— Варя, я один не смогу укол псу сделать. Он же крупный, я одной рукой его не удержу. Встань, пожалуйста. Варь, я ведь тоже не двужильный: я пашу, как вол, я нас двоих содержу, кредиты плачу, и тебя, и Ричика лечу. Что тебе еще надо? Ты и так все время лежишь, я стараюсь лишний раз тебя не трогать. Но совесть-то надо иметь! Поднимайся, говорю! Хватит притворяться!
***
Артем потер переносицу, чувствуя, как пульсирует вена на виске. В коридоре жалобно заскулил Ричи. Пес, огромный, обычно жизнерадостный лабрадор, теперь лежал на подстилке, виновато постукивая хвостом по полу.
— Сейчас, дружище, сейчас, — пробормотал Артем, вставая с кухонного табурета.
В квартире пахло лекарствами, на столе громоздилась гора коробок: антибиотики для собаки, гормональные препараты для Вари, в отдельной — счета за коммуналку. Артем взял шприц. Руки дрожали. Еще полгода назад их жизнь казалась картинкой из глянцевого журнала: уютные вечера, планы на отпуск, смех. А теперь он чувствовал себя капитаном тонущего корабля, который пытается заткнуть пробоины пальцами.
Варя лежала в спальне. Она даже не включила свет, хотя на улице уже сгущались сумерки. Артем вошел и тихо спросил.
— Варь, ты спишь?
Она пошевелилась под одеялом, но не обернулась.
— Нет. Просто лежу.
— Ричи надо укол делать. Подержишь? Он дергается.
— Я не могу, Тём. У меня сил нет. Голова раскалывается. Сделай сам, пожалуйста.
Ее голос звучал глухо. Артема накрыло раздражение. Опять. Третий день она «просто лежит». Он понимал: ей плохо, врачи пугают диагнозами, лечение выматывает, но он тоже не железный. Он работает по двенадцать часов, потом несется в ветклинику, потом готовит ужин, который никто не ест.
— Варь, я не могу сам. Он весит сорок килограмм. Если дернется — игла сломается. Встань, пожалуйста.
Она резко откинула одеяло и села. Волосы всклокочены, под глазами тени.
— Ты можешь меня хоть раз не трогать? — выплюнула она. — Я просила дать мне покой? Я болею! Мне плохо! А ты со своей собакой...
— С нашей собакой! — Артем повысил голос. — Это наш пес, Варя. И он тоже болеет. И счета за квартиру сами себя не оплатят. И твои кредиты, кстати, тоже.
Это был запрещенный прием, и он знал это. Кредиты были оформлены на нее — на ремонт машины, на отпуск, — но платил всегда он. Это не обсуждалось. До этого момента.
Варя замолчала, глядя на него с нескрываемой злостью.
— Ах, вот как мы заговорили? Деньгами меня попрекаешь?
— Я не попрекаю. Я констатирую факт. Денег нет, Варь, я вчера продал приставку. Свою «плойку», о которой полжизни мечтал. Продал, чтобы купить тебе таблетки и корм собаке. А ты даже встать не можешь на пять минут, чтобы помочь мне.
Она встала. Медленно, демонстративно пошатываясь, прошла мимо него в коридор. Они сделали укол в полном молчании. Ричи скулил, Артем уговаривал его терпеть, Варя держала пса за ошейник, глядя в стену.
Когда все закончилось, она пошла мыть руки и бросила через плечо:
— Мог бы и не продавать приставку. Я тебя не просила.
— А что мне было делать? — Артем пошел за ней. — Где взять эти деньги? У меня зарплата через неделю. А платить надо сейчас!
— Ты мужчина. Ты должен решать проблемы, а не ныть, как девчонка. «Я продал приставку, пожалейте меня», — передразнила она его. — Герой.
Артем смотрел на девушку, ради которой был готов на все, и не узнавал ее.
— Знаешь что, — тихо сказал он. — Я устал.
— Устал он, — фыркнула Варя, вытирая руки полотенцем. — Иди отдохни. На диване полежи. Жизнь же такая тяжелая.
— Я серьезно, Варя. Я устал тащить все на себе. Твою депрессию, твои болячки, собаку, квартиру, безденежье. Я не двужильный. Мне тоже нужна поддержка. Хоть слово доброе. А не это вот вечное кислое лицо.
Варя развернулась к нему. Ее глаза сузились.
— Ах, кислое лицо? Так найди себе веселую! Здоровую! Без проблем! Что ты со мной мучаешься? Вали! Дверь там.
