Умение Натальи Корсак обращаться со словом вызывает восхищение. Она выстраивает текст настолько виртуозно, что, кажется, он становится живым и начинает дышать. И это дыхание похоже на ветер. То оно тихое и чуть слышное, то свистящее и тревожное, то горячее и обжигающее, но всегда — с чётко направленной силой эмоций.
В книге «Сто лет для Доро» много ветра, много неба, много света и много звуков. Вы тоже слышите? Так бьётся встревоженное читательское сердце.
История, рассказанная автором, — это монолог длиною в произведение, «исполняет» который человек в канун своего столетия.
«А вам-то и дела нет! Родился и родился. Помер — так помер. Вы ведь чайки. Дай рыбу, дай рыбу! Что вы ещё знаете? То-то же… А он был другим».
Другим был Доро — чайка, которую почти сто лет назад спас мальчик Сашка и «подарил» (спасибо деду и ветеринару дяде Коле) своему новому другу искусственное крыло.
А потом началась война и случилась… сказка. Или быль. Или… Словом, произошло то, что помогает человеку выжить в нечеловеческих условиях. И не просто так чайка получила имя Доро — по-гречески это значит «подарок».
«Как только они начинают сбрасывать на город свои бомбы, в небо поднимаются громадные перьевые облака. Солдаты говорят, будто это тысячи чаек собираются в стаю и закрывают своими крыльями Ленинград. Враг не видит, куда ему целиться».
Блокада Ленинграда. В сюжете Натальи Корсак непростые и крепко-накрепко связанные между собой темы раскрыты «на разрыв аорты». Как же глубоко и щемяще говорит она о любви к Родине, к ближнему, о дружбе, вере, красоте отношений и красоте старения.
«Доро парит на одном крыле? Да нет же, он просто красиво изображает полёт! Словно артист! А на самом деле его несут на своих крыльях две крепкие серебристые чайки. Другие летят позади и следят, чтобы мой друг не сорвался…
— Ки-ки-яу! — зовёт Доро. Я бегу ему навстречу, словно мне снова 13 лет! Я расправляю руки и кричу что есть сил:
— Ки-ки-яу, брат! Ки-ки-яу!»
Память — вот что делает книгу «Сто лет для Доро» особенно ценной. Память, которую не утратил главный персонаж. Память, которую должны хранить поколения. Память, которая «вольётся в кровь» на генетическом уровне.
А как хорош сам лирический герой! Как чётко выписан его характер. Как драматично и искренне выстроена его речь — настолько пластичная, что «гнётся» в зависимости от возраста, ситуации, накала страстей. Накалить страсти, кстати, помогает (в том числе) кольцевая композиция: когда исчезнувшая, казалось бы, навсегда тётя Лариса вдруг возрождается через письмо, которым автор финалит повесть.
Усиливает впечатление от прочитанного и работа художницы Анастасии Нагирной — такая же хлёсткая и бескомпромиссная, как голос Натальи Корсак.
