К обряду 18 января

К обряду 18 января.

О живой и мёртвой воде. Сказание у зимнего костра

Сидим мы как-то зимой.

Ночь — тихая, звёздная, снег скрипит, как старая доска под сапогом. Костёр трещит, искры вверх идут, будто кто-то там, наверху, тоже слушает. А напротив — старый волхв. Не борода до пояса, не посох с черепами — обычный дед. Только взгляд… такой, что сразу хочется говорить тише и врать не получается.

И вот кто-то, не выдержав, спрашивает:

— Дед, а правда ли, что есть живая и мёртвая вода? Или это всё сказки для детишек?

Волхв усмехается.

— Сказки, говоришь?.. Ну-ну. А ты вот скажи, вода тебя хоть раз спасала?

Молчим. Потому что спасала. И лечила. И вытаскивала, когда сил не было.

— Тогда слушай, — говорит он, — да только ушами не хлопай.

Про воду и её память

Вода, говорит волхв, — это не просто стихия. Это переход.

Она и в Яви есть, и Навь помнит, и с Правью связана. Потому и сказки про неё не выдумка, а язык, которым раньше говорили о сложном — просто.

Мёртвая вода — это не «плохая».

Она останавливает. Закрывает. Склеивает разорванное.

Рану она сначала смывает, вымывает всё лишнее: боль, грязь, след удара. Потому и мёртвая — она про конец одного состояния.

А живая вода — наоборот.

Она запускает. Даёт движение. Возвращает дыхание, силу, ток жизни. Потому в сказах сначала мёртвой поливают — чтобы собрать, а потом живой — чтобы оживить.

— А если наоборот? — спрашивает кто-то.

Волхв фыркает:

— Ну попробуй сначала оживить, а потом добить — сам увидишь, что выйдет.

Особые дни, когда вода не простая

Не всякая вода одинаковая, — продолжает старик, подбрасывая полено. — Есть дни, когда она слушает лучше обычного.

На Коляду — когда Солнце рождается заново.

На Купалу — когда огонь и вода договариваются.

На Перуновы дни — когда гроза чистит мир сверху.

На Велесовы ночи — когда границы тоньше, чем лёд по весне.

В такие дни вода меняет плотность смысла, если можно так сказать. Она быстрее принимает, быстрее отдаёт. Потому раньше её набирали до рассвета, молча, без суеты. Не потому что «так надо», а потому что шум — это тоже информация.

— А если из-под крана? — робко спрашивают.

— Из-под крана тоже вода, — вздыхает волхв. — Только ты сначала с ней познакомься. А то она о тебе уже всё знает, а ты о ней — ничего.

Про слова и добрый юмор

И тут он вдруг улыбается совсем по-человечески:

— А теперь самое смешное.

Говорит:

— Люди думают, что вода «заряжается» от слов. А на деле — они сами через слова настраиваются. Вода просто не мешает.

Доброе слово над водой — это не магия.

Это когда ты сам перестаёшь быть мутным.

Скажешь с раздражением — получишь раздражение.

Скажешь с благодарностью — вода станет мягче, спокойнее. Не потому что «чудо», а потому что ты в этот момент в ладу.

— Так вода всё-таки слышит?

— Слышит, — кивает волхв. — Но не уши у неё, а память. А память у воды длинная, как род.

Вывод, который не любят

Костёр догорает. Волхв встаёт, стряхивает пепел с ладоней и напоследок говорит:

— Живая и мёртвая вода есть. Только не в бутылках и не в лавках.

Она в отношении.

Как ты к воде — так и она к тебе.

Как ты к жизни — так и жизнь через воду с тобой и говорит.

А потом добавляет, усмехнувшись:

— Ну и да… если уж говорить над водой добрые слова — попробуй потом и людям так же. Эффект, знаешь ли, похожий.

И костёр трескается особенно громко.

Будто подтверждает.

Продолжение следует.

С любовью, Ваш Андрей Руевит

🤗