Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Моя Москва-2

Мне долгое время не дает покоя один вопрос. Кто больше сделал для Победы? Мой дед, рядовой красноармеец Иван Федорович Рубаненко, отец шестерых детей, отец моей мамы, который реально провоевал не более двух-трех недель и погиб. Никаких орденов и медалей не успел заработать. Или, к примеру, мой дядя, брат отца Степан Маркелович Ласков, капитан, комбат, имеющий ордена и медали, прошедший войну от июня 1941-го до победного мая 1945-го, и пришедший с войны домой? Я понимаю, что вопрос, очевидно, некорректный. Но все же. Достаточно ясный ответ я получил в самом конце своих поисков. Выйдя из автобуса у остановки «Воронино», я сделал несколько шагов от шикарной трассы в сторону деревни и немедленно увяз в грязи на раскисшей дороге. Впрочем, её и дорогой назвать трудно, просто колея, даже гравий не положили. Колесики на моей тяжелой сумке тут же сломались. Легче, оказалось, идти рядом с дорогой. Смотрю, навстречу идет тот самый попутчик, который сказал, что в этой деревне воинских захоронений
Оглавление

Мне долгое время не дает покоя один вопрос. Кто больше сделал для Победы? Мой дед, рядовой красноармеец Иван Федорович Рубаненко, отец шестерых детей, отец моей мамы, который реально провоевал не более двух-трех недель и погиб. Никаких орденов и медалей не успел заработать. Или, к примеру, мой дядя, брат отца Степан Маркелович Ласков, капитан, комбат, имеющий ордена и медали, прошедший войну от июня 1941-го до победного мая 1945-го, и пришедший с войны домой?

Я понимаю, что вопрос, очевидно, некорректный. Но все же. Достаточно ясный ответ я получил в самом конце своих поисков.

Выйдя из автобуса у остановки «Воронино», я сделал несколько шагов от шикарной трассы в сторону деревни и немедленно увяз в грязи на раскисшей дороге. Впрочем, её и дорогой назвать трудно, просто колея, даже гравий не положили. Колесики на моей тяжелой сумке тут же сломались. Легче, оказалось, идти рядом с дорогой.

Попутчик.

Смотрю, навстречу идет тот самый попутчик, который сказал, что в этой деревне воинских захоронений нет.

- Все-таки приехал, - добродушно сказал он.

- Знающие люди утверждают, что видели здесь братскую могилу!

- Ошибаются эти люди, посмотри сам.

И правда, вся деревня была передо мной, как на ладони. Несколько домов. Пустыри. За домами стена густого леса.

- Пойдем лучше, я тебя родниковой водой напою. Я тут родник облагородил.

Мы по тропинке отошли от дороги, и недалеко обнаружился родник с вкуснейшей водой.

Мы поговорили. Он рассказал мне о своем дяде – Герое Советского Союза из Серпухова.

До сих жалею, что не записывал имена и фамилии, не всегда фотографировал людей, встретившихся мне на пути к моему погибшему деду. Тогда это как-то и в голову не приходило…

Одно скажу твердо: всюду наши советские люди! Если бы вы видели, какое сопереживание появлялось на их лицах, когда я говорил, что ищу могилу своего деда, погибшего где-то здесь 5 ноября 1941 года, защищая Москву!

Я вновь выбрался на трассу и вскоре увидел нужный мне автобус. Сел и сразу увидел сочувствующие мне лица кондуктора и водителя, с которыми выехал из Серпухова.

- Ну как?!

- Ничего не понимаю, - честно ответил я. Меня охватила ужасная усталость.

- Ну, ничего, сказала мне кондуктор, - Всё еще получится.

Дело шло к вечеру.

Мы вернулись в Серпухов.

По пути мне показали памятник 49-й Армии, а потом высадили прямо у гостиницы, хотя остановки здесь не было.

Я вселился. Пообедал в замечательной столовой напротив гостиницы. Но отдыхать было не время. Стал думать. Еще раз открыл карту Серпуховского района. Ну вот же Серпухов. в километрах пяти от него деревня Воронино. В чем дело?

