Министерства культуры Беларуси сообщило о смерти в 91 год Анатолия Заболоцкого. Это кинооператор, известный прежде всего как соавтор режиссера, актера и писателя Василия Шукшина по фильмам «Калина красная» и «Печки-лавочки». Однако яркий след Анатолия Дмитриевича и в белорусском кино – как художественном, так и документальном. В республике он получил и звание - заслуженный деятель искусств БССР.
Уроженец Сыды Красноярского края, Анатолий Заболоцкий 9 лет работал на «Беларусьфильме». Об этом времени он охотно говорил во время визита в Минск на презентации книги «Шукшин в кадре и за кадром», а также в интервью «Комсомолке». Вспомним яркие моменты тех встреч, которые изобилуют биографиями знаменитых деятелей культуры.
Все началось в 1960-м, когда он после учебы на оператора во ВГИКе вместо «Ленфильма», где был на практике, из-за конкурента, имевшего блат, попал по запросу в Минск. В первые же дни молодой специалист уже снимал первую кинохронику на элеваторе. Затем был «пост» второго оператора в экранизации трилогии белорусского классика Якуба Коласа «На ростанях» аксакалом кино республики Владимиром Корш-Саблиным.
Один из первых фильмов Заболоцкого лег на полку, когда в СССР подорожал хлеб
Как самостоятельный оператор поначалу Анатолий Дмитриевич поначалу снимал новеллы из киноальманахов. Вот история одной из таких работ, что называется, из первых уст:
«В журнале «Юность» прочел рассказ Вадима Трунина «Последний хлеб», мне он показался кинематографичным. Занес директору студии, а тот за находку выписал мне премию - 1000 рублей. Трунина вызвали сделать из рассказа сценарий, начали снимать, в одной из главных ролей - Георгий Жженов. Действие там происходит с вечера до утра, так что съемки вели в режим - у нас были час заката и час рассвета. Но приспособились снимать на инфрапленку. Кстати, меня за такую съемку хвалили – в том числе и мой мастер Леонид Косматов. «Только смолоду можно взяться за такой сценарий!» - говорил он. Все бы ничего, но как раз в это время в СССР подорожал хлеб, и Корш-Саблин как худрук студии закрыл работу - материал даже в Москву не возили. Готовая картина легла на полку, а группе не дали постановочных...»
Один фильм объединил звезд киномира - Жженова, Шпаликова, Турова и Заболоцкого
Еще одна новелла - «Звезда на пряжке» по рассказу белорусского писателя Янки Брыля. Из таких короткометражек, как эта, начался путь Заболоцкого в большое кино. Да и только ли его! Вот только три имени.
В главной роли - Георгий Жженов. После ссылок и сталинских лагерей в конце 1955-го артиста полностью реабилитировали. И пусть осел он в Ленинграде, «Беларусьфильм» стал важнейшей вехой для актера, заново строившего свою карьеру: на минской студии он сыграл по крайней мере в семи картинах.
Режиссер Виктор Туров через несколько лет снимет (кстати, вместе с Заболоцким за камерой) фильм «Через кладбище», который в 1995 году включен ЮНЕСКО в сотню лучших фильмов ХХ века о Второй мировой войне, а также фильмы «Я родом из детства», где сыграл и спел Владимир Высоцкий, «Война под крышами» и «Сыновья уходят в бой» (там тоже звучат произведения Высоцкого).
Автор же киноадаптации рассказа Брыля - Геннадий Шпаликов, который буквально через пару лет прославится как сценарист «Я шагаю по Москве», «Мне двадцать лет» и белорусского «Я родом из детства». О минских встречах со Шпаликовым «за кадром» Анатолий Заболоцкий рассказывал «КП»:
- В ресторанах Минска, например, в «Зорьке», который потом стал «Потсдамом», в наше время к ужину не давали больше, чем рюмку водки. Я помню, как однажды во время таких посиделок Гена прочел мне свои стихи, которые заканчивались словами:
Голова моя пуста,
Как пустынные места.
Я куда-то улетаю,
Словно дерево с листа.
