной враждой атмосферу, врывается история, больше похожая на добрый анекдот. История о том, как главный советский шахматист, человек-система, совершил поступок истинного рыцаря по отношению к своему прямому конкуренту, голландскому экс-чемпиону мира Максу Эйве. А тот, будучи настоящим джентльменом, этот долг запомнил на всю жизнь.
Мы отправляемся в путешествие во времени, на границу СССР в Бресте, чтобы стать свидетелями маленького чуда, доказывающего, что порядочность и уважение к сопернику порой важнее любых инструкций. И если эта история согреет вашу душу, не сочтите за труд поставить "лайк" и подписаться на наш канал. Ведь именно о таких, настоящих, человеческих историях мы и любим здесь говорить.
Глава 1. Мир на руинах, шахматы на троне: Антураж 1948 года
Чтобы в полной мере оценить всю соль и пикантность нашей истории, давайте на минутку погрузимся в атмосферу того времени. 1948 год. Всего три года прошло после окончания самой страшной войны в истории человечества. Европа еще лежит в руинах, но жизнь потихоньку берет свое. И шахматы в этом возрождающемся мире играют особую роль.
Шахматный трон опустел. В 1946 году при загадочных обстоятельствах умер четвертый чемпион мира, великий и трагический Александр Алехин. Мир остался без короля. И вот, Международная шахматная федерация (ФИДЕ) организует беспрецедентное соревнование – матч-турнир пяти сильнейших гроссмейстеров планеты, которые должны были в честной борьбе определить нового чемпиона.
Каков состав! С одной стороны – мощнейшая советская делегация: сам Михаил Ботвинник, эстонский гений Пауль Керес и будущий чемпион мира Василий Смыслов. С другой – "остальной мир": американский вундеркинд Самуил Решевский и наш второй герой, элегантный голландец, пятый чемпион мира, доктор математики Макс Эйве.
Турнир проходил в двух городах: первая половина – в Гааге (Нидерланды), вторая – в Москве. И вот, после завершения голландской части, вся эта блестящая компания садится в поезд и отправляется в столицу СССР. Путь лежит через пограничный город Брест. И именно здесь, на этой точке соприкосновения двух миров, и разворачивается наша трагикомедия.
Два короля – два мира
Давайте поближе посмотрим на наших главных героев. Они были полной противоположностью друг друга, как лед и пламень.
Михаил Моисеевич Ботвинник. Главная надежда Советского Союза. Инженер, ученый, человек железной дисциплины и несгибаемой воли. Он был воплощением нового, научного подхода к шахматам. Для него игра была не столько искусством, сколько серьезным трудом, требующим скрупулезной подготовки, анализа и строгой логики. Он был фаворитом, и вся огромная страна ждала от него только одного – короны. Он был не просто шахматистом, он был символом.
Макс (Махгилис) Эйве. Пятый чемпион мира, сотворивший сенсацию в 1935 году, победив самого Алехина. Доктор математики, интеллектуал, полиглот. Настоящий европейский джентльмен до мозга костей. Высокий, элегантный, всегда безупречно одетый и неизменно корректный. Его стиль игры был под стать его натуре – логичный, ясный, гармоничный. Он был представителем старой, классической школы, где уважение к сопернику было не пустым звуком.
И вот эти два человека, два мира, два полюса шахматной вселенной встречаются на перроне в Бресте. И не за шахматной доской.
Глава 2. Таможня дает добро: История о секретных тетрадях и правительственном телефоне
Представьте себе картину. Поезд, прибывший из Европы. Ночь. Тусклый свет фонарей на перроне. Люди в форме. Строгие лица. Пограничный и таможенный контроль в СССР 1948 года – это не шутки. Проверяется все, до последней ниточки.
И вот, при досмотре багажа доктора Эйве, бдительные советские таможенники обнаруживают... страшное. Несколько толстых, пухлых тетрадей, сплошь исписанных убористым почерком на непонятном голландском языке. Какие-то схемы, стрелочки, загадочные значки... Что это? Шифровки? Секретные донесения вражеской разведки?
Для нас с вами, конечно, очевидно, что это было. Это было самое ценное, что есть у шахматиста топ-уровня в докомпьютерную эпоху. Его секретное оружие. Его дебютные анализы. Результаты многомесячной, а то и многолетней работы. Потерять такие тетради перед важнейшим соревнованием – это все равно что для снайпера потерять свою винтовку. Это катастрофа.
Но как это объяснить таможеннику, для которого существует только инструкция? А инструкция гласила: любые подозрительные записи на иностранном языке должны быть изъяты и направлены в Москву для детального изучения специальными органами.
Ситуацию лучше всего описал сам Михаил Ботвинник в своих мемуарах:
"Час от часу не легче! Пытаемся убедить работников таможни, но, оказывается, они сами понимают, какие роковые последствия это может иметь; они уже запросили Минск и ждут разрешения сделать исключение из правил."
Вдумайтесь в трагизм и одновременно комизм ситуации. Ботвинник, главный соперник Эйве, человек, которому объективно было бы выгодно, если бы голландец лишился своей домашней подготовки, вместо того чтобы злорадствовать, бросается на его защиту! Он понимает, что это нечестно. Что победа над обезоруженным соперником не принесет ему чести. Он выступает не как советский шахматист, а как рыцарь шахматного ордена, для которого кодекс чести превыше всего.
