Лев Николаевич Толстой был завзятым лошадником, собачником, неутомимым прекрасным наездником, знатоком и ценителем породистых лошадей и собак. Верхом он ездил как бог - на восьмом десятке носился галопом на своем любимце Делире, как дикий кочевник, и троллил докучавших ему столичных журналистов, предлагая дать интервью во время конной прогулки. Журналист соглашался, не предполагая, что его ждет... а вредный дедок вдруг поднимал скакуна в карьер и в один миг схлопывался в точку в облаке пыли, и конь журналиста, как и положено стадному животному, устремлялся вслед за головным, тем же аллюром! Бедняга интервьюер не чаял остаться в живых...
Посадкой Толстого на фотографиях нельзя не любоваться - столько в ней свободы и красивой небрежности, без слов говорящей понимающему человеку об уровне всадника. Снимаю шляпу. Это мастер. Там, где я училась, он мог бы преподавать.
Но в "Анне Карениной" он написал очевидную (прежде всего, для него самого) нелепость - спортсмен во время конкура не в такт опускается в седло (прыгают, стоя на стременах) - и ломает лошади спину. Нежная красавица Фру-Фру, с неподдельной любовью и невероятным мастерством знатока описанная Толстым так, что ты ее видишь ("Она вся была узка костью... Хотя грудина сильно выдавалась вперед, но грудь была узка..." - я с детства помню эти строчки наизусть, как любимые стихи), такая умница, так преданная своему хозяину Вронскому, буквально читающая его мысли, - искалечена, и ее пристреливают.
Над душераздирающей сценой Царскосельских скачек рыдали поколения девчонок-лошадниц. А может, и мальчишек, и тетенек с дяденьками.
Товарищи, это не-воз-мож-но. Сломать лошади спину человеческим седалищем? Оно у Вронского из чугуна?
В худшем случае - таким образом всадник может испортить коню прыжок, конь кувыркнется и покалечится. Но в романе мы читаем "сломал ей спину", т.е. Фру-Фру не покалечилась потому, что упала - она упала, потому что Вронский ее покалечил.
Повторяю, Лев Толстой был завзятым лошадником, опытным коневладельцем и знатоком лошадей и конного спорта. Он не мог этого не знать.
Но как, Холмс?
А ему для сюжета было нужно, чтобы Вронский по неосторожности, без всякого злого умысла погубил любимое, очень дорогое ему (личного тренера из Англии для Фру-Фру выписал!), зависящее от него существо. Вряд ли бы он, скажем, на спор погнал Фру-Фру галопом по льду - на такое не безумный, незлой и очень нежно относящийся к своей лошади Вронский неспособен, - катастрофа должна была произойти случайно, так, как ребенок нечаянно ломает любимую куклу и сам же плачет.
Нужно было грозное предупреждение для Анны: смотри, с тобой будет то же самое! И для читателей: этот довольно милый, в общем-то, человек ломает даже любимые игрушки!
Хочу подчеркнуть: Лев Николаевич не собирался никого обманывать. Он был аристократом и писал, прежде всего, для людей своего круга - отсюда десятки страниц на французском языке без перевода. Дворяне все более-менее учились верховой езде, держали лошадей - и знали, что такого быть не могло. Они считывали мессидж.
Я так и эдак пыталась решить задачку, стоявшую перед Толстым: лошадь погибает случайно, и все-таки всадник косвенно виноват, - но ничего не придумала. Упала на вытянутую шею (так погибла советская лошадь Балерина на Пардубицком стипль-чезе)? Перевернулась? - все не то: тут либо ошибку совершила лошадь, либо просто не повезло. А надо было, чтобы Вронский был не виноват, но... виноват. Выступил - нет, не злодеем - нечаянным роковым погубителем красивого, преданного ему существа.
Похоже, придумать заведомо нереалистичный несчастный случай Толстому пришлось, потому что он тоже не сумел ничего другого изобрести...