Это было настолько о нем, что я ему сказал: «Ну, ты, Генка, - великий стихоплет. Все у тебя неправильно, но как точно». Гена отвечает: «Да, давай за это выпьем». Мы заказываем, а официантка ни в какую – мол, ее уволят! Но мы так эмоционально общались, Гена читал такие стихи, что она нам тайком принесла бутылку – только попросила спрятать...
На съемках «Альпийской баллады» попал под лавину и был искусан собаками
Среди главных работ Заболоцкого в художественном кино - «Альпийская баллада» по повести народного писателя Беларуси Василя Быкова. Съемки на натуре проходили в Тебердине - в Карачаево-Черкессии.
- Только бросив курить, смог работать на обрыве, да и камеру таскать стало легче. Кстати, те же альпинисты для съемки спускали лавину - им заплатили за это 1000 рублей. Я выбрал, казалось, лучшую точку, но в итоге меня завалило снегом... А когда снимали собак, которые гоняются за героями, они рванули прямо на меня. Не укутали б меня с камерой в пять одеял, кусанули бы! А так пес схватился зубами и повис на одеяле, - вспоминал Анатолий Дмитриевич о создании картины.
Но вообще-то, об «Альпийской балладе» ее оператор отзывался сдержанно. Даже вспоминал, как на окнах студийного кабинета группа повесила огромный лозунг: «Доведем мы Быкова до стыда великого». И писатель юмор оценил.
- Если серьезно, то в «Альпийской балладе» по части психологической упущено многое из написанного Быковым. Фильм случился только потому, что Славу Любшина Тарковский так и не пригласил играть Андрея Рублева - ему посоветовали Анатолия Солоницына. Так Слава достался нам. И его темперамент, уверен, спас картину. Однако у Любшина, артиста от Бога, гармонии с Любой Румянцевой в кадре не получилось...
Кстати, мы рассказывали о реальной истории и драмах съемок экранизации «Альпийской баллады», в новой версии которой играют Никита Ефремов и Милош Бикович. Тогда, в 1960-х, на площадке, например, случился конфликт со Станиславом Любшиным, а у советской цензуры были вопросы к обнаженке.
Короткевич называл Заболоцкого «Римлянином эпохи упадка», а тот вспоминал поездки на «козле»
Беларусь подарила Анатолию Заболоцкому и дружбу с писателем Владимиром Короткевичем. Причем они познакомились буквально в первые же после приезда выпускника ВГИКа в Минск - в коридорах «Беларусьфильма».
- Мы много путешествовали, а порой - бражничали. Иногда - от отчаяния, иногда - от радости. За чаркой заметил, что у Володи один глаз - зеленый, а другой - серый: словно два разных человека - с одной стороны – один, с другой – иной. Короткевич даже говорил: «Я и звезд вижу больше, чем ты». Сколько в тех застольях погибло шуток! – сетовал Анатолий Дмитриевич. - Как-то Володя сказал мне: «Ты - римлянин!» Я, было, голову поднял, воспрянул. А Короткевич добавил: «Эпохи упадка». Еще запомнилось, что в застольях он в любом состоянии спешил домой: «Мама беспокоится».
А вот воспоминания Заболоцкого о моментах рабочих –поры съемок документального фильма «Сведкі вечнасці» о тысячелетних деревьях по сценарию Короткевича:
- Мы дважды ездили в командировки на студийном «козле». Например, к дубу Мицкевича под Новогрудком и к тополю Наполеона в Лельчицах: помню, я на него забрался, а спустился еле-еле. Ночевали в Рогачеве - у Володиного дядьки, учителя истории... Короткевич был патриотом своей земли и языка. И меня умолял: «Ну вывучы ты беларускую мову, Таляціна!» А еще Володя часто повторял, что себя надо сокращать: «Я многа маляваў, а чытача і яго ўвагу трэба шкадаваць. Добрыя кнігі заўжды тонкія».
