В имении графа де ла Фер, обычно наполненном смехом и звоном бокалов, в этот вечер стояла могильная тишина. Лишь за окнами бушевала гроза, словно сама природа восстала против той лжи, что годами гнездилась в стенах родового замка.
Граф, бледный как полотно, сидел в своем кабинете. На столе перед ним лежали бумаги, изобличающие страшную правду: его ангел, его возлюбленная супруга Анна де Бейл, и её так называемый «брат»-священник были вовсе не теми, за кого себя выдавали. Это были воры, святотатцы, беглые преступники, на чьих душах висели тяжкие грехи.
Дверь отворилась. В кабинет, подталкиваемый верным слугой, вошел лже-священник. Он трясся, его бегающие глаза выдавали животный страх. Следом, с гордо поднятой головой, но мертвенно-бледным лицом, вошла Анна.
Граф жестом приказал слуге выйти и запереть дверь.
— Я всё знаю, — голос графа звучал глухо, словно из-под земли. — Оскверненные церковные сосуды, кражи, поддельные имена. Вы запятнали мой род и мою честь.
Священник упал на колени, моля о пощаде, но граф прервал его, выложив на стол два длинноствольных пистолета.
— Я дворянин, — произнес де ла Фер, — и не стану пачкать руки, убивая безоружного, даже если он ничтожество. Мы предоставим решение Господу.
Он пододвинул оружие к центру стола.
— Один пистолет заряжен. Второй пуст. Выбирайте, святой отец. Если вам достанется заряженный — стреляйте в меня. Если пустой — стреляю я.
Священник, обливаясь холодным потом, смотрел на оружие. Граф оставался пугающе спокоен. Он знал исход заранее. Это был не столько суд Божий, сколько холодный расчет. Граф, будучи правшой, положил заряженный пистолет справа от себя. Пустой же лежал слева.
Он знал психологию страха. Священник тоже был правшой. В состоянии паники человек инстинктивно тянется к предмету, который удобнее взять рабочей рукой. Для человека, стоящего напротив графа, пистолет, лежащий слева от де ла Фера, находился как раз под правой рукой.
— Выбирайте! — рявкнул граф.
Священник, всхлипнув, рванулся вперед и схватил пистолет, лежавший ближе к его правой руке. Тот самый, что лежал слева от графа.
Он вскинул оружие, направил его в грудь де ла Фер и, зажмурившись, нажал на курок.
Сухой щелчок ударил по нервам громче пушечного выстрела. Осечки не было — пороха там просто не было.
Граф де ла Фер медленно, с ледяным спокойствием, взял оставшийся пистолет — тот, что лежал справа от него.
— Видимо, Господь отвернулся от вас, — произнес он.
Грохот выстрела заглушил раскат грома. Священник рухнул на ковер, сраженный пулей в сердце.
Анна де Бейл не закричала. Она стояла, прижавшись к стене, и в её глазах читался ужас, смешанный с ненавистью. Граф посмотрел на неё. Любовь в его сердце умерла в ту же секунду, когда он узнал правду, оставив после себя лишь выжженную пустыню.
— Теперь ты, — сказал он, хватая её за руку. — Дворянка не может быть воровкой. А воровка не может быть графиней де ла Фер.
Он потащил её прочь из замка, под проливной дождь. Они вышли к глубокому пруду в старом парке. Вода была черной и бурлящей. Граф, обезумевший от горя и предательства, не стал искать веревку.
— Ты уйдешь туда, откуда пришла, — в небытие!
Он с силой толкнул её в ледяную воду. Тяжелое платье намокло, утягивая её вниз. Граф смотрел, как она скрылась под темной гладью, как разошлись круги, и, решив, что всё кончено, отвернулся. Он шатался, как пьяный.
В ту ночь граф де ла Фер умер. Он вернулся в замок, взял лишь коня, шпагу и плащ. Он не знал, что Анне, дьявольски живучей и хитрой, удалось выбраться на другой берег, едва он скрылся в темноте аллеи. Но для него она была мертва.
На рассвете одинокий всадник покинул свои владения, не оглядываясь назад. Он ехал в Париж. Там, среди шума столицы и звона клинков, он надеялся похоронить своё имя и свою память.
В Париж ехал не граф де ла Фер. В Париж ехал человек без имени, который вскоре постучится в двери особняка капитана де Тревиля, чтобы стать простым мушкетером по прозвищу Атос.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, и даже может быть подпиской! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!