Но система – вещь упрямая. Из Минска приходит отказ: "Передайте тов. Ботвиннику, что советские законы обязательны для всех..."
Что делать? Поезд вот-вот тронется. Эйве в отчаянии. И тогда Ботвинник и сопровождающие его лица принимают отчаянное решение:
"Поехали в обком партии, там по правительственному телефону свяжемся прямо с Москвой, автомашина уже у подъезда. Время еще есть".
Представляете себе этот ночной спринт? Лучшие шахматисты мира и советские чиновники несутся по ночному Бресту в обком, чтобы по "вертушке" звонить в самые высокие кабинеты и спасать дебютные анализы голландского гроссмейстера! Это же сюжет для комедии Гайдая!
Но тут драма достигает своей кульминации. Не успели они сбежать по лестнице, как сверху раздается крик: "Назад, назад!". Оказывается, перепуганные чиновники из Минска, поняв, какого уровня люди вовлечены в инцидент, сами вышли на Москву. И из столицы пришло разрешение. Причем с какой формулировкой!
"Передайте товарищу Ботвиннику, что из уважения к нему разрешение дано..."
Не из уважения к экс-чемпиону мира. Не из соображений здравого смысла. А из уважения к "товарищу Ботвиннику"! Это лучше всего показывает, каким колоссальным авторитетом и статусом обладал Михаил Моисеевич в своей стране. Он был не просто спортсменом. Он был национальным достоянием.
Развязка в вагоне-ресторане
И вот, наконец, все позади. Поезд трогается. Ботвинник идет в вагон-ресторан и видит там совершенно расстроенного, подавленного Эйве.
"Рассказываю, что все в порядке, доктор долго жмет руку."
Можно представить себе облегчение и благодарность голландца. Он спасен. Его оружие при нем. И спас его главный конкурент.
И тут Ботвинник, человек, которого многие считали суровым и лишенным чувства юмора, выдает блестящую шутку, которая мгновенно разряжает обстановку. Сначала он, пародируя следователя, серьезно спрашивает:
– А могу я быть уверенным, что в ваших тетрадях ничего нет, что могло бы нанести вред Советскому государству?
Эйве, подыгрывая, торжественно поднимает два пальца, как бы принося клятву. И тогда Ботвинник наносит решающий удар:
– А разве ваши варианты не направлены против советских шахматистов?
"Общий смех", – заключает Ботвинник.
В этой одной фразе – вся суть их отношений. Да, они соперники. Да, они будут беспощадно биться за доской. Но они – люди одной касты, одного цеха. Они понимают и уважают друг друга. И оружие одного – это не "вред государству", а лишь инструмент в честном поединке умов. Этот эпизод сблизил их на всю жизнь.
Глава 3. Долг платежом красен: Одно слово ценой в 100 гульденов
Прошло десять лет. Ботвинник уже стал чемпионом мира, потом терял и возвращал этот титул. Эйве завершил активную карьеру и становился крупной фигурой в ФИДЕ (которую впоследствии и возглавил). Но он не забыл ту историю в Бресте.
Ботвинник был с визитом в Нидерландах. И благодарный Макс Эйве пригласил его поучаствовать в телевизионной передаче. Но не просто в передаче о шахматах. Эйве, как математик и человек, смотрящий в будущее, организовал программу, посвященную... электронно-вычислительным машинам (ЭВМ) и их потенциалу!
Ботвинник вспоминал:
"Перед выступлением меня побрили, загримировали и привели в зал. Были там математики и шахматисты, поэты и психологи — представители многих специальностей..."
Это было не ток-шоу, а серьезная интеллектуальная дискуссия. И вот, в прямом эфире, Эйве, как ведущий, задает Ботвиннику главный вопрос, который тогда волновал умы всех, кто думал о будущем:
– ЭВМ в будущем сможет хорошо играть в шахматы?
Сегодня этот вопрос кажется нам наивным. Но тогда, в 1958 году, это была чистая фантастика. Большинство людей, даже ученых, считали, что машина никогда не сможет постичь творческую суть шахмат.
Но Ботвинник, как мы помним, был не только шахматистом, но и инженером, ученым. Он одним из первых в мире начал серьезно работать над проблемой создания шахматного алгоритма. И поэтому его ответ был не просто мнением, а прогнозом гения.
– Да, — не задумываясь отвечаю я.
Одно короткое, уверенное слово. "Да".
И за это пророчество, за это одно слово, он получил гонорар – 100 голландских гульденов. По тем временам – вполне приличная сумма.
"Никогда одно слово не приносило мне столь больших доходов", – с юмором заключал Ботвинник.
Конечно, это была не просто плата за участие. Это был элегантный жест благодарности от Макса Эйве. Спустя десять лет, в своей стране, он нашел способ вернуть тот старый должок. Не деньгами, конечно, а знаком уважения, пригласив своего спасителя в качестве главного эксперта в передачу о будущем. А 100 гульденов – это была лишь вишенка на торте, красивый и остроумный финал этой долгой истории.
Если история о рыцарском поступке Ботвинника и элегантной благодарности Эйве нашла у вас отклик, пожалуйста, поставьте "лайк".
И, конечно, я жду вас в комментариях!
Спасибо, что дочитали до конца. Уважайте своих соперников, цените добро и играйте в шахматы! Донаты приветствуются. До новых встреч.