И второй пример того, что классика мировой литературы можно "поздравить соврамши". Федор Михайлович Достоевский, "Братья Карамазовы", рассказ Ивана о помещике-генерале, затравившем борзыми дворового мальчика. "Мальчик играл" и камнем зашиб лапу любимой генеральской борзой. Борзая захромала. Генерал пришел в ярость (я думаю! хорошая борзая стоила как целая деревня с крепостными!), да и затравил ребенка борзыми и гончими.
Первое, обо что я лично спотыкаюсь в этой истории, - а во что, собственно, играл мальчик?.. По-моему, очевидно - ни во что он не играл, а из хулиганских побуждений нарочно кинул тяжелый камень в собаку (вполне типично для мальчика, в моего алабая Барса такие вот мальчики однажды петарду кинули под Новый год). И, судя по тому, что собака захромала, - нанес ей серьезную травму. Скорее всего, прежней резвости бегуну уже не видать. А это - ущерб, который целой крестьянской семье, с дядьями и племянниками, за десять лет не отработать.
Обыкновенным наказанием за увечье любимой господской собаки или лошади (собака нередко стоила дороже) для взрослого крепостного была порка плетьми на конюшне до смерти. Ребенка же, скорее всего, продали бы отдельно от родителей, крепостное право - оно такое.
Но, по словам Ивана, прочитавшего об этом в газетах, генерал зашел слишком далеко - и устроил показательную казнь, заставив ребенка убегать от собак, которые его настигли и р_а_с_т_е_р_з_а_л_и.
Могло ли быть такое? - За гончих, то есть выжлецов и выжловок, как их тогда называли, не поручусь - гончие очень странные собаки, никогда не знаешь, что у них в голове. Вроде бы с бладхаундами давно уже не охотятся, а они все преподносят владельцам сюрпризы. Мой знакомый и коллега, специалист по сложным случаям, однажды спасал семью от бладхаунда, который вел себя как отбившийся от рук кавказский овчар.
Но борзые, которыми помещик-крепостник затравил ребенка? - "Катюша, несите дичь! - Земля плоская!" У псовых борзых отбором и безжалостной выбраковкой полностью подавлена агрессия к человеку. Борзую, которая хотя бы оскалилась на кого-то, пристреливали, чтобы не портила породу.
Это потому, что собака очень сильная, резкая и с врожденными навыками мгновенного умерщвления добычи. В Москве был случай, когда борзая на прогулке играла с ротвейлером и, заигравшись... сломала ему основание черепа. Как волку на охоте. Поэтому я лично своим собакам с борзыми, гуляющими в нашем районе, играть не разрешаю. Данунафиг.
Но борзые, рвущие человека, ребенка, - это такой же дешевый ужастик, как россказни о "восточноевропейских овчарках, загрызших тысячи заключенных в ГУЛАГЕ". Во-первых, не в ГУЛАГЕ (то есть в Главном УПРАВЛЕНИИ Лагерей), а в ИТЛ, то есть собственно в лагерях, во-вторых, этих овчарок на всю пенитенциарную систему СССР было... всего-то 980. Даже не тысяча. И никого они не загрызали, а стерегли и конвоировали.
Знал ли Достоевский о том, что борзые никаких мальчиков не загрызают в принципе? - Должен был знать. Он же был обедневшим, но дворянином, и не в вакууме жил, общался с другими дворянами, да хоть с коллегами-писателями - страстными охотниками и собачниками Тургеневым и Некрасовым. Зачем же он написал такую дичь?
Во-первых, не он, а некий журналист, статью которого пересказывает Алеше Иван. Журналист не самая правдивая профессия.
Во-вторых, а может, и не было никакой статьи. И никакого генерала. Иван Карамазов выдумал эту историю, он провокатор, это же он своими беседами провоцирует Смердякова на у_б_и_й_с_т_в_о отца. Вот и Алешу он тоже провоцирует, чтобы выяснить, способен ли этот "монашек" разозлиться.
Так что Достоевский тоже решает художественную задачу: один брат провоцирует другого, в результате оба предстают без прикрас.
А верить всему, что написано в книге, пусть даже автор - признанный классик, не стоит.