Она махнула рукой в сторону прихожей.
Артем стоял и смотрел на нее. Он ждал, что она сейчас скажет: «Прости, я перегнула». Ждал, что она заплачет, обнимет его. Но она стояла, скрестив руки на груди, и в ее позе читался вызов.
— Хорошо, — сказал он.
Он пошел в спальню, достал спортивную сумку и начал кидать туда вещи. Футболки, джинсы, зарядку, ноутбук. Он действовал на автомате, стараясь не думать о том, что если он сейчас остановится, то уже не уйдет. И все начнется по кругу: ее нытье, его попытки «разгрести», взаимные обиды.
Варя стояла в дверях спальни и наблюдала.
— Ты серьезно сейчас? — в ее голосе появилась неуверенность, но она тут же скрыла ее за сарказмом. — Бежишь? Как крыса с корабля? Чуть трудно стало — и в кусты?
— Я не бегу, — Артем застегнул молнию на сумке. — Я ухожу, потому что меня здесь не ценят. Я не спонсор и не сиделка. Я твой парень. Был.
Он закинул сумку на плечо.
— Ключи оставлю на тумбочке.
Когда он обувался, Варя вышла в коридор.
— Ну и вали! — крикнула она. — Ты не мужик, Артем! Ты слабак! Ты просто испугался трудностей! Только слабаки бросают своих женщин, когда им плохо!
— А сильные женщины не вытирают ноги о своих мужчин, — парировал он и вышел за дверь.
***
Первую ночь Артем провел у друга, Сани. Саня, вечный холостяк, лишних вопросов не задавал. Поставил на стол чай, нарезал бутербродов.
— Поживи пока, места хватит, — сказал он, кивая на раскладной диван. — Надо будет — еще матрас кинем.
Артем лежал, глядя в потолок, и чувствовал странную смесь облегчения и дикой тревоги. С одной стороны, не надо было слушать претензии, не надо было думать, как угодить. А с другой...
На следующий день, сидя на работе и бессмысленно двигая мышкой по экрану, он вдруг осознал масштаб катастрофы. Он ушел, гордо и красиво, а Варя осталась. С больной собакой, которой нужны уколы и дорогие корма, с арендой квартиры, которую платить через три дня. С двумя кредитами, которые висят на ее карте, но денег на которые у нее нет.
— Вот я болван... — прошептал Артем, закрыв лицо руками.
Коллега за соседним столом покосился на него, но промолчал. Артем вспомнил глаза Ричи. Пес не виноват, что хозяева идиоты. Варя, конечно, наговорила гадостей, но она болеет, у нее действительно нет сил. А он, «герой», бросил ее в финансовой яме. Правду она сказала. Сбежал, как крыса.
Вечером он не выдержал. Купил цветы — глупо, банально, но ничего другого в голову не пришло. Заехал в зоомагазин, купил большую пачку лечебного корма. И поехал к ней.
Сердце колотилось где-то в горле. Он прокручивал в голове сценарий: он придет, извинится, скажет, что погорячился. Они сядут, спокойно обсудят бюджет. Он найдет подработку... Он открыл дверь своим комплектом ключей, который забыл оставить вчера.
В квартире было тихо. Ричи встретил его в коридоре, но не прыгал, как обычно, а просто ткнулся мокрым носом в ладонь. Варя сидела на кухне, увидев его, она даже не шелохнулась.
— Привет, — Артем поставил пакет с кормом на пол. Цветы он держал в руке, чувствуя себя полным дураком. — Я... Варь, нам надо поговорить. Я корм привез.
Она подняла на него взгляд. В нем не было ни злости, ни обиды.
— Зачем ты пришел?
— Я поступил неправильно, — начал Артем, делая шаг вперед. — Я не должен был оставлять тебя одну с проблемами. Я психанул. Прости. Давай попробуем все решить. Я найду деньги, мы...
— Уходи, — перебила она спокойно.
— Варь, ну перестань. Я же вижу, что тебе тяжело. Я заплачу за квартиру, я закрою кредиты. Я не снимаю с себя ответственности.
— Дело не в деньгах, Артем, — она наконец встала. — Дело в том, что когда мне было хуже всего, ты собрал вещи и ушел. Ты показал свое истинное лицо.
— Я просто сорвался! Со всеми бывает!
— Со мной не бывает, — отрезала она. — Я тебя любила. Я терпела твои разбросанные носки, твои задержки на работе, твоих друзей. А ты при первой же буре сбежал. Все кончено. Я тебя больше не люблю.
Эти слова ударили сильнее, чем пощечина.
— Не говори ерунды, — растерянно пробормотал он. — Как можно разлюбить за один день? Мы полтора года вместе.
— Можно, — она подошла к двери и открыла ее. — Оставь ключи. Корм оставь, спасибо. А сам уходи. И цветы свои забери.
Артем пытался возразить, пытался взять ее за руку, но она отшатнулась, как от огня. В ее глазах было такое отчуждение, что ему стало страшно. И он ушел.
***
Следующая неделя превратилась в ад. Артем не находил себе места. Фраза «я тебя больше не люблю» крутилась в голове заезженной пластинкой. Он не верил, не хотел верить. Нужно было действовать…
Сначала он начал писать ей длинные сообщения, просил прощения, вспоминал, как им было хорошо на море, как они выбирали Ричи. Она не отвечала — сообщения висели прочитанными.
Потом он позвонил ее подруге, Лене.
— Лен, поговори с ней, — умолял он в трубку. — Скажи, что я идиот, но я все исправлю. Пусть она просто трубку возьмет.
— Тём, ты же знаешь Варю, — вздохнула Лена. — Если она уперлась, ее трактором не сдвинешь. Она говорит, что ты предатель. Не дави на нее сейчас.
Но он не мог не давить. Ему казалось, что если он сейчас остановится, ниточка порвется окончательно. Он позвонил ее маме, Татьяне Ивановне. С тещей (хоть и неофициальной) у него всегда были отличные отношения.
— Татьяна Ивановна, я не знаю, что делать, — голос Артема дрожал. — Я люблю ее. Я накосячил, да. Но она даже слушать не хочет.
— Ох, Артемка... — женщина явно сочувствовала, но была в растерянности. — Она плачет целыми днями. Говорит, что верила тебе, а ты... Ты дай ей время. Не звони пока. Пусть остынет. Она же у нас горячая, вся в отца.
Артем не послушал. Он приехал к ее работе, ждал на парковке, а когда она вышла, он бросился к ней.
— Варя!
Она увидела его, и лицо ее окаменело. Она просто развернулась, села в такси и уехала.
Это был конец.
Артем вернулся к Сане, упал на диван и уставился в стену.
— Всё? — спросил друг, проходя мимо с кружкой чая.
— Всё, — глухо ответил Артем. — Я сделал все, что мог. Даже больше. Я унижался, я бегал, я просил. Она меня не слышит.
Он лежал и думал. Может, она права? Может, они действительно разные? Он ведь правда устал от ее вечных претензий в последние месяцы. Может, этот разрыв — к лучшему?
Он закрыл глаза. Больно было физически, в груди пекло. Но пришло странное спокойствие. Смирение.
— Ладно, — подумал он. — Жизнь не заканчивается. Кредиты я ей помогу закрыть, переведу деньги на карту. Собаке корма закажу доставкой. А дальше... дальше как-нибудь сам.
Он удалил мессенджер, чтобы не проверять, когда она была в сети, удалил их совместное фото с заставки телефона, поставив туда нейтральный пейзаж.
Прошел день. Второй. Третий.
Артем начал понемногу есть. На работе погрузился в проект, который давно откладывал. Ему предложили взять дополнительные смены — он согласился. Деньги были нужны, да и время убить помогало. В пятницу вечером телефон звякнул. Артем подумал, что это спам или рассылка от банка. На экране высветилось имя: «Варя».
Текст сообщения был коротким:
«Родители завтра едут на дачу. Отцу нужно помочь забор поправить, один не справится. Поедешь?»
Артем перечитал это три раза. Ни «привет», ни «прости», ни «люблю». Он мог бы отказаться, включить гордость, написать, чтобы рабочих наняли. Но… Он вспомнил дачу — старый деревянный дом, запах яблок и дыма, вечерние посиделки на веранде. И понял, что это шанс. Не на выяснение отношений, а просто на то, чтобы быть рядом.
«Во сколько выезжаем?» — напечатал он.
«В 9 утра. Заезжай за мной».
***
В машине повисло напряженное молчание. Варя сидела на пассажирском сиденье, глядя в окно. Она похудела за эту неделю, скулы заострились.
— Как Ричи? — нарушил тишину Артем.
— Лучше. Новый корм подошел, перестал чесаться, — ответила она, не поворачивая головы. — Спасибо за него.
— Не за что.
Они ехали еще минут двадцать молча.