Снимал Анатолий Заболоцкий и фильм «Житие и вознесение Юрася Братчика», материал сценария к которому в итоге стал популярным романом «Хрыстос прызямліўся ў Гародні», а картина легла на полку аж на 23 года. Писатель записал в дневнике о перипетиях создания ленты, где мужицкого Христа сыграл Лев Дуров: «Патрабавалі замест трагедыі вясёлае «ля-ля».
К слову, о судьбе ленты и других ударах судьбы Владимира Короткевича «Комсомолка» вспоминала в честь 95-летия классика белорусской литературы.
Шукшин тянул в Москву ради «Степана Разина», но сняли «Печки-лавочки» и «Калину красную»
Интересно, что именно сценарий «Жития и вознесения Юрася Братчика» через посредничество Анатолия Дмитриевича объединил Короткевича и Василием Шукшиным.
- Прочитав этот сценарий, Василий Шукшин ругал всех, - говорит Заболоцкий, - что фильм «заморочили» - сняли, да так и не выпустили.
Мало того: у Короткевича и Шукшина была небольшая переписка. Они даже хотели встретиться, но этого так и не случилось. Кстати, Анатолий Заболоцкий уехал из Минска по приглашению Василия Шукшина, который в свое время учился годом старше него во ВГИКе. После вуза Заболоцкий встретился с Шукшиным, когда он приехал на пробы в Минск. Оператор говорил: если по общежитию он запомнился показным простаком, то теперь стал молчаливым, не пил, рассказывал о публикациях и том, что вынужден сниматься как актер, чтобы кормить семью. Но мечтал он о режиссерской работе и писательстве.
Позже, посмотрев тот самый легший на полку «Последний хлеб», Василий Макарович предложил Заболоцкому вместе поработать над «Степаном Разиным» - так и не осуществленном фильме по роману «Я пришел дать вам волю».
- Шукшин сразу предупредил, что фильм планируется большой, операторов двое, постановочных - мало. Еще предупредил: «Но не женись! Если женишься, мы Москву не победим. Я женился - все. Настрогал двух - теперь снимаюсь даже там, где не хочу», - вспоминал Анатолий Заболоцкий. - А когда Шукшин запускал на студии Горького «Печки-лавочки», меня не пускали из Беларуси. Макарыч даже на сутки приехал в Минск, чтобы встретиться с секретарем по идеологии ЦК КПБ Александром Кузьминым. Есть у меня и черновик письма Василия Корш-Саблину, на которое тот не отреагировал. Только когда Кузьмин позвонил на студию, вопрос решился. Да и на московской студии меня не особо ждали - там хватало операторов. Но Шукшин держал слово: вместе мы сняли и «Печки-лавочки», и «Калину красную»...
А в архиве Заболоцкого сохранилось последнее письмо от Короткевича, датированное 24 апреля 1974 года. Анатолий Дмитриевич опубликовал его в своей книге «Шукшин в кадре и за кадром». Там Короткевич пишет товарищу, которого называет (а он любил необычные прозвища) Толятина, Мухоед, а когда критикует - черт лозатый:
«Смотрел недавно «Калину красную». Ну и молодцы, ну и сукины же вы сыны с Василием Макаровичем! Несмотря на то, что я человек совсем другого типа, я, может быть, как никто другой понимаю, что вот именно это и есть то, что нужно: простота - и ой какая непростота, и любовь, и злоба, и, что главнее всего, это здорово ткнет людей на очень важное, и многих, наверное, заставит оглянуться. И покраснеть от стыда, что самое главное» (читать полностью тут).
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
Что Анатолий Заболоцкий говорил о Беларуси спустя 55 лет работы на минской студии?
- Теперь понимаю: поехал бы в Ленинград, меня там схарчили бы. А тут формировался операторский цех, давали самостоятельную работу на короткометражках, а потом и на полном метре, я привез прогрессивную атмосферу ВГИКа... Кстати, у меня есть и белорусские корни - мой дед по отцовской линии из-под Борисова. В Сибирь, откуда я родом, он переселился в годы столыпинской реформы. И даже спустя годы дома жило белорусское слово «мусіць»...
Еще больше воспоминаний легендарного оператора о Беларуси читайте здесь.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru