Деда Степана в деревне знали и любили все. Он не сидел без дела, то что- нибудь чинил, то в огороде, то на рыбалке, а больше всего он любил ходить по грибы. в деревнепоговаривали что их даже не искал, он просто знал, где они в этот день решат вырасти. Его внучку, восьмилетнюю Аленку, за глаза называли «дедов хвостик в красных кедах». Эти кеды, яркие, как спелая рябина, были ее главной гордостью.
То утро было особенным — туманным и тихим, будто лес накрыли ватным одеялом. Воздух пах сырой землей, прелыми листьями , грибами.
— Сегодня, Ален, пойдем на Тихий ручей, — сказал дед, завязывая корзинку льняным шнурком. — Там сыро и тихо поэтому в первую очередь грибы начинают расти.
«По лесу идти тихо» — это был главный дедов урок. Не топать, не шуршать, а ставить ступню ровно, чтобы на всю подошву . Аленка шла следом, стараясь попадать в его глубокие, мягкие следы. Ее красные кеды тонули в сером мху, будто два осторожных мухомора.
Лес для деда Степана был не просто скоплением деревьев. Он был полон невидимых дверей, и у деда был ключ к каждой.
— Видишь, осинка дрожит? — шепотом говорил он, указывая на тонкое дерево с листьями-монетками. — Она с подружкой, березой, секретничает. Значит, под ними маслята , как гости на пиру, а кучке будут.
И правда, заглянув под сваленное бревно, укрытое папоротником, они находили целое семейство крепких, светло-коричневых маслят прижавшихся друг к другу.
Потом дед остановился у старой-престарой ели с обломанной вершиной.
—Эта бабушка, — тронул он шершавую кору, — на страже стоит. Под ее лапами прохлада и темнота, а на опушке рядом — солнышко. Знаешь, про противоположности?
—Как плюс и минус?
—Умница. Вот так и здесь. Ищи, где светлое с темным граничит.
Аленка посмотрела на полосу солнечного света, падавшую сквозь прореху в кронax на темный, почти черный мох. И там, на самой границе, будто из-за занавеса выглядывали шляпки подосиновиков — яркие, оранжево-красные, будто миниатюрные фонарики. Она ахнула и бросилась собирать, аккуратно срезая каждый гриб дедовым складным ножиком.
Но главное чудо ждало у Тиxого ручья. Ручей действительно был тихим, еле слышно журчал под крутым берегом, поросшим кустарником.
—Здесь, — сказал дед и присел на корточки, — живет царь. Он показывается только тем, кто может просидеть без единой мысли ровно три минуты.
Он вытащил из кармана огромные серебряные часы с крышкой и положил на камень. Аленка замерла рядом, забыв про корзинку. Она смотрела, как мушка-долгоножка пила росу с травинки, как по коре сосны деловито полз муравей-богатырь. Она слышала, как бьется ее собственное сердце в такт с тиканьем дедовых часов. Лес перестал быть просто местом — он стал огромным, дышащим существом, и она была его крошечной, но важной частичкой.
— Время вышло, — тихо сказал дед.
Он бережно раздвинул завесу из папоротниковых листьев у самой воды.И там, во влажном прохладном воздухе, стоял он. Белый гриб. Не просто белый, а патриарх. Его шляпка была темно-бронзовой, размером с дедову ладонь, а толстая ножка походила на колонну, обернутую бархатом. Он парил над мхом, над ручьем, над временем — величавый и совершенный.
Аленка не дышала.
—Он твой, — сказал дед Степан, и в его глазах светилась мудрая усмешка. — Ты его заслужила. Ты сегодня не просто собирала, ты слушала.
Девочка наклонилась и, обхватив шляпку обеими руками, почувствовала прохладную упругость. Гриб с тихим шелестом отделился от земли.
Обратно шли молча, уставшие , но счастливые . Корзины были полны. В Аленкиной, на самом верху, лежал царь-боровик, а вокруг него — ее личные трофеи: подосиновики-фонарики и горстка маслят.
Вечером, когда грибы были перебраны и разложены на кухонном столе, а из кастрюли тянуло душистым запахом грибного супа, Аленка спросила:
—Деда, а как ты всему этому научился?
Дед Степан,чистя картошку, взглянул на ее красные кеды, испачканные в земле и мхе.
—Меня мой дед учил. А его — его. А лес… он учит сам, если прийти к нему не как хозяин, а как гость. С пустыми руками и полным сердцем.
Аленка кивнула. Она поняла. Не столько про грибы, сколько про тихий разговор без слов, про следы на мху, про терпение и границу между светом и тенью. Она сняла один кед и поставила его на пол. На темно-коричневой подошве, как на карте, отпечатались травинки, хвоинки и мельчайшие узоры лесной земли. Карта, которую может прочитать только она. Карта, ведущая домой.
Спасибо что дочитали до конца! Буду благодарна, если поставите лайк или напишите в комментариях своё мнение о рассказе ! До встречи!