— Я перевел тебе на карту деньги вчера, — сказал Артем. — Там на кредит и за аренду половины хватит. Остальное с аванса докину.
Варя наконец повернулась к нему.
— Я видела. Спасибо.
— Я не отказываюсь от долгов, Варь. Я просто... мне нужно было время, чтобы голову на место поставить.
Она вздохнула и отвернулась обратно к окну.
— Ладно. Не будем сейчас об этом. Папа ждет.
На даче все было как всегда. Татьяна Ивановна хлопотала на летней кухне, отец Вари, Николай Петрович, уже разложил инструменты у покосившегося забора.
— О, Артемий! — обрадовался он, пожимая руку. — Прибыл, спаситель! А то я со своей спиной только руководить могу.
— Здравствуйте, Николай Петрович. Сейчас все сделаем.
Работа лечит. Артем с остервенением вколачивал гвозди, пилил доски, таскал тяжелые столбы. Физическая усталость вытесняла душевную боль. Варя помогала матери, собирала смородину, накрывала на стол. Они почти не пересекались до обеда.
За столом родители, как мудрые дипломаты, делали вид, что ничего не произошло. Говорили об урожае, о соседях, о погоде.
— Артем, тебе добавки положить? — ласково спросила Татьяна Ивановна, пододвигая миску с окрошкой.
— Да, спасибо. Очень вкусно.
После обеда Варя подошла к нему, когда он мыл руки у умывальника на улице.
— Пойдем пройдемся? До речки.
Артем вытер руки о штаны.
— Пойдем.
Они шли по тропинке через поле. Трава была высокой, по пояс. Кузнечики стрекотали так громко, что закладывало уши.
— Ты прости меня за те слова, — вдруг сказала Варя, глядя под ноги. — Про то, что ты не мужик.
Артем остановился.
— Задело, если честно.
— Я знаю. Я специально хотела сделать больно. Мне самой было так страшно и больно, что хотелось, чтобы и тебе тоже...
Она подняла на него глаза — в них стояли слезы.
— Я испугалась, Тём. Испугалась, что останусь одна, больная, без денег. И когда ты ушел, у меня мир рухнул.
— Я вернулся на следующий день, — тихо напомнил он.
— Да. Но я тогда еще не остыла. Я хотела тебя наказать. А потом ты начал названивать, давить... Это только раздражало.
— А когда я перестал?
Варя слабо улыбнулась.
— А когда перестал, я испугалась по-настоящему. Подумала: ну вот, теперь он точно решил, что я истеричка, и начал новую жизнь. И поняла, что не хочу никакой новой жизни без тебя.
Артем шагнул к ней и обнял. Она уткнулась носом ему в грудь, и он почувствовал знакомый запах ее шампуня. Напряжение, которое держало его в тисках последние недели, наконец отпустило.
— Я дурак, Варь, — прошептал он ей в макушку. — Но я исправлюсь. Я работу уже присмотрел другую, там оклад выше. И график стабильнее.
— Да черт с ней, с работой, — всхлипнула она. — Ты просто не уходи больше так. Лучше ори, ругайся, тарелки бей. Но не уходи.
— Не уйду. Обещаю.
***
Прошел месяц. Жизнь постепенно входила в колею, но эта колея стала другой. Более качественной, что ли. Артем действительно сменил работу — теперь он занимался логистикой в крупной фирме. Нервов меньше, денег больше. Первый же аванс он полностью пустил на закрытие одного из кредитов Вари.
— Вот, держи чек, — положил он бумажку на стол. — Минус одна проблема.
Варя подошла сзади, обняла его за плечи и поцеловала в щеку.
— Ты мой герой.
— Эй, без сарказма, — усмехнулся он.
— А я без сарказма. Серьезно.
Они перестали ругаться по мелочам. Теперь, когда Варя начинала хандрить (здоровье восстанавливалось медленно), Артем не психовал, а просто заказывал пиццу и включал ее любимый сериал. А Варя, видя, что он устал, не пилила его за немытую посуду, а молча заваривала чай с мятой.
Ричи, полностью выздоровевший, спал в ногах. Как-то вечером, сидя на диване, Варя положила голову Артему на колени.
— Тём?
— М?
— Я тебя люблю. Очень.
Артем погладил ее по волосам. Теперь он знал цену этим словам.
— И я тебя люблю, — ответил он. — Куда больше, чем приставку.
Варя рассмеялась и легонько ударила его кулаком по ноге.
— Ну ты и жук. Купим мы тебе новую приставку. Со следующей зарплаты.
— Договорились…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.