Я столько раз за этот день раскрывал карту, что измял и даже немного порвал ее. Разгладил, ощупывая всю. И вдруг увидел еще одно название: ВОРОНИНО! В самом уголке карты, и за границей не только Серпуховского района, но и Московской области. Деревня Воронино Калужской области. Поднялся. Завис над полностью развернутой картой и вдруг вспомнил другую карту, которую нашел в интернете. Карту штаба 50-й Армии за 10 ноября 1941 года. Вытащил ее копию из сумки. Сравнил. Но на лишь ней одна, а не две деревни Воронино… Но расположение… Исходя из масштаба, она явно гораздо дальше от Серпухова, чем 5 км. Но копия штабной карты была на листе А4. Маловато. Тускло. Неразборчиво. Неубедительно!

Я выскочил на улицу. Помотался по округе, нашел интернет-кафе, открыл штабную карту на мониторе, увеличивал, вертел и так и сяк. Расплывается, пикселя. Но это еще один вариант! Мало ли какие бывают ошибки в записях военного времени!

Вернулся в гостиницу. Душ есть. Разделся. Нет сил идти в ванную. Решил чуть отлежаться.

И как же хорошо я сделал!

Через несколько минут вдруг раздался телефонный звонок. Высветилось: «Надежда Алексеевна Ануфриева». Надежда!

- Сергей Филиппович? – раздался в трубке мужской голос, - Это говорит полковник, с которым вы виделись сегодня на митинге в Оболенске. Как дела?

Я рассказал.

- У нас к вам просьба. Мы могли бы встретиться? У нас накопились кое-какие материалы… Вы где?

- Хоть сейчас!

- А давайте мы подъедем к вам завтра к 9 часам, к гостинице.

- Но ведь завтра 9 мая! – удивился я, уверенный, что в такой день никто моими делами заниматься не будет.

- Ничего. Мы всё успеем.

9 мая я вышел из гостиницы и увидел одинокий автомобиль. За рулем женщина. Рядом военный. Это были они. Как оказалось, они были мужем и женой. Полковник оказался тоже Ануфриевым. Алексей Михайлович. Они с Надеждой Алексеевной вместе работали в школе.

Я рассказал о своих злоключениях. Полковник профессиональным взглядом рассмотрел карты.

- А знаете, вы, наверное, на верном пути, - сказал он, - Дело в том, что во время войны Калужской области не было. Её незадолго до войны расформировали. А после войны вновь восстановили…

- А как вы собираетесь добраться до этой деревни? - спросили они.

- Поеду опять в Оболенск. Там останется еще километра четыре-пять. Может туда ходит какой-нибудь автобус. Или такси найму. В крайнем случае, пешком дойду! Что такое пять километров. А какая-то дорога туда на карте есть...

Они переглянулись. Потом полковник как-то робко спросил:

- А как вы смотрите, если мы вас туда отвезем?

Я лишился языка. Но все же вымолвил:

- А как же 9 мая и городской праздничный митинг? День Победы!?

- Но вы занимаетесь таким благородным делом, что мы с супругой решили вам помочь!

И мы поехали!

Теперь вы понимаете, что такое настоящие советские люди? Такое трогательное отношение к какому-то совершенно незнакомому человеку! Как к родному! Да еще из Карачаево-Черкесии! К сожалению, в нынешние времена, выехав за пределы Северного Кавказа, мы все, независимо от национальности часто превращаемся в глазах слишком многих или некоторых (решайте сами) людей в «лица кавказской национальности». В Москве у меня однажды, вселяя в гостиницу, спросили: «Карачаево-Черкесская Республика – это Россия?».

К сожалению, опять я не могу уложиться в краткий рассказ. Прошу прощения, но придется продолжить в следующий раз. А пока несколько фото из будущего путешествия.

-2
-3
-4
-5
-6
-7
-8
-9

Спасибо, что поддерживаете меня и дочитываете статью до конца.

-10

Сергей Ласков, благодарный внук Героя, первый секретарь Черкесского городского комитета КПРФ.

Начало этой истории:

Моя Москва https://dzen.ru/a/aWk5D_2bkXyubSrd

Окнчание:

Моя Москва-3 https://dzen.ru/a/aWuu94TUhmTh